Обнаружено блокирование рекламы на сайте

Уважаемые пользователи,

создатели сайта не желают превращать его в свалку рекламы, но для существования нашего сайта необходим показ нескольких баннеров.

просим отнестись с пониманием и добавить zakon.kz в список исключений вашей программы для блокировки рекламы (AdBlock и другие).

Медицине нужны «рукастые» специалисты

Здоровье — главная ценность. Понимание этого давно стало частью не только мировоззрения людей, но и государственной политики. Из года в год растет финансирование здравоохранения, медучреждения ремонтируются, оснащаются по современным требованиям. Много медучреждений строится. Но проблем в службе охраны здоровья остается еще немало. Об этом — наша беседа с проректором по научной и клинической работе столичной медицинской академии, доктором медицинских наук, профессором Рафаилом Розенсоном. Ученый, специалист с большим опытом клинической работы и руководства научными исследованиями, он знает обо всех «больных» точках здравоохранения не понаслышке.

— Рафаил Иосифович, вы много лет проработали в ведущих университетах западных стран. Значит, можете сопоставлять и делать выводы, которые будут, думается, всем интересны.

— Действительно, я уже несколько раз работал в Японии по контракту, так что есть с чем сравнивать. В 2000—2002 годах учился по программе подготовки семейных врачей на медицинском факультете Лондонского королевского колледжа. За последние три года побывал в командировках в Кельне, Франкфурте, Бонне, Мюнхене (Германия), Вене (Австрия), Антверпене и Брюгге (Бельгия), Хиросиме (Япония), в других странах.

— Тогда первым делом спрошу ваше мнение о состоянии отечественной медицинской науки.

— За последние годы по целому ряду направлений Казахстан, благодаря усилиям отдельных научных медицинских школ, находится на самых передовых позициях. Так, в области изучения клеточных технологий заслужила огромный авторитет в мире научная школа профессора Жаксылыка Доскалиева. Среди экологических исследований очень хорошо известны в мире работы семипалатинских ученых, изучающих проблемы ядерного полигона совместно с японскими специалистами, в частности работы группы профессора Апсаликова.

Я могу назвать еще десятки перспективных направлений, заслуживших очень высокую оценку мирового медицинского сообщества. Так, в области ЛОР-патологии профессор Тулебаев и его ученики впервые в мире разработали новые операции при сочетании патологии уха и носа, носа и глаза, получили новые, очень интересные данные о механизмах развития хронических отитов, синуситов и тонзиллитов. Оказывается, причина этих болезней — формирование так называемых «биофильмов», своеобразных микробных «государств» с четким разделением ролей между бактериями и грибами, когда одни «строят стены», другие — размножаются, третьи — борются с антибиотиками.

— Интересно... Век живи, век учись… Ну а если оценивать состояние медицинской науки Казахстана в целом?

— Два года назад Министерство здравоохранения поручило мне помочь с рецензированием основных научных направлений, выполнявшихся тогда НИИ и медвузами. Я связался со своими учителями из Лондонского королевского колледжа и отправил им на рецензию рефераты наших программ. В целом все полученные нашими учеными научные результаты удостоились высокой оценки. Вместе с тем нам тогда посоветовали, чтобы получить именно международное признание (на чем настаивал Президент), не распыляться, не повторять общеизвестных истин, а сосредоточиться на трех направлениях.

— И какие же это исследования?

— В их числе были названы те, которых нет на Западе, а наш достаточно высокий научный потенциал может послужить основой для их разработки. Нам порекомендовали, во-первых, заняться изучением зоонозных инфекционных заболеваний и болезней, передающихся половым путем, а во-вторых, сосредоточиться на исследованиях неблагоприятных экологических факторов и в первую очередь на воздействии ионизирующей радиации. Наконец, в-третьих, изучать относительно запущенные стадии хронических соматических заболеваний, то есть тех, которые реже встречаются на Западе из-за более ранней их диагностики.

— Как, на ваш взгляд, воплощаются эти направления?

— К сожалению, не совсем так, как хотелось бы... Школой профессора К. Апсаликова получены интересные результаты, публикация которых получила высокую оценку на Западе. О клеточных технологиях я уже сказал. Но по многим направлениям мы «варимся в собственном соку». В основном наши результаты публикуются в научных журналах, которые читает весьма ограниченный круг людей. Дело в том, что подавляющее большинство наших научно-медицинских журналов не распространяется по подписке и по Интернету. Поэтому они, хотя и соответствуют формально требованиям Министерства образования и науки для публикации результатов диссертационных исследований, не удовлетворяют критериям Web of Science. И мы зачастую даже не знаем, что делают наши соседи. Что скрывать, в библиотеку сейчас наши ученые, как молодые, так и зрелые, ходят все реже.

— Приходится нередко слышать о том, что наша медицинская наука стала отставать от российской. А как вы считаете?

— Мне трудно дать достаточно объективный ответ на этот вопрос… Чисто субъективное ощущение — да, мы отстаем. Особенно если критерием оценки станет представительство казахстанских специалистов на международных научно-практических форумах, или частота публикаций наших исследований в наиболее авторитетных, так называемых «рецензируемых» журналах, в сравнении с населением двух стран.

— Между тем уровень жизни в России и Казахстане сейчас приблизительно одинаковый, да и финансирование медицинской науки примерно равное…

— Главная причина в том, что после приобретения независимости, вот уже в течение 17 лет наша медицина находится в состоянии «хронического реформирования». Преподаватели кафедр не успевают выйти из одной проверки, как чиновниками тут же инициируется другая. В прошлом году мы перенесли три аудита и две аттестации. Уверен, что очень скоро нам предстоит еще одна. Дело в том, что планку промежуточного государственного контроля в этом году произвольно повысили до такой высоты, которую нашим студентам вряд ли удастся преодолеть. Значит, нас опять будут переаттестовывать, и опять мы вместо реальных научных исследований будем заниматься канцелярской работой. Какая в таких условиях может быть вузовская наука?

