Не учи ученого.

Продавцы «левых» кандидатских и докторских диссертаций готовятся к переходу на мировые стандарты

Сегодня универсальный «решебник» и сборник «сочинений» имеются в рюкзаке почти каждого школьника; каждый пятый студент хотя бы единожды «тиснул» реферат из Интернета или купил курсовую работу у «ученых» спекулянтов. И это несмотря на то, что учителя и преподаватели вузов грозят самыми страшными карами пойманным с поличным. Но, оказалось, некоторые «сеятели разумного, доброго, вечного» и сами не прочь прошвырнуться по интеллектуальной барахолке, а то и прикупить там пару-тройку ученых степеней. Доказательство тому – десятки коммерческих предложений об обмене научных трудов на твердую валюту.

Были бы деньги – купить можно все. От пылесосов и любовниц до ученых степеней. Любых. В какой угодно области знаний. Объявления емки, откровенно циничны и, главное, совершенно неприкрыты. Тут вам телефоны, цены, адреса. Заказывай. Покупай. Зубри. Защищайся.

Кто вывел отечественную науку на панель? И кто они, эти подпольные гении, способные «выпекать» научные труды, как пирожки, «Литер» попытался выяснить, пригласив в эксперты Татьяну Шевякову, доктора филологических наук, и.о. профессора, заведующую кафедрой международной журналистики КазНПУ имени Абая.

Раскрыв популярную газету рекламных объявлений, мы звонили наобум, выбрав из десятка предложенных телефонов два – продавцу кандидатских диссертаций и в фирму, не брезгующую ничем – от рефератов до докторских. По легенде, Татьяна Васильевна собиралась купить работу, по теме которой она защитила докторскую несколько лет назад.

Звонок 1. В поход за кандидатской.

Забегая вперед, расскажу, что наш телефонный визави оказался человеком бесстрашным перед лицом закона (а может, «ученый» был просто несведущ в юриспруденции) – он не только указал в объявлении свой домашний телефон, но и смело называл адрес, готов был приехать для деловой беседы в любую точку города.

– Какая у вас специальность? – с места в карьер взял бизнесмен.

– Русский язык, филология.

– Направление?

– История русского языка.

Собеседник замолчал, будто сверялся с каталогом. А через минуты две успокоил: «Делаем».

– Работа делится на три части. Рассчитываемся по мере их готовности. В процессе вы консультируетесь со своим научным руководителем. На руки получаете черновик, чистовой вариант делаете сами.

– Каковы гарантии, что кандидатская не будет просто-напросто украдена из Интернета?

– Я пишу сам, – совсем не обиделся «ученый», видимо, привыкший к таким «оскорблениям». – Поэтому плагиата не будет – гарантирую. И сроки внушительные – управлюсь, минимум за полгода. А то некоторые просят: «Напишешь за месяц?». Но эти варианты – только из Интернета. А мне эти проблемы не нужны. Цены обсудим на месте. Но точно не выше рыночных. Сейчас могу сказать только, что начиная от трех тысяч долларов. Если хотите, могу сделать методические рекомендации или автореферат. Но это уже за отдельную плату.

– Вы сами в вузе работаете?

– Сейчас я занимаюсь только диссертациями. Я вообще всю жизнь в науке. Я и сам кандидат. Ну, решайте быстрее, будете заказывать или нет?

– К чему такая спешка?

– Клиентов много. Советы ж скоро закрываются. До Нового года надо успеть…

К слову о советах: наш визави, очевидно, имел в виду грядущие изменения в научном мире Казахстана. Дело в том, что старая классификация – кандидат и доктор наук – скоро останется лишь в воспоминаниях. После 2010 года отечественные светлые головы «причешут» на иноземный манер: республика переходит на европейскую систему послевузовского образования – магистр и доктор PhD. Перемены неизбежны – ужесточатся требования к содержанию работ; электронная версия диссертации, снабженная специальной степенью защиты, будет «вывешиваться» в Сети, что еще более снизит риск плагиата; соискатель должен будет «обзавестись» зарубежным научным со-руководителем, а это предполагает глубокие познания в иностранных языках. И хотя Казахстан делает только первые шаги на пути к внедрению в республике Болонской конвенции и эти нововведения недостаточно апробированы, встречаются уже довольно сильные работы. На них и нужно будет равняться остальным.

– Наверняка в связи с этой ситуацией и намечается активизация людей, предлагающих подобные услуги, – предполагает Татьяна Васильевна. – То есть тот, кто не успел закончить работу, понимая, что до нововведений он этого сделать все равно не сумеет, решается на рисковый шаг – покупает научный труд. Кстати, цена в три тысячи долларов за кандидатскую диссертацию мне не кажется чрезмерной. Если писать самому – материальные расходы нескольких лет выльются почти в ту же сумму.

Впрочем, и сейчас требования к качеству подаваемых диссертаций весьма строгие. Все с большим рвением преследуется плагиат. Зорко следят в Комитете по надзору и аттестации в сфере образования и науки МОН РК и за количеством, объемом и качеством публикаций соискателя. Свет должно увидеть десять – в пяти разных изданиях министерства. Без этого работа вообще может быть не допущена к защите.

