Трудовой кодекс: пора возвращать долги

Еще два года назад эксперты предвещали неизбежное столкновение исполнительной и законодательной ветвей власти при обсуждении проекта Трудового кодекса. И сегодня дебаты продолжаются в парламентских стенах. Причем рассматривается сразу два его варианта — правительственный и альтернативный проект, разработанный депутатом Мажилиса Шаймерденом Уразалиновым. О том, что принесет новый Трудовой кодекс работникам, работодателям и профсоюзам, депутат рассказал нашему корреспонденту в интервью.

— Шаймерден Абильмажинович, ваши предложения по совершенствованию проекта Трудового кодекса были объединены в три концептуальных блока, где особо выделены вопросы принципов оплаты труда, разрешения трудовых споров и роли профсоюзов. Почему именно этим нормам уделено особое внимание?

— Сегодня никто не осмелится отрицать, что в действующем с 1999 года трудовом законодательстве все нормы полностью отвечают интересам работодателя. Так что принятие проекта Трудового кодекса вызвано жизненной необходимостью — социальная напряженность растет, а это угроза для безопасности общества и государства. Однако предлагаемый Министерством труда и социальной защиты населения вариант не будет способствовать улучшению положения работников. Необходимо прежде всего добиться паритетности в отношениях работодателя и работника. То есть должен быть уполномоченный орган, наделенный определенными ресурсами. Что мы предлагаем? В условиях рыночных отношений государство не вправе регулировать все трудовые отношения. Во всем цивилизованном мире ничего умнее и лучше не придумали, как определить представителя наемного работника в лице профсоюза.

— Но роль профсоюзов достаточно четко прописана законом о профсоюзах…

— Да, но эти положения нивелируются тем самым Законом «О труде в Республике Казахстан», где о профсоюзах как о представителях наемного работника практически ничего не сказано. Работодатель, зная об этой бреши в законодательстве, с успехом ею пользуется. Нами предложено представителями работников обозначить именно профсоюзы. Это, в свою очередь, послужит стимулом для создания на предприятиях первичных профорганизаций, которые должны строить взаимоотношения с руководством. Однако эта инициатива вызывает неприятие как со стороны Правительства, так и представителей работодателей.

Также мы затрагиваем вопросы разрешения споров на предприятиях. Давайте будем откровенны и признаем: коллективный договор фактически не имеет никакой юридической силы. Мы настаиваем на том, чтобы он имел статус нормативного акта, с тем чтобы на его основании можно было вести даже судебные разбирательства. Но трудовые конфликты могут выйти за рамки трудовых отношений и в этом случае, мы предлагаем законодательно установить способы разрешения трудовых споров. Для этого четко и внятно расписали схему: если на предприятии конфликтная ситуация, то стороны создают оперативную комиссию по разрешению трудовых споров, в рамках которой ведут переговоры. Если им не удается прийти к соглашению, должен быть задействован другой институт, так называемый трудовой арбитраж. И только на третьем этапе разрешения споров используются суды. То есть мы ратуем за увеличение числа институтов разрешения трудовых споров, исключая тем самым социальное противостояние. Эта трехступенчатая схема дает возможность цивилизованно и выгодно для всех сторон разрешить конфликт.

— На ваш взгляд, существующая инспекция труда и судебная система не справляются с этими проблемами?

— Сегодня инспекция труда очень малочисленна, поэтому рассчитывать на ее действенность не приходится. Что же касается судов, то, простите за скептицизм, я уверен, что решения суда в 99 процентах будут приниматься в пользу работодателя.

Поэтому новые институты должны быть созданы непосредственно на производствах — только так можно обеспечить объективность в интересах каждой из сторон.

— Нормирование и оплата труда — действительно одна из самых болевых точек в трудовых отношениях?