Не могу не сказать и о практическом отсутствии академической науки. В отличие от соседнего государства, где получение звания академика до сих пор — стимул для талантливых ученых. У нас же нет даже академических медицинских журналов, мало известно и о деятельности наших академиков.

Есть различия с той же Россией и в финансировании. Давайте сравним, как финансируется наука на Западе. Во-первых, ее оплачивает государство. Во-вторых, ее финансирует частный медицинский и фармацевтический бизнес. Наконец, целый ряд исследований оплачивают богатые предприниматели, ведь это очень престижно. Очень многие Нобелевские открытия, например, были сделаны в так называемом Рокфеллеровском институте.

У нас же абсолютно вся медицинская наука — ведомственная. Я не знаю ни одного бизнесмена, который бы оплатил хоть толику какой-то программы. Да и лечиться наша элита предпочитает за рубежом!

Предмет моей постоянной головной боли — это безжалостное, планомерное разрушение системы подготовки кадров высшей квалификации. В течение двух последних столетий мы жили по налаженной, так называемой «немецкой» университетской схеме, когда молодому человеку, пришедшему в науку, сначала присваивается ученая степень кандидата медицинских наук, а затем, если он действительно себя проявил, — доктора. В процессе подготовки этих диссертаций выросли до уровня настоящего научного профессионала буквально все современные ученые-медики Казахстана.

Да, в течение последних нескольких лет и у нас в стране появилось несколько специалистов PhD, подготовленных на Западе. Но ни докладами, ни престижными международными премиями, ни цитируемыми публикациями в зарубежных журналах никто пока не «отличился».

— Надо ли понимать ваши слова так, что нужно сохранить традиционную систему подготовки кандидатов и докторов медицинских наук?

— Не ратую за то, чтобы оставить ее навсегда, весь мир перешел на систему PhD, и мы рано или поздно к этому придем. Я лишь за то, чтобы не ломать одно здание, пока не построено другое. Не секрет, что государство имеет возможность финансировать не более 20—30 процентов выполняемых научных исследований в виде так называемых научных проектов. Остальные темы выполняются в «инициативном» порядке, то есть, проще говоря, на чистом энтузиазме. Если же запретить выполнение этих диссертаций до 2010 года, то этот важнейший инициативный фактор попросту исчезнет. Пока же мы «раскачаемся» и сами поймем, что такое PhD, время может быть упущено, ибо уже сейчас средний возраст наших докторов наук — около 60 лет, а кандидатов — около 50 лет.

Минздрав же пока планирует подготовку PhD только по общественному здравоохранению, причем десяти таких специалистов одновременно. Будут ли они нужны через три года? У нас сейчас чуть ли не все руководители крупных больниц и медицинских центров — «традиционные» доктора наук именно по общественному здравоохранению. А их профессиональный уровень, по моему глубочайшему убеждению, все же гораздо выше.

— А какая система подготовки дешевле?

— Конечно традиционная! Наши чиновники уже планируют в процессе подготовки будущих «PhD-организаторов» истратить на приглашение одного преподавателя из-за рубежа суммы порядка 20—30 тысяч долларов на проведение двухнедельного цикла лекций, которые, скорее всего, будут читаться на английском языке, а значит, будут малопонятны и редко посещаемы.

— Способствует ли направление казахстанских врачей для обучения за рубежом повышению научного уровня отечественной медицины?

— Конечно, такие командировки расширяют врачебный кругозор. Но это утверждение справедливо только при двух условиях. Врач, выезжающий на обучение в дальнее зарубежье, должен, во-первых, сам быть очень сильно заинтересован в конечном результате — реальном повышении квалификации. Во-вторых, нужно исходное знание английского языка хотя бы на уровне 500 баллов по шкале TOEFL. Но в погоне за выполнением плана командировок в министерстве никто подобного сертификата не требует. И поэтому сами доктора, побывавшие на таких зарубежных циклах, прозвали эту систему «медицинским туризмом». Дело в том, что занятия «там» проводятся на английском языке, а его уровень у большинства обучавшихся и до поездки, и после нее остается недостаточным.

— Какие же вы видите выходы из создавшейся ситуации?

— Хотя бы по клиническим специальностям нужно продлить традиционную систему защиты до 2015 года. К тому времени мы и поймем, и оценим новую систему — PhD: появятся подготовленные по этой программе научные сотрудники, поработают, тогда и можно будет сравнить качество подготовленных специалистов. И еще, я совершенно убежден в необходимости либо реанимации отраслевой медицинской академии — Академии медицинских наук, либо создании реально действующей медицинской секции при существующей академии наук. При этом нужно, чтобы членов академии не назначали «сверху», а действительно избирали. Наконец, я глубоко убежден в том, что нужно срочно исправлять перегиб в плане преимущественного финансирования тем по совершенствованию «организации здравоохранения» и подготовки одноименных специалистов. Эти деньги и усилия с большей пользой для страны нужно сосредоточить на подготовке действительно «рукастых» специалистов — кардиохирургов, хирургов-эндокринологов и других. Понимаю, что многие высказанные мною мысли — спорные. В связи с этим прошу всех медиков, кого они не оставили равнодушными, принять участие в дискуссии в печати.

Саида УСМАНОВА


Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Комментарии
Загрузка комментариев...
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript или заблокирован сайт http://hypercomments.com
Добавить комментарий
Введите имя
Чтобы увидеть код начните набирать сообщение Введите код из 3 сим-волов, отображенных черным цветом. Язык кода - русский. обновить код
Новости партнеров
Загрузка...
Loading...