Обнаружено блокирование рекламы на сайте

Уважаемые пользователи,

создатели сайта не желают превращать его в свалку рекламы, но для существования нашего сайта необходим показ нескольких баннеров.

просим отнестись с пониманием и добавить zakon.kz в список исключений вашей программы для блокировки рекламы (AdBlock и другие).

Г. Бельгер: Страсти премиальные

Герольд БЕЛЬГЕР

Премия (латин.) - награда, установленная

деньгами или вещами

за отличие в деле науки, искусства,

промышленности; почетная награда.

В. Даль

Речь пойдет, разумеется, исключительно о литературных премиях. Я - принципиальный сторонник того, чтобы таких премий-поощрений было много. И государственных, и национальных, и именных, и символических, и экзотических, и шуточных - всяких. Разные железки-цацки-побрякушки можно писателям и не давать, а премии давать нужно (ибо, как выразился однажды поэт Тимур Кибиров: “А денег йок, нет денег ни хрена”), чтобы удержаться на плаву, иметь моральный капитал, как-то оконтурить себя в океане творчества, определить свой статус, пощекотать, наконец, писательское самолюбие.

Самая крупная, престижная, весомая, всемирно признанная премия - Нобелевская. Литераторы называют ее нежно, вожделенно “нобелевка”. В 2006 году ее получил турецкий прозаик Орхан Памук. Есть книга “Нобелевская премия по литературе. Лауреаты 1901-2000 годов”, автор-составитель Е.К. Белодубровский (СПб, 2003, 436 стр.).

Так вот, за столетие Нобелевская премия присуждалась 97 писателям, из которых 54 ее лично не получали и не произносили речей, и только 43 лауреата произносили спичи на нобелевском банкете, многие весьма кратко. В 1914, 1918, 1935, 1940, 1941, 1942 и 1943 годах Нобелевская премия по литературе не присуждалась в основном из-за мировых войн.

В денежном выражении это внушительная премия.

В газетах, например, писали, что Нобелевская премия по литературе в 2006 г. составила 1,4 млн долларов США. Из русских писателей “нобелевку” получили в разные годы Бунин, Солженицын, Шолохов, Пастернак, Бродский. Претендентов, разумеется, было значительно больше. Помню, по линии Казахского ПЕН-клуба мы выдвигали однажды Мориса Симашко, писали обстоятельное представление в Нобелевский комитет.

Из казахских писателей никто никогда не номинировался, о чем иногда с досадой и обидой пишут наши доморощенные СМИ. Назывались даже достойные с точки зрения одного критика имена потенциальных нобелиантов - Кекильбаев, Магауин, Нурпеисов, Жунусов, Шаханов. Известно, что номинировался много раз Чингиз Айтматов и, кажется, одно время он был весьма близок к заветной цели, однако каждый раз что-то не срабатывало.

Решение Шведской академии по части Нобелевской премии нередко вызывает недоумение и несогласие среди мировой общественности. Считается, что слишком часто берет верх не художественная сторона, не творческая значимость того или иного кандидата, а определенные политические мотивы. С этим действительно трудно спорить. Многих нобелиантов ныне никто решительно не помнит. Критик Амангельды Кеншиликулы пространно порассуждал на эту тему в статье “Нобель сыйлыгы кiмге керек?” в газете “Жас казак” (№45, 46 за 2006 г.). Статья глубокая, убедительная. В ней много любопытных сведений.

Амангельды приводит такой список: Артур Сюлли-Прюдом, Перл Бак, Хасинто Банавенте, Пауль Хейзе, Карл Гьеллеруп, Грация Деллада, Йоханнес Иенсен, Джозуе Карлуччи, Эрик Карлфельдт, Гарри Синклер Льюис, Хенрик Понтоппидан, Владислав Реймонт, Франс Силанпя, Сигрит Уисет, Вернер фон Хейденстам, Карл Шпитлер, Рудольф Эйкен, Хосе Эйчегерей…

Амангельды задается вопросом: “Кто помнит, знает, читает этих писателей?”. А между тем все они лауреаты Нобелевских премий разных годов.

