Обнаружено блокирование рекламы на сайте

Уважаемые пользователи,

создатели сайта не желают превращать его в свалку рекламы, но для существования нашего сайта необходим показ нескольких баннеров.

просим отнестись с пониманием и добавить zakon.kz в список исключений вашей программы для блокировки рекламы (AdBlock и другие).

Новости за сегодня

Далбаса государственного значения. Или об аграрном языке постиндустриального общества

Далбаса государственного значения


Канагат Жукешев, 18.09.2007

Вот уже более 15 лет Казахстан развивается как независимая страна, однако государственный - казахский - язык по-прежнему никак не может занять соответствующее ему место. Почему? Почему много говорится об этом, но нет результата? На эти вопросы пытается ответить Канагат Жукешев, кандидат философских наук, сотрудник Казахской академии образования имени Ы.Алтынсарина, автор двух десятков учебников, пособий и хрестоматий на казахском языке для старших классов средней школы. Он выходит на защиту докторской диссертации на тему «Духовные основы развития цивилизации», в рамках который и поднимает эти «неудобные» вопросы о языке и культуре казахов. Не со всеми мыслями или выражениями этой статьи можно согласиться, где-то его мнение полярно противоположно устоявшемуся, где-то он настолько резок, что кажется «слишком». Однако порой прогрессу нужен именно такой «толчок», чтобы все завертелось и начало работать, а казахский язык действительно занял подобающее ему место.

Существует понятие «литературный язык» и определенные требования к нему, которые необходимо соблюдать в языковой практике. Об этом известно не только тем, кто занимается проблемами языкознания. Что парадоксально, только наши казахские языковеды не только не требуют соблюдения литературных норм в языковой практике, но и никогда не говорят об этом. Результат очевиден: в языковой практике употребления родного языка не соблюдаются литературные нормы, ибо их просто нет.

Существуют десятки разных формулировок дефиниции литературного языка, и их критерии тоже разнятся. Тем не менее, у всех есть общий алгоритм построения теории литературности языка. Среди них, на наш взгляд, наиболее совершенным и конкретным, и самое важное, релевантным для развития казахского языка является концепция литературного языка академика Ф.П.Филина. Академик разработал свою концепцию литературного языка на основе критериев английского, французского, немецкого, испанского, русского, польского государственных литературных языков и конкретизировал требования к литературному языку. Их числится семь. (См.: Филин Ф.П. «Истоки и судьбы русского литературного языка» (М.: Наука, 1981. С.176).

С точки зрения требований, разработанных академиком к литературному языку, состояние современного казахского литературного языка выглядит следующим образом:

1. Обработанность языка. Казахский язык - язык аграрного уклада хозяйствования, находящийся под влиянием фольклора. Казахская лексика в основном отражает сельское хозяйство, в большинстве - животноводство и деревенский быт. В казахской фонетике много труднопроизносимых звуков. Язык флективный, недостаточно обработанный, недостаточно адаптированный к применению в условиях постиндустриального общества.

2. Нормированность языка. В казахском языке грамматические правила, в основном, неустойчивы, двойственны, иногда противоречивы, вследствие чего неукоснительное их соблюдение не осуществимо. Отклонение от литературных норм носит повсеместный характер.

3. Стабильность языка. В казахском языке нет стабильности. Многие лексические единицы не несут однозначной смысловой нагрузки, применяются или одновременно в нескольких значениях или несколько лексических единиц применяются в одном значении. Лексика современного казахского языка, как словесное выражение понятия, подвержена грубому искажению как по смыслу, так и по форме.

4. Дифференциация стиля языка. В казахском языке не сформированы официальные стили литературного языка для применения в сферах экономики, делопроизводства, науки и техники. Функционирование казахского языка в социально-политической и духовной сферах носило и до сих пор носит стихийный характер, что не способствует окончательному формированию политико-публицистического стиля языка.

Современный казахский язык применяется, в основном, в быту. По нынешнему состоянию его можно охарактеризовать только как неофициальный (бытовой) язык, с вытекающими отсюда последствиями. Известно, в быту литературные нормы языка никем не контролируются, следовательно, они не соблюдаются. Основные отклонения от норм, имеющие место при повседневном применении казахского языка, встречаются в следующих формах: смысловая и форменная нестабильность слов; бессистемность в выражениях; запинания; грамматические, синтаксические, орфографические и орфоэпические ошибки; обилие вводных, парных слов и конфликтогенов, словоупотребление в форме пиджина, неполные и усеченные фразы.

Эти литературные нормы с подобными формами отклонения автоматически выносятся и на официальный уровень словоупотребления. Таким образом, в казахской языковой практике бытовой стиль доминирует везде и повсюду, что закономерно в условиях отсутствия или не до конца сформировавшихся официальных стилей языка.