– Сначала работа проходит обсуждение на кафедре, к которой прикреплен соискатель, – рассказывает Татьяна Васильевна. – Затем, если кафедра одобряет диссертацию, следует ее обсуждение на методическом или линг-вистическом семинаре при совете. Потом назначается экспертная комиссия. И только после ее визы работа допускается к защите на кафедре. После защиты работа отправляется в комитет. Там ее изучают, проверяют документы и, если не возникает претензий, допускают к защите уже у себя. Вообще, к рассмотрению диссертаций в комитете подходят очень строго. Нередки случаи, когда работы возвращаются и не утверждаются по тем или иным причинам. Это же контроль контроля. Я как член экспертной комиссии понимаю, что если у работы, которую мы утвердили, возникнут проблемы в комитете, встанет вопрос о моей компетентности. Эта система неизменна много лет.

Звонок 2. Мне бы доктора…

Второй звонок вообще поверг нас в ступор. Оказалось, научными трудами по фиксированной цене здесь торгуют… согласно букве закона! Предприимчивые умники даже ИП (индивидуальное предприятие – Авт.) умудрились зарегистрировать. Исправно платят налоги, сотрудничают с госорганами. Правда, неясно, как они обозначили вид своей деятельности в официальных бумагах. Верится все же, что государство, заботясь о становлении отечественной науки, не станет поднимать такой, не совсем честный, малый бизнес.

– Какая тема докторской диссертации вас интересует?

– История русского языка.

– Такая будет стоить восемь тысяч у.е. Предоплата пятьдесят процентов, – цена называется сразу, чтобы отбить неплатежеспособных клиентов. Мы продолжаем разговор, и тон визави меняется:

– Сроки?

– Год.

– Насколько вы можете гарантировать качество работы?

– Во-первых, писать ее будет профессор. Это точно. Если у вас изначально нет плана работы, мы бесплатно предлагаем вам свой. В процессе работы ваши замечания учитываются. Окончательный вариант со всеми корректировками мы распечатываем, и вы расплачиваетесь.

– Что насчет публикации статей?

– Статьи оплачиваются отдельно. Двенадцать тысяч тенге, если мы пишем ее с нуля, пять – если переделываем под нее одну часть из вашей работы.

– Насколько эта работа авторская?

– Это не плагиат из Интернета, если вы об этом. Мы делаем запросы в библиотеки, анализируем книги, проверяем данные.

– Но в Комитете по надзору и аттестации сейчас такие строгие требования…

– За это даже не переживайте. Мы же не какие-нибудь надомники. Мы с вами заключим договор, я напишу расписку, какую сумму денег я от вас получила и на какие нужды.

Здесь, кроме всего прочего, нашего эксперта смутили сроки сдачи «товара».

– Кандидатскую диссертацию я завершила в срок аспирантуры, – объясняет свое недоумение Татьяна Васильевна. – А вот докторскую собирала гораздо дольше. Тема по истории языка обязывала меня много работать в России – в библиотеках Москвы и Петербурга – и в Институте русского языка. На сбор фактического материала и ушло так много времени. И лишь когда содержание работы было в целом определено, мне предоставили возможность добиваться докторантуры. Целый год ушел на выпуск монографий и авторефератов, обсуждение работы на кафедре и в совете. Докторская за год? Это нереально! Но если в «арсенале» этого ИП имеются пять-шесть профессоров, которые будут заниматься только этой темой, можно поверить в правдивость их заверений.

Впрочем, это мало волнует работников «интеллектуального» труда – они получают гонорар, сдав работу вам на руки. А дойдете ли вы с ней до ученой степени – вопрос открытый. Забраковать диссертацию могут и на университетском совете. Ведь вы, вручая свое будущее в науке коммерсантам, остаетесь в «своей» теме профаном и не можете проверить достоверность изложенного, выяснить наличествует ли в научном труде плагиат и насколько актуально и неисследованно это направление.

Еще один «кот в мешке» – профессор, который «даст вам свои мозги». Кто он? Продажный сотрудник отечественного вуза или НИИ, сетевой вор или опустившийся на дно ученый, приторговывающий диссертациями, как пустыми бутылками?

– Надо знать нашу старую гвардию, ту классическую профессуру, которая стояла у истоков казахстанской науки, чтобы сразу отмести все подобные рассуждения, – негодует наш эксперт. – Это умнейшие и честнейшие люди, которые никогда не продадут свою профессиональную совесть. Помочь советом, делом? Это да. Но чтобы вот так, из подполья?

Словом, после некоторых умозаключений мы с экспертом сошлись на том, что торговля кандидатскими и докторскими диссертациями – не что иное, как очередной лохотрон. Судите сами: никто не гарантирует вам, что вы защитите эту работу, никто не убережет от плагиата, никто не вернет уплаченных средств. Захотите судиться с нечестными «умниками», сами станете посмешищем. Вы же не напишете в исковом заявлении: «Захотел купить диссертацию. А меня кинули»? Это же позор на весь ученый мир! На это и ставят мошенники, завлекая в свои сети наивных, но рисковых псевдоученых, рассчитывающих на «авось». И если их бизнес будет процветать, у казахстанской науки нет будущего.

Юлия ЗЕНГ, Алматы