И тут же критик приводит другой длинный список блистательных имен: Лев Толстой, Антон Чехов, Шервуд Андерсон, Бертольт Брехт, Поль Валери, Томас Вулф, Федерико Гарсиа Лорка, Джеймс Джойс, Эмиль Золя, Генрик Ибсен, Франц Кафка, Джозеф Конрад, Маргарет Митчелл, Хорхе Луис Борхес, Роберт Музиль, Марсель Пруст, Райнер Мария Рильке, Мухтар Ауэзов, Гийом Аполлинер, Грэм Грин, Теодор Драйзер, Дэвид Лоуренс, Уистен Оден, Джордж Оруэлл, Андрей Платонов, Торнтон Уайлдер, Расул Гамзатов, Анна Ахматова, Марина Цветаева, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Марк Твен, Герберт Уэллс, Роберт Фрост, Давид Кугультинов, Томас Гарди, Валентин Распутин, Олжас Сулейменов.

Внушительный список, не так ли? И все гиганты, всемирно признанные фигуры. И никто из них не удостоен Нобелевской премии. Никто! Поразительно! Я мог бы этот список дополнить не менее значительными именами. Но Шведская академия рассуждает по-другому, имеет свое мнение, руководствуется другими, зачастую совершенно необъяснимыми критериями и ориентирами. И, восхищаясь нобелиантами, нет-нет да засомневаешься: ай, что-то здесь не так, превалирует субъективизм, “нет правды на земле, но нет ее и выше…”.

Во Франции разных национальных литературных премий (где-то вычитал) более тысячи (!). Каково? Вот внимание к литературе, вот забота о литераторах! Осенью во Франции начинается премиальный сезон, о чем мы читаем с любопытством, удивлением, восторгом и завистью. Знаю: не одна сотня литературных премий существует в США, Германии, Италии, Испании, Швеции, Японии, Англии. Пример, достойный подражания.

До недавнего времени (лет десять-пятнадцать назад) в России литературных премий тоже было негусто. Ныне с учетом именных, региональных, областных, городских и т.д. их наверняка наберется сотня, а, может быть, и больше. В “Литературной газете” то и дело наталкиваешься на самые диковинные названия литературных премий. Некоторые из них весьма денежные. Приведу несколько примеров:

- Премия Буккер за лучший русский роман (Ее лауреаты в разные годы: Марк Харитонов, В. Маканин, Б. Окуджава, Г. Владимов, А. Сергеев, А. Азольский и др.)

- Антибукер.

- Русско-итальянская премия “Москва-Пение” - 5 тыс. долларов (Помню, в 1997 г. ее получил Борис Екимов).

- Премия А.И. Солженицына (25 тыс. долларов) - В. Топоров, Лиснянская, Распутин и др.

- Премия Аполлона Григорьева от Российской академии современной словесности (30 тыс. долларов).

- Петербургская премия “Северная Пальмира”.

- Государственная премия России (в денежном выражении прямо-таки фантастическая).

- Премия Президента РФ.

- Премия “Болдинская осень”.

- Премия Булата Окуджавы.

- Премия “Триумф” (50 тыс. долларов).

- Премия “Ясная Поляна”.

- Премия “Александр Блок” (5 тыс. долларов).

- Премия М.А. Шолохова (из казахстанцев ее получил С. Досанов, А. Нурпеисов, З. Кабдолов).

- Премия Л. Толстого.

- Премия Б.Л. Пастернака.

- Пушкинская премия, учрежденная немецким фондом Альфреда Тепфера (40 тыс. евро). Ее получили В. Маканин, А. Битов, Л. Петрушевская, Б. Ахмадуллина, С. Липкин, С. Соколов, Ю. Мамлеев.

- Премия Андрея Белого.

- Премия “Имперская культура”.

- Новая Пушкинская премия.

- Премия М.Е. Салтыкова-Щедрина.

- Премия Павла Бажова.

- Премия Александра Невского и т.д.

Называю лишь те, что пришли на память. Вывод: российские писатели отнюдь не в обиде. И это радует.

Казахстан по части литературных премий плетется на задворках. Какие литературные премии существуют в Казахстане?

- Государственная премия (слава Аллаху, ее денежное выражение выросло в последний год до 2 млн тенге. До того было в пределах 5 тыс. долларов).

- Премия меценатов “Тарлан” (за семь лет ее существования в семи номинациях ее получили более 150 деятелей литературы, искусства и науки. По литературе - человек двадцать. Премия весьма престижная, весомая, а вручение ее - яркий праздник).