5. Универсальность языка. Казахский язык не универсален, вследствие чего, и не функционален (если не считать некоторые сферы духовного развития, где о функционировании казахского языка можно говорить с натяжкой). Казахский язык еще остается неготовым для применения в таких сферах общественной жизни, как парламент или правительство, в управлении производством. Современный казахский язык, в силу недостаточного лексического богатства, не готов также и к универсальному применению на международном уровне, в производственной технологии, законотворчестве. Он никогда не функционировал в названных сферах. В советскую эпоху казахский язык применялся только в десяти из пятидесяти сфер общественной жизни, и это носило неполнокровный, а частичный характер. В таком состоянии остается он и поныне.

6. Обязательность языка для всех членов общества. Казахский язык - это язык, у которого не осуществлена обязательность для всех членов общества. Несмотря на то, что казахский язык на конституционном уровне провозглашен как государственный, на практике его статус не реализуется всеми членами общества.

7. Наличие устного (фольклорного) и письменного образцов языка. Казахский язык - это язык, имеющий устные и письменные образцы.

Таким образом, с позиции теории литературного языка, казахский язык полностью соответствует только последнему - седьмому требованию. Что утешительно, устные и письменные образцы казахского языка могут служить базовыми ресурсами для развития его до уровня национального литературного языка. Иначе говоря, богатые фольклорные (устные) и письменные образцы языка позволяют сформировать надстройку национального литературного языка, отвечающей всем научным требованиям литературности.

Шестое требование обеспечивает законодательную основу современного казахского языка. Однако общественная практика показала, что официальное провозглашение статуса языка на конституционном уровне не обеспечивает его достойного места в духовной жизни общества. Для этого нужно, чтобы язык отвечал пятому требованию, то есть готовности языка с внутренней структурой и достаточным лексическим запасом к универсальному применению во всех сферах жизни общества.

Все проблемы и беды казахского языка оттого, что он не соответствует первым четырем требованиям литературности. Если язык со своей бедностью и необработанностью лексики, противоречивыми правилами, форменной и смысловой нестабильностью терминов и понятий, отсутствием дифференциации стиля, флективностью не готов к универсальному применению во всех сферах жизни общества, то он никогда никакими другими мерами и средствами не станет государственным.

На сегодняшний день казахские ученые-языковеды не разработали научной концепции национального литературного языка. Их представления о литературности языка скудны и туманны, далеки от профессионализма. Из-за того, что казахские языковеды не имеют четкого научного представления о литературности языка, у нас отсутствует однозначное определение (дефиниция) литературного языка, не выявлены признаки литературности языка, не очерчены требования, предъявляемые литературному языку постиндустриального общества.

Прежде чем требовать у русскоязычных, чтобы они научились просить у повара манную кашу на казахском языке, сначала надо предоставить им правильный перевод этого понятия на казахском языке. Незачем винить своего соотечественника за незнание языка, когда он практически нефункционален, потому что не обработан на достаточном уровне, не нормирован, нестабилен, не дифференцирован на стили. В силу этого, как время показывает, затруднительно передать простую информацию и практически невозможно научить языку собственных детей, причем в течение достаточно длительного времени. (Частое явление: выйдя на определенный уровень образования, ребенок покидает «сферу», заполненную казахским языком (сказки, детская литература), и просто вынужден переходить на русский в среднем и высшем образовании. - «ДН»).

Поскольку язык является общественным явлением, нельзя рассматривать его в отрыве от общества. Поэтому наряду с внутренней структурой языка, параллельно должны изучаться его внешние связи, то есть, связи с культурой, искусством, наукой, социальной политикой, и самое главное, взаимоотношение языка с современным, высокоинтеллектуальным, поликультурным человеком.

В начале ХХ века по уровню развития казахский язык соответствовал тогдашнему состоянию аграрного общества в Казахстане. Позднее, когда в Советском Союзе началась индустриализация промышленности, казахский язык был отстранен не только от этой отрасли, но и от науки, техники, ведения делопроизводства. Так ему было суждено оставаться языком аграрного общества. В этом заключаются все проблемы функционирования казахского языка, которые можно охарактеризовать как следствие противоречия между языком аграрного уклада и обществом постиндустриального развития.

Дальнейшая рецессия казахского языка усугубляется торможением процесса урбанизации казахского населения, приведшая нацию к тотальной провинциализации не только в социальном, но и в духовном значении этого слова. Сферой функционирования казахского языка было определено сельское хозяйство, культура и образование, причем частично. И это одолжение было пущено в стихийное течение и привело к тому, что функционирование казахского языка и в этих отраслях носило половинчатый, непоследовательный характер. Так возникла деидентификация языка своему государственному статусу.

Под грузом бессистемности и «образности», аграрной лексики, не интегрированной в индустриальное общество, казахский язык, естественно, не смог удовлетворить запросы последнего, что привело к медленному вымиранию.