— Давайте разберемся. До принятия Закона «О труде в РК» в стране действовал КЗОТ, в котором четко была регламентирована система оплаты труда, в рамках которой существовала отраслевая тарификация, предусматривающая сложность, трудоемкость профессии, условия труда и многое другое. И соответственно для каждой отрасли, для каждой профессии вводился коэффициент. Он служил критерием установления минимальной ставки оплаты труда в той или иной профессии. Существовал дифференцированный ее уровень на тяжелых, опасных, трудоемких производствах. Это было своего рода компенсацией за ущерб здоровью работника. В действующем же законе эта дифференциация, тарифная система предложена работодателю не как обязательная норма, а как рекомендательная. Каждый год Правительство утверждает минимальный уровень заработной платы, но для работников различных отраслей она одинакова. В результате, например, в 2003 году среднее жалование в угольной промышленности составляло 30 тысяч тенге. В то же время персонал гостиниц получал по 43 тысячи. И в правительственном варианте эта норма прописана опять в рекомендательной форме. Ну скажите, какой работодатель не воспользуется этой возможностью? Сегодня тариф заработной платы шахтера или металлурга составляет в среднем 38 процентов. Остальная часть заработка — это различные надбавки. Руководитель может «снять» их в любой момент, и это делает его подчиненного бесправным.

В будущем мы можем столкнуться еще с одной серьезной проблемой — работать на тяжелых производствах будет некому, потому что молодежь уже сейчас в шахту не загонишь. Раньше в Караганде насчитывалось 110 тысяч горняков. Сегодня их осталось 25 тысяч. Цифры говорят сами за себя. Если в свое время в шахтеры шли из-за высоких заработков и возможности раньше уйти на пенсию, то сейчас нет таких стимулов, горняка превратили в заложника.

Чем более трудоемкая отрасль, тем выше должен быть коэффициент и уровень оплаты труда. Эта норма была в КЗОТе обязательной для всех работодателей. С 1999 года и эту норму почему-то сделали рекомендательной.

— Ваши оппоненты утверждают, что прежний КЗОТ — пережиток плановой экономики. В нынешних же условиях размер зарплаты устанавливает сам руководитель в зависимости от доходов предприятия. Разве не так?

— Категорически не согласен с этим. Цена рабочей силы зависит от конкретного объема труда. Если бюджетный работник за день тратит 2 300 килокалорий, то металлург у горячего стана или шахтер под землей затрачивает за смену энергии в два раза больше. Есть разница. Поэтому здесь общественный строй не играет роли. Цена рабочей силы и оплата должна определяться по трудоемкости и категории профессии. Более того, использование дешевой рабочей силы в Казахстане идет в разрез политике по внедрению государственных программ. В западных странах большое внимание уделяется механизации, автоматизации и прочим технологическим процессам производства. Выгоднее вложить средства в новые технологии, нежели содержать огромную армию работников. Соответственно, чем активнее технический прогресс в экономике, тем больше изменяется пропорция работающих на производстве и в сфере обслуживания. Поэтому нельзя продолжать обесценивать рабочую силу.

— Предлагаемые вами нормы являются ничем иным, как вмешательством в предпринимательскую деятельность и создают для работника ощущение безнаказанности. Вы с этим согласны?

— Я еще могу понять, когда нам оппонируют представители работодателей. Но мне абсолютно не понятна позиция министерства, от которого идет нескрываемое лоббирование их интересов. Мы ни в коем случае не посягаем на права работодателей. Они нуждаются в стимулирующих экономических условиях для развития своих предприятий: в доступных кредитах, таможенных и налоговых преференциях, соответствующих государственных программах. Все это делает государство. А работникам нужно через трудовое законодательство дать минимальные гарантии. По этому принципу строилась концепция нашего проекта Трудового кодекса. Почему это расценивается как вмешательство в деятельность хозяйствующих субъектов? Давайте создадим объективную трудовую нормативно-правовую базу. А все проблемы, трудовые споры будем решать за столом переговоров, как во всех цивилизованных странах.

Что касается «безнаказанности»… Предлагаемые нами защитные меры не только не являются обременительными для руководителей, они направлены и на стимулирование ответственного отношения наемного работника. Так что страхи в этом вопросе безосновательны.

— Шаймерден Абильмажинович, возможно ли найти в решении всех этих вопросов золотую середину?

— Нужно просто объективно к ним подойти. Только при этом условии возможен баланс интересов. Я очень надеюсь, что мои коллеги, народные избранники, поддержат нас. Общество ждет этого. Защитив интересы наемного работника, мы защитим интересы нашей страны.

Лаура ТУСУПБЕКОВА


25 февраля 2006, 15:07
Источник, интернет-ресурс: Газеты «Казахстанская правда»

Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Акции
Комментарии
Загрузка комментариев...
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript или заблокирован сайт http://hypercomments.com
Введите имя
Чтобы увидеть код начните набирать сообщение Введите код из 3 сим-волов, отображенных черным цветом. Язык кода - русский. обновить код