- Премия Казахского ПЕН-клуба (10 тыс. долларов. Лауреаты: Дудин, Ахтанов, Бельгер, Исабеков, Кабдолов, Елеукенов, Ким, Кошут, Смаилов, Муртаза, Абдиков).

- Международная премия “Алаш”.

- Молодежная премия “Дарын”.

Были, помнится, одноразовые премии - им. Джамбула, им. Махамбета. И, кажется, все.

Для Казахстана явно маловато. Особенно если учесть его многонациональный контингент.

Не буду здесь говорить обо всех казахстанских литературных премиях, подробнее остановлюсь на процедуре присуждения лишь Государственной премии.

С 1966 года (т.е. за 40 лет) Государственную премию по литературе получили 64 писателя (27 из них обитают ныне в иных пределах). Премия присуждается раз в два года. И ажиотаж вокруг нее обретает, как правило, фантастические очертания. Имею основание о том говорить, ибо с 1994 года неизменно вхожу в Комиссию по присуждению Государственной премии в области литературы. То, как это происходит, как и кто выдвигается на предварительном этапе, как обсуждаются кандидатуры, какие при этом плетутся интриги, какие возникают коллизии и расклады - все это вызывает у меня глубокую неудовлетворенность.

Премия приурочивается ко Дню независимости РК, т.е. в середине декабря. Но возня, страсти по премии начинаются месяцев за шесть, еще до публикации Положения в центральной печати. Сначала волнения происходят на уровне секций по жанрам в Союзе писателей. Поступают заявки, ведутся предварительные переговоры, наметки, прикидки, взвешиваются шансы, зондируется почва. Соискатели (среди них немало нахрапистых шустряков) лишаются покоя, заглядывают в двери высоких инстанций, жадно выясняют, кто же будет в комиссии, в президиуме, кто самый влиятельный в премиальной суете. Еще и комиссия не утверждена, но нетерпеливые соискатели вожделенной премии начинают обзванивать потенциальных ее вершителей, ублажать их льстивыми словесами, ходить по квартирам, предлагать свои опусы. Литература, честно говоря, не ахти, а соискателей Госпремии с каждым разом все больше и больше. Звание лауреата в последние годы обрело весьма зыбкие, расплывчатые очертания, и потому едва ли не каждый, кто шкрябает пером, ничуть не сомневается в том, что именно он самый достойный из достойнейших. Ох, сколько пересудов вокруг предстоящей премиальной лихорадки! Казахи говорят: “Тойдын болганынан боладысы кызык”, т.е. разговоры о предстоящем пире интереснее, чем сам пир”.

По каждой секции (проза, поэзия, критика, драматургия, перевод, русская) выдвигают себя четыре-шесть человек. Допускаются к следующему туру (путем тайного голосования) двое-четверо. Кто провалился на этой стадии, лихорадочно выдвигает себя по акимату, по редакциям, по другим общественным организациям. Наконец, отбор закончен. Документы оформляет сам соискатель (заполняет листок по учету кадров, пишет на себя производственно-творческую характеристику, расписывает протокол, представляет библиографию, автобиографию, рецензии, отзывы и т.д.), бегает по инстанциям, подает книги, создает мнение, собирает голоса, подсчитывает, прикидывает свои шансы.

И вот настает день заседания Комиссии. Кое-кто из особо активных, нетерпеливых соискателей, хотя это ему и не положено, считает нужным в назначенный час прийти на заседание, засвидетельствовать свое почтение, напомнить членам комиссии о себе, вручать свои книги с верноподданным автографом.

Став членом комиссии впервые в 1994 г., я по наивности пришел на заседание во всеоружии: честно и внимательно прочел произведения всех пятнадцати соискателей, исписал толстый блокнот, тщательно, по пунктам изложил свое мнение, готовясь к основательному аналитическому выступлению. Гляжу: у членов комиссии глаза полезли на лоб. Такого педанта явно никто доселе не видал.

- Оу, Гера, - остановил-осадил меня мой опытный друг Кадыр. - Ты что? Думаешь кого-то убедить или переубедить? Брось, дорогой! Каждый пришел сюда с готовым мнением. У каждого есть свой избранник. Каждый давно уже все для себя решил. И никого ты с пути не свернешь. Так что, айналайын, не трать слова, оставь свое мнение при себе.