Отношение между обществом и языком выражает отношение между целым и составным элементом. Общество - это целое, а язык - его элемент. Поэтому язык должен адаптироваться к законам развития общества, а не наоборот. Иначе, сам язык пострадает, прежде чем общество, как это наблюдается в нашем примере. Обыденное аульное сознание, сформированное языком аграрного уклада, не давало возможности его носителям вникнуть в суть явлений, происходящих в сфере взаимоотношений языка и общества. Казахи своевременно не смогли понять, что урбанизация является глобальной тенденцией, присущей всем народам мира. Сама идея решения судьбы нации в рамках деревни изначально была бредовой, противоречащей всем канонам развития цивилизации.

Концентрация казахского населения в сельской местности породила целый комплекс социального отставания. К середине 80-х г. казахи представляли собою народ, подавляющее большинство которого проживало в так называемых «отдаленных» районах, где пауперизм является постоянным спутником, свирепствуют социальные болезни, новое поколение рождается инвалидами. Отсталый казахский аул также был источником других катаклизмов, например, в духовной сфере: язык был загнан в бытовую сферу, культура направилась на уничтожение, мораль деградировала, нация лишилась всякой надежды на политический суверенитет, была готова в будущем слиться в «единый советский народ», превратившийся в дешевую рабочую силу, производящую исключительно сельскохозяйственную продукцию. (Впрочем, можно рассматривать вопрос и с другой стороны: именно благодаря аулу казахский язык вообще сохранился, там он выстоял и пережил тоталитарный строй. - «ДН»).

Еще на стыке XVI-XVII веков Ф. Бэкон отметил: «Рассматривая материалы самого языка, можно сделать очень важные, вместе с тем заслуживающие пристального внимания, выводы о психическом складе и характере народа, говорящего на этом языке». Пестрая аграрно-бытовая лексика казахского языка нашла зеркальное отражение в национальной философии, образовании, психологии и менталитете нации, в целом, и в духе казахского народа.

При бессистемном разговоре на казахском языке мысль становится непонятной. Уровень овладения людьми языком и их грамотность сказывались на результатах деятельности: кризис языка сопровождался упадком культуры. Тематическая политика, навязанная казахским писателям, причем, не без помощи советских идеологов, загнала литературу и искусство в деревню.

Носители языка аграрного уклада породили и аграрную (крестьянскую) субкультуру, соизмеримую со своим социальным происхождением и удовлетворяющую потребностям только деревенского жителя - чабана, тракториста... Идейной надстройкой была выбрана антигородская агитация, выражающаяся в восхвалении деревни и натравливании деревенского жителя против города. Так называемая «деревенская болезнь», с антицивилизационным симптомом, получила широкое распространение с подачи идеологии КПСС, направленной на концентрации казахов в сельской местности, подальше от индустрии и городской культуры.

Творцам деревенской субкультуры, воспитанным в казахской аульной традиции, окончившим казахский филфак, не удалось развить интеллект так, чтобы им было под силу осмыслить и осознать тенденции, исследовать причину негативных последствий, избежать статического состояния, найти альтернативный путь развития литературы и искусства. Победил консервативный менталитет доморощенного мастера, так и не перешагнувшего за пределы запросов своего односельчанина.

Выдающийся немецкий философ, языковед Вильгельм фон Гумбольдт сказал: «язык тесно переплетен с духовным развитием человечества и сопутствует ему на каждой ступени его локального прогресса или регресса, отражая в себе каждую стадию культуры». Казахский аграрный язык переплетался и сопутствовал только аграрной субкультуре. Создатели агросубкультуры не осуществили и не смогли осуществить то, чего нет в их словарном запасе.

Лексический фонд казахского языка, состоящий в основном из слов, отображающих жизнь животновода, и доминирование бытового стиля в словоупотреблении предопределили тематику и содержание литературы и искусства. Казахский писатель вышел из юрты, в молодости занимался пастушеством, сейчас живет в мегаполисе, едет на «Мерседесе», пьет коньяк, но все равно думает только о баранах, тракторе, навозе, и продолжает гневно и яростно сопротивляться цивилизации, испытывая огромную ментальную скованность. Его затвердевший, не поддающийся самоактуализации мозг рисует того же «положительного» героя, какого рисовали в середине прошлого века. Он чувствует себя как верблюд, застрявший на пересечении улиц Абылай хана и Шевченко, что в центре Алматы, где гудят моторами и трещат колесами с одной стороны троллейбусы, с другой -трамваи, с третьей - автомобили.

