Обнаружено блокирование рекламы на сайте

Уважаемые пользователи,

создатели сайта не желают превращать его в свалку рекламы, но для существования нашего сайта необходим показ нескольких баннеров.

просим отнестись с пониманием и добавить zakon.kz в список исключений вашей программы для блокировки рекламы (AdBlock и другие).

Новости за сегодня

Кайрат МАМИ: Развитию суда претит радикализм

Кайрат МАМИ: Развитию суда претит радикализм

Термин «судебная власть» впервые появился в законодательных актах республики в 1995 году, когда был принят Указ Президента страны, имеющий силу закона, «О судах и статусе судей Республики Казахстан». С той поры судебная система де-юре стала одной из ветвей власти, заняв свое место в системе государственных сдержек и противовесов. Во всем мире суды являются наиболее консервативной сферой государства, развивающейся по принципу эволюционной преемственности. Тем не менее за годы казахстанской независимости в отечественной судебной системе произошли поистине коренные преобразования. «Главный итог истекшего 15-летия, — подчеркнул при встрече председатель Верховного суда РК Кайрат МАМИ, — заключается в том, что страна обрела в целом состоявшуюся судебную власть, способную выполнять свои функции по защите законных интересов и прав граждан. Проведены необходимые структурные преобразования, решены проблемы материального обеспечения, совершенствуется кадровая политика и, самое главное, имеется достаточная законодательная база». Подробнее об этом — в интервью, которое глава высшей судебной инстанции республики эксклюзивно дал журналисту «Казахстанской правды».

— Кайрат Абдразакович, мы встречаемся с вами в знаменательный период. Во-первых, заканчивается год, во-вторых, грядет 15-летие независимости Казахстана. Значит, можно подводить двойные итоги. Каковы они?

— Как известно, за 15 лет сформировались все государственные институты. И если на заре суверенитета жарко дебатировался вопрос, каким быть, допустим, Парламенту или Центральной избирательной комиссии, и при этом отстаивались полярные точки зрения, то вокруг судебной системы ситуация складывалась немного иная. Я хотел бы сказать, что казахстанский суд многое перенял и сохранил от прежней советской системы. И по формальным, особо подчеркиваю, формальным признакам судебная система бывшего Союза для своего времени была максимально приближена к существующим международным стандартам. У нас и при союзной бытности в законах о судоустройстве декларировались принципы независимости, открытости, доступности.

Другое дело, насколько они соблюдались на практике, если учесть, что судебные учреждения организационно и материально находились в ведении Минюста. То есть исполнительной власти. Самая трудная задача в том и состояла, чтобы наполнить институт суверенного суда новым содержанием.

Что касается итогов года, мы заканчиваем его с показателями, которые для нас стабильны уже на протяжении пяти-шести лет. То есть сведены до минимума (менее одного процента от общего количества) нарушения сроков рассмотрения дел как гражданских, так и уголовных. А если учесть, что ежегодно через суды их проходит свыше миллиона, то по мировым стандартам это очень-очень высокий показатель. Когда пять лет назад мы впервые достигли этих цифр, в Комитете по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры нам не поверили. В течение полугодия по несколько раз проверялся каждый суд. Признаться, я и сам сначала засомневался, ознакомившись с шестизначными показателями. Но нет, все точно!

На неплохом уровне находится также качество рассмотрения. Отменяются-изменяются не более трех процентов решений судов первой инстанции. Конечно, статистика — вещь не вполне утешительная для того, кто проиграл процесс. Человеку, дело которого рассмотрено некачественно, меньше всего интересен тот факт, что остальной миллион дел рассмотрен правомерно. Мы продолжаем работать над тем, чтобы не было грубых ошибок.

— Тем не менее судебная реформа не обошлась без планомерных институциональных преобразований. Сначала возникли специализированные суды — экономический, административный. А в нынешнем году мы стали свидетелями сразу двух новаций. Принят Закон РК «О присяжных заседателях», предусматривающий создание суда присяжных, учрежден Региональный финансовый центр Алматы, а при нем — финансовый суд. Насколько эти судебные учреждения готовы к работе?