- Да, да! Будем сразу голосовать, - решили все.

Вот-те раз! Чего же это я целый месяц читал до рези в глазах?!

Члены комиссии, обговорив кое-какие организационные детали и процедуру голосования, тотчас избрали счетную комиссию.

Я был удивлен.

Через четыре года я удивился еще больше. Оказавшись в счетной комиссии, я по два-три раза честно пересчитал бюллетени, оформил протокол, и тут представитель президиума говорит:

- Ну, что, джигиты? Согласимся с результатами голосования или кое-что переиначим?

У меня едва ли не обвисла челюсть. Оказывается, не важно, как голосовать, важно, как считать голоса.

Ну вот комиссия сделала свой выбор - из 23 соискателей допустила к конкурсу 10, еще один-двое присоединились сбоку (данные 2006 г.), теперь к компании-доде подключается президиум. В его составе тоже 15 человек, и не только литераторы - высокие чиновники, искусствоведы, певцы-композиторы, художники, свадебные генералы. И президиум имеет решающее влияние на распределение премий. Суета, интриги, возня достигают апогея. О произведениях соискателей разговора нет, только о личностях. В течение месяца общество должно обсуждать произведения конкурсантов. В печати появляются статьи под рубрикой “На соискание Государственной премии РК”. Их, как правило, опять-таки организовывают сами соискатели. Но на эти заказные статьи ровным счетом никто не обращает внимания. Вопрос решается в высоких кабинетах, келейно. В ход идут совсем иные козыри, а не, собственно, творчество. Что за козыри? Родовые и клановые пристрастия, связи, телефонное право, знакомства, ходатайства влиятельных агашек, родственные интересы, нажим на членов комиссии и президиума, назойливая обработка строптивых, личная предприимчивость претендента. Все при этом учитывается: кто с кем учился, работал, дружил, родство, чьи ата-бабалар вместе воевали с джунгарами, какой “ыгай-сыгай” замолвил доброе словцо, кто, кого и как ублажил, за кого целесообразно голосовать, а кем можно пожертвовать без особого урона во имя непостижимой уму цели.

О, это бо-о-ольшое искусство! Есть знатные, признанные мастера подобных интриг. Часто они закулисные. Они даже не числятся ни в комиссии, ни в президиуме. Именно они решают, кому быть лауреатом, кому не быть. Логика, здравый смысл, порядочность тут отсутствуют. Основную роль играет субъективный фактор. Расчет. Интрига.

Наконец, все позади. Голосование состоялось, решение вынесено, все получилось, как надо, даже три четверти голосов, как положено по уставу, обеспечены, голосовали тридцать человек, а голосов после подсчетов оказалось более двухсот, ни арифметикой, ни алгеброй это не объяснить, в самом деле, как объяснить, что четыре человека получают по 22 голоса, а еще семеро - по 17-16-15-14-13-11-9 голосов, странно все это, но дело сделано, результат подтвержден Правительством, в печати обнародован. И тут начинаются публичные вопли: “Апырай, бул калай болды?!”, “Несправедливо!”, “Обал екен”, “Этот-то за что получил?!”, “Этого-то за что отшили?”. Кое-где опубликованы аршинные статьи-возмущения.

Все, однако, быстро забывается. И через два года этот сценарий точь-в-точь повторяется.

Я пишу об этом так подробно, чтобы читатель понял механизм присуждения Государственной премии.

Как член комиссии с 12-летним стажем и двукратный участник подобной “доды” свидетельствую: так оно происходит, но ТАК ОНО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ.

Надобно взломать эту косную и лживую схему. Каким образом?

1. Есть мудрость: “Война - слишком серьезное дело, чтобы доверять его генералам”. Так и здесь, Государственная премия в идеале - слишком серьезное дело, чтобы дать его на откуп литераторам. Слишком субъективное племя. И к тому же почти не читающее. Всех конкурсантов 2006 г. читал едва ли не один Мурат Ауэзов.

2. Премия не частная, а государственная. Следовательно, и критерий, и политика, и отбор-выбор, и кредо-концепция должны быть государственными. И решение должно быть с этой колокольни. Иначе говоря, решение должно исходить от государства в государственных интересах.