Базирующийся на житейской практике, руководствующийся только метафизикой, выходец из деревни с трудом мог создать произведение культуры для городского интеллигента. По простой причине, что на аграрно-бытовом языке невозможно создавать что-нибудь, что удовлетворило бы духовные запросы человека постиндустриального общества. Были робки и редки пробы пера казахских писателей на производственные, технологические, научно-технические, военные, международные темы. Не были созданы запоминающиеся художественные образы общественных деятелей, ученых, инженеров, дипломатов. Жизнь и деятельность человека в условиях рыночных отношений так и остались вне поля зрения казахской литературы. Грандиозные политические события и явления, связанные с переходом из одной формации в другую, с демократическими преобразованиями в обществе, также остались не выраженными через художественные образы наших современников.

Люди перестали следить за новинками художественной литературы, написанными на казахском языке, не простаивают в очередях за билетами у театральной кассы для просмотра постановок казахских режиссеров, потому что казахская художественная культура стала неконкурентоспособной. Если быть конкретнее, то сейчас нет казахской художественной культуры как таковой. Она мертва. На деревенскую субкультуру нет спроса не только у иноязычных, но и своих казахстанских граждан, в том числе, как ни парадоксально, у казахскоязычных, более-менее продвинутых.

Элементарные истины, о которых не имеют представления наши дилетанты из так называемой лингвистической науки, для других давно не являются новостью. Еще столетие назад тот же фон Гумбольдт сказал: «между устройством языка и успехами в других видах интеллектуальной деятельности существует неоспоримая взаимосвязь. Она кроется прежде всего… в животворном веянии, которое языкотворческая сила через самый акт превращения мира в мысли, совершающийся в языке, гармонически распространяет по всем частям его области». В подтверждение мысли великого философа и языковеда другой мыслитель из того же края Х.-Г. Гадамер заключил: «Если мы хотим обрести правильный горизонт для понимания языковой природы герменевтического опыта, мы должны исследовать связь, существующую между языком и миром.

В языковой практике осуществляется масштабная деградация казахского языка. Казахский язык бессовестно жестоко оскорблен, обнажен с целью наглядной демонстрации его несостоятельности и полуфункциональности на государственном поприще. Для создания «потребности для знания языка» казахи, понимая это в буквальном смысле, пытаются организационными мерами вынуждать русскоязычных изучать казахский язык. Абсурдность этого отчаянного шага заключается в том, что инициаторы данного проекта не догадываются, что в Казахстане нет такой интеллектуальной силы, которая могла бы обеспечить информационное пространство содержательным материалом на казахском языке. С целью заполнения 50-ти процентного эфирного времени на казахском языке передаются никому не нужные, дешевые концерты, с участием аульных исполнителей, естественно, во время, когда основное население погружается в ночной сон. Потому что передачи на казахском языке не представляют духовной ценности, на них рекламу не заказывают, они нерентабельны. С полуночи до утра слушать песню самодеятельного артиста из глубинки никто не собирается.

Вот таким образом, через смех над казахским языком и позор, его обыденные сторонники «решают» проблему. Они вывели язык на экраны для заполнения эфирного времени, испытывающего острый дефицит материалов, потом решили сделать одолжение - ночным покроем закрывать его обнаженную сущность.

У авантюристов-имплиментаторов казахского языка и создателей ныне действующего закона о языках не хватило ума на то, чтобы нагрузить язык с учетом его возможностей заполнения эфирного времени содержательным материалом и одновременно позаботиться об улучшении содержания материалов на казахском языке. До сегодняшнего дня при решении вопросов языка применялись и сейчас применяются политические, административные, экономические и волевые методы. С высоких трибун провозглашаются лозунги, призывающие людей к уважению государственного языка, составляются планы перехода к делопроизводству на нем, даются соответствующие инструкции. В отношении отдельных лиц, не владеющих языком, предпринимались попытки принуждения. Слышались требования не избирать депутатами, не вводить в состав правительства и исполнительных органов власти людей, не владеющих государственным языком. Но результата никакого. Иначе и быть не могло.

Всему этому можно найти точное название. Это - есть далбаса. Красивое казахское слово далбаса означает действие, от которого нельзя ждать результата (более прямой перевод - «ерунда». - «ДН»). Причем смысл далбасы предопределяет такую безрезультатность, которая априори понятна даже рядовому человеку, который не блещет семью пядями во лбу. Чем больше далбасы, тем глубже падает авторитет казахского языка перед общественностью.

Жукешев Канагат Муратбекович

газета «Деловая Неделя» № 16 от 27 апреля 2007 года


MINI-MBA — ваш путь к высокооплачиваемой работе. - 43%. Успейте!

Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Комментарии
Загрузка комментариев...
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript или заблокирован сайт http://hypercomments.com
Добавить комментарий
Введите имя
Чтобы увидеть код начните набирать сообщение Введите код из 3 сим-волов, отображенных черным цветом. Язык кода - русский. обновить код
Новости партнеров
Загрузка...
Loading...