— Что касается новаций, не только для судебной системы, но и для всего общества очень важно появление института присяжных. Когда я говорил о преемственности судебной системы, можно было сказать, что когда-то мы имели очень неплохой для своего времени советский суд, но суд присяжных для советского, тем более казахстанского правосудия — вещь новая. У казахов были суды биев, когда несколько свидетелей присягали на Коране и потом их показания использовались при вынесении судебного решения. В России с 1863 года суд присяжных работал до Октябрьского переворота. В Казахстане суды появились уже после 1919 года. Для того чтобы у нас заработал суд присяжных, думается, в законодательство уже внесены необходимые дополнения и изменения. Мы на местах провели большую подготовительную работу. Для суда присяжных имеются специально оборудованные залы заседаний. Местными акиматами составлены списки присяжных. При этом нас часто спрашивали, почему именно исполнительные органы занимаются этим делом, а не подсунут ли они удобных для себя присяжных? Эти опасения беспочвенны. Акиматы мы задействовали потому, что у них имеются списки избирателей. Из этих списков, исключив лиц, которые по закону не могут быть присяжными (работников правоохранительных органов, судей, прокуроров и ряд других категорий граждан, например ранее судимых), мы получили достаточное количество кандидатов в присяжные, которых потом компьютер методом случайных чисел выберет для каждого отдельного слушания дела. Один человек может быть присяжным не более одного раза в год. И утверждения, что завтра же, мол, появятся «дежурные присяжные», как раньше были дежурные народные заседатели, лишены всякой логики. Закон не позволит.

Чем хорош институт присяжных? Он демократизирует судебную систему. Участие представителей общественности в отправлении правосудия, я хотел бы верить, повысит доверие к судебному вердикту, в итоге возрастет рейтинг, авторитет суда.

Финансовый суд обязан своим появлением Региональному финансовому центру Алматы. Когда проект закона о финансовом центре рассматривался в Парламенте, много было противников создания нового судебного учреждения. Мне кажется, по вполне ясному вопросу возник такой спор, который достиг Конституционного совета. Выясняли — финансовый суд, он специальный или специализированный? Поскольку специальный суд Конституцией запрещен.

Конечно, ответ совета для меня лично был заведомо ожидаем. Это, конечно же, специализированный суд. У нас уже действуют специализированные экономические и административные суды, суды войск.

Для чего мы создали финансовый суд? Если мы хотим, чтобы в Казахстане появился нормальный рынок ценных бумаг, привлекательный не только для казахстанских субъектов, но и для представителей других стран, чтобы финансовый центр стал биржей ценных бумаг, такой как Лондонская биржа, хотя бы для стран СНГ и Центральной Азии, должно быть доверие субъектов этого рынка. А доверие может быть, если у них будет свой суд, специализирующийся именно на специфических правовых отношениях рынка ценных бумаг.

Финансовый суд Алматы по своей компетенции приравнен к суду областному. Его решения могут быть обжалованы и пересмотрены только Верховным судом. У нас тоже намечено создать специализированную коллегию из трех человек.

— С каждым годом растут профессиональные и этические требования к служителям Фемиды. В этой связи возникает закономерный вопрос: как решить кадровую проблему, начиная с системы подготовки и отбора судей? Ведь не секрет, несмотря на Квалификационную коллегию юстиции, Высший квалификационный совет, факты недобросовестного судебного рассмотрения все еще имеют место...

— Очень больная тема затронута. У нас с 2001 года, в отличие от других стран СНГ и многих других государств, отбор судей проводится открыто, прозрачно. Сведения о вакансиях публикуются в юридической прессе, и все, кто отвечают заявленным требованиям, могут принимать участие в конкурсе. Для районных судей его проводит Квалификационная коллегия юстиции, для областных судов — Высший судебный совет. В состав этих коллегиальных органов включены не только судьи, но и депутаты, работники Генеральной прокуратуры, нотариата, представители научной среды. То есть говорить о корпоративности, закрытости не приходится. По крайней мере, руководство судебной системы избавлено от подозрений, что судейские должности продаются. Это уже плюс.

Теперь самая тяжелая часть ответа на ваш вопрос: отвечает ли нынешняя процедура отбора предъявляемым к ней требованиям?

Да, от подозрений в продаже должностей мы ушли, хотя также безосновательно могут обвинить в протекционизме и членов коллегиальных органов, но в любом случае никто не сможет отрицать открытости конкурса. Здесь существует другая опасность: в конкурсе на одно место нередко принимают участие до ста человек. Попробуй за каких-то два дня определить, кто из этих ста самый лучший!