3. Нельзя, чтобы сам соискатель выдвигал, суетился, бегал, оформлял бумаги, организовывал обсуждения, ходил по инстанциям, упрашивал-клянчил, занимался собственным пиаром. Эдак пронырливых конкурсантов будет с каждым разом все больше и больше. И с такими самовыдвиженцами не сладит ни одна комиссия, ни тем более президиум. Решать судьбу столь значительной премии должны компетентные организации, авторитетные эксперты, объективные государственные мужи, руководствующиеся высокими принципами. Разумеется, без участия самих конкурсантов. Им следует пребывать в неведении (мне, замечу в скобках, по душе принцип отбора премии “Тарлан”).

4. Ни к чему, думается, многолюдные комиссия и президиум. Это показушная гласность и игра в демократию. Целесообразно, полагаю, чтобы группа экспертов (человек семь-девять) внимательно прочитали произведения соискателей, написали аналитический профессиональный отзыв по всем художественным параметрам (вероятно, за гонорар), а Государственная комиссия (опять-таки из 7-9 человек), знающая, объективная, ответственная, руководствуясь заключениями экспертов, вынесла окончательное решение. И желательно (обязательно!), чтобы соискатели не ведали ни экспертов, ни Государственную комиссию, дабы исключить все соблазны на шахер-махер и ахалай-махалай.

Вероятно, возможны и другие варианты. Но важно, чтобы во главе угла стояло творчество, а не побочные, меркантильные интересы, интриги, уфит-суфит.

И еще одно деликатное замечание. Нельзя упускать из виду, что Казахстан - страна многонациональная. Художественные ценности творят не только коренное население, но, случается, и русские, и уйгуры, и евреи, и корейцы, и даже немцы. Однако что мы видим?

Из 64 лауреатов Госпремии по литературе “инородческих” фамилий всего несколько: Николай Анов (1970), Иван Шухов (1977), Максим Зверев (1982), Морис Симашко (1986). То есть за сорок лет лишь четыре русскоязычных азамата удостоились этого звания. Я-то знаю, что первые трое получили это звание благодаря деятельному вмешательству Д.А. Кунаева. По результатам голосования им неизменно не хватало нескольких голосов. М. Симашко, прозаик, чьи произведения переведены на 40 языков мира (таким показателем, кстати, не может похвастаться ни один из 60 лауреатов), получил эту премию за перевод, и то после того, как Ильяс Есенберлин “выпросил” ее у того же Кунаева. И вот за последние двадцать (!) лет ни один представитель некоренного рода-племени Государственной премии по литературе не удостоился. Или инородная творческая нива так безнадежно оскудела?

Давным-давно, помнится, на эту тему выступал один выдающийся казахский поэт (ныне покойный), без обиняков утверждая, что русские пусть получают премии в России, корейцы - в Корее, немцы - в Германии, уйгуры - в Китае, и зал Союза писателей разразился аплодисментами, посчитав это заявление высшей справедливостью.

В 2006 г. премию “Дарын” получили 33 молодых дарования. Среди них я обнаружил одну лишь русскую фамилию - чемпион мира, штангист Илья Ильин. Что поделаешь: у него конкретные фантастические килограммы. Их со счета не сбросишь. Но в казахской печати и тут “сэкономили” одну букву: написали Илин.

Что-то здесь не так, братцы. Есть о чем поразмышлять. Может, потому уйгуры и придумали свою сугубо национальную премию “Ильхам”? Может, и другим народностям в унитарном Казахстане пойти по этому пути? И как это будет выглядеть? Ведь Государственная премия обернулась по сути национальной.

Что касается меня, то я отныне зарекся быть членом комиссии по государственным премиям или претендентом на нее. Таким образом, я буду избавлен от обязательного чтения отнюдь не шедевров и от участия в сомнительной игре.

Дiхi.

Я все сказал. И тем самым облегчил душу.

“Начнем с понедельника”


Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Комментарии
Загрузка комментариев...
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript или заблокирован сайт http://hypercomments.com
Добавить комментарий
Введите имя
Чтобы увидеть код начните набирать сообщение Введите код из 3 сим-волов, отображенных черным цветом. Язык кода - русский. обновить код
Новости партнеров
Загрузка...
Loading...