Возможно, механизм конкурса в чем-то несовершенен, но другого способа отбирать лучших из лучших еще никто не придумал. А самая главная причина — это низкое качество подготовки выпускников юридических вузов, связанное с излишней коммерциализацией высшего образования. К сожалению, сейчас главным для альма-матер стало не качество обучения, а максимальное извлечение прибыли.

— Ну а есть ли выход-то из этой ситуации?

— Я могу поделиться своей радостью. В Парламенте находится пока еще не одобренный окончательно проект дополнений и изменений в наш конституционный закон, которые открывают возможность магистрам права, окончившим институт правосудия при Академии управления, участвовать в конкурсе без сдачи квалификационного экзамена.

В отличие от лиц, окончивших вузы, при поступлении в магистратуру они уже имели высшее юридическое образование. Сегодня они учатся полтора года, мы хотим продлить обучение до двух лет, будем специально готовить их для работы в суде. За это время сможем проверить не только их профессиональный уровень, но и моральные качества. Убежден, в нашей профессии самое главное — это нравственное начало. Скажу больше, я потерпел бы на судейском месте посредственность, но с высокими нравственными качествами, чем интеллектуала с психологией торгаша. Нравственно испорченный человек — самый опасный судья!

— Какова роль еще одной судебной новации — большого жюри?

— Мы говорили о конкурсе, о магистрантах. Речь велась о будущих судьях. А судебное жюри создается для того, чтобы проверить профессиональный уровень действующих судей. Много копий было сломано вокруг вопроса аттестации. Иные радикально настроенные коллеги предлагали провести повальную переэкзаменовку судей. Я был тогда категорически против, поскольку этим фактически ущемлялась независимость судей. Тем не менее проблема профессиональной пригодности отдельных членов судейского сообщества взята не с потолка. Не все действующие служители Фемиды по своему профессиональному уровню отвечают требованиям сегодняшнего дня. Многие работают со старым багажом, не хотят повышать квалификацию, совершенствоваться. Но у них нет серьезных дисциплинарных взысканий, за которые их можно было бы снять с должности. Сами они не уходят. Вот судебное жюри, помимо всего прочего, и займется проверками профессиональной состоятельности действующих судей. В его состав войдут судьи Верховного суда или находящиеся в отставке, а также судьи местных судов, имеющие большой авторитет. Оно будет состоять из семи членов. Его решения могут быть разными: либо обязать судью в отведенные сроки повысить профессиональный уровень, либо принять решение о том, что судья по своему профессиональному уровню не соответствует занимаемой должности. Последнее заключение является основанием для постановки вопроса о лишении его судейского статуса.

— И последний вопрос. Каким вам видится дальнейшее развитие судебной системы?

— Все приоритеты обозначены в Концепции правовой политики нашего государства. Среди приоритетов заявлена специализация судов, которая, как вы видите, успешно развивается. Со временем, я не сомневаюсь, появится специализированный ювенальный суд, поскольку специализация способствует повышению качества отправления правосудия.

Второй приоритет — дальнейшая демократизация судебного процесса, включающая развитие открытости суда. В этом направлении тоже немало делается. Одно из решений, как уже упоминалось, состоит во введении суда присяжных. Открытости, доступности будет способствовать и внедрение автоматизированной системы распределения дел.

Конечно, один из главных приоритетов — искоренение коррупции. Я бы не сказал, что судебная система Казахстана погрязла в этом пороке. Этому препятствует сам принцип судопроизводства: трехступенчатость рассмотрения дел. Принимает решение одно звено, пересматривает в апелляционном порядке — другое, окончательное решение принимает уже третье звено — Верховный суд.

Совершенствование работы Квалификационной коллегии юстиции и Высшего квалификационного совета при отборе кандидатов в судьи позволит на раннем этапе отсеять потенциальных коррупционеров, и при нашей готовности улучшать ситуацию с кадрами, думаю, коррупция в судебной системе будет уничтожена.

Могу сказать, идеал судьи будущего — это в первую очередь носитель высоких моральных качеств, безупречной репутации и высокого профессионализма.

Беседу вел Юрий ФОМЕНКО,

г. Астана


Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Комментарии
Загрузка комментариев...
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript или заблокирован сайт http://hypercomments.com
Добавить комментарий
Введите имя
Чтобы увидеть код начните набирать сообщение Введите код из 3 сим-волов, отображенных черным цветом. Язык кода - русский. обновить код
Новости партнеров
Загрузка...
Loading...