Новости
В других СМИ
Загрузка...
Читайте также
Новости партнеров

На каком языке будет буква закона?

Фото : 15 февраля 2008, 13:59

9 февраля, в субботний день, проходило заседание коллегии министерства юстиции Казахстана. Присутствовал там, как сообщалось, сам премьер-министр Карим Масимов. «Простая» пресса на этом событии не присутствовала, а агентство «Хабар», показывавшее репортаж в вечерних новостях на казахском языке, передало следующую информацию.

Во-первых, к настоящему времени, оказывается, уже подготовлены восемь законопроектов на казахском языке. Правда, осталось неизвестным, какую стадию рассмотрения эти документы сейчас проходят.

Во-вторых, было сказано, что уже в текущем, 2008 году, все законы как проекты будут готовиться на государственном языке. Если такие заявления (о них знаем, повторяем, лишь со слов журналистов) действительно были сделаны соответствующими должностными лицами, нам остается лишь восторгаться «безоглядной храбростью».

Почему? Да потому что в казахском варианте даже Конституции РК, принятом в 1995 году после шестимесячного всенародного обсуждения, имеется такое количество нестыковок с русскоязычным вариантом, что сразу возникает вопрос: как же теперь будет обеспечиваться аутентичность вновь принимаемых законов?! Одно дело - буква закона, по которой казахский язык является единственным государственным языком. Другое - несостоятельность казахскоязычной практики не только составления законодательных и нормативных актов, но и даже перевода таких документов.

В русскоязычном и казахском вариантах Основного закона, который составляет всего два печатных листа, примеров разночтения насчитывается несколько сотен. Вот вам, к примеру, один из них: статья 61 пункт семь, касающаяся недоверия правительству, на государственном языке предполагает голосование по этому вопросу «не позднее» 48 часов после такого решения, а на русском языке та же норма звучит как «не ранее». Другими словами, в части определения времени русскоязычный и казахский варианты полярно противоречат.

Эксперты утверждают, что соблюсти в точности временные требования как казахского, так и русского вариантов Основного закона в соответствующем случае было бы просто невозможно, так как один из них полностью исключает другой.

Но это, если следовать буквальному требованию Основного закона, лукавство. Сама Конституция, если строго следовать ее букве, противоречиям никакого места не оставляет. Впрочем, судите сами.

Первый пункт статьи 7 гласит: «В Республике Казахстан государственным является казахский язык». Второй - «В государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским употребляется русский язык». Третий - «Государство заботится о создании условий для изучения и развития языков народов Казахстана». Больше никаких требований по языкам нет ни в рассматриваемой статье, ни в Конституции в целом. А там, где положено, достаточно ясно сказано, каким вариантом законов следует руководствоваться при отправлении государственных дел. Во всяком случае, «языковая» статья не дает абсолютно никакого основания для оттирания на второй план Конституции на казахском языке.

Но все это верно, если руководствоваться буквой закона, чего, собственно, никто и не делает. Во всяком случае - до сих пор не делал.

Основной закон в свое время был составлен на русском языке, и потом только переведен на казахский язык. Так же, как и практически все принимаемые законы. И это ни для кого не секрет. Но есть ли такой закон, который был подготовлен, обсужден и принят в изначальном казахском варианте? Да. Это - «Закон о миграции». Попробуем рассмотреть его.

Уникальность действующего Закона «О миграции населения», который регулирует вопрос оралманов, заключается в том, что (на этапе разработки) это был, в современном понимании, первый за всю историю законопроект, который формулировали и писали на казахском языке. Писался он на фоне острейшей общественной полемики по вопросу о том, годится ли государственный язык для законотворчества в принципе. И, как можно догадаться, его авторами выступили те, кто пытался доказать «профпригодность» казахского. По сути дела, первичными для них в данном случае были соображения патриотического порядка, а интересы самого дела (то есть миграции) - лишь вторичными.

Происходило это в 1996-97 гг. Законопроект был переведен на русский язык и рассматривался под сильнейшим давлением (со стороны казахскоязычной общественности, мобилизованной для этого его авторами и поборниками). Всякий, кто пытался рассмотреть его с критической точки зрения или выражал какие-то сомнения, объявлялся недоброжелателем (а то и врагом) казахов и их языка.

При такой атмосфере он, естественно, не мог быть не принят. Но за прошедшие с тех пор десять с лишним лет больше никто даже не попытался продолжить уже заложенную, казалось бы, практику законотворчества на казахском. Следовательно, негласно эксперимент признан провальным. Но результат в виде принятого закона остался и действует.

В нем немало таких положений, которые дублируют или, наоборот, противоречат друг другу. К примеру, согласно статье 1 («Основные понятия») главы 1 («Общие положения») «переселенцы - это лица, добровольно покинувшие место своего временного или постоянного жительства на территории другого государства и прибывшие в Республику Казахстан».

Таким образом, из этой категории выводятся все субъекты внутренней миграции, хотя переселяться ведь можно не только через межгосударственную границу, но и также в пределах своего государства, области, района и даже населенного пункта. И потом еще, как быть с вынужденными переселенцами?! Следовательно, здесь эти законодатели произвольно и абсолютно безосновательно перекраивают определение сложившегося юридического понятия.

Есть в законе и такие места, которые по своей формулировке весьма спорны, и при попытке «стыковать» его с аналогичным законодательством государств, откуда происходят оралманы, могут создать серьезные проблемы. Например, вот кто согласно определению этого документа является репатриантом (оралманом): «лицо коренной национальности, изгнанное за пределы исторической родины и лишенное гражданства в силу актов массовых политических репрессий, незаконной реквизиции, насильственной коллективизации, иных антигуманных действий, добровольно переселяющееся в Республику Казахстан с целью постоянного проживания, а также его потомки».

Если исходить из этого определения, даже самая проблемная часть оралманов - казахи-репатрианты из Монголии, составляющие большинство имеющегося в стране контингента, - юридически никак не могут рассматриваться как оралманы. Ибо ни они сами, ни монгольские законы не считают их потомками изгнанников и лишенцев. То, что монгольские казахи добровольно прибыли в Западную Монголию и поселились там свыше двухсот лет назад, то есть вскоре после разгрома и уничтожения государства джунгаров (западных монголов) китайскими маньчжурами, - это очевидный и, что самое главное, никем не оспариваемый исторический факт. Всецело и юридически бесспорно являются оралманами лишь немногочисленные афганские, иранские да еще, быть может, таджикские казахи-возвращенцы.

Что же касается выходцев из таких районов Узбекистана, как Бостанлыкский, Тамдынский и Кенимехский, переданных под юрисдикцию этой республики уже в советскую эпоху по соображениям административно-экономической целесообразности,факт придания им статуса оралманов несет в себе запал возможных межгосударственных трений и конфликтов. Ибо по соглашению о территориальном разделе на постсоветском пространстве, заключенному между странами СНГ, границы времен СССР добровольно признаются всеми незыблемыми и окончательными.

Придав казахам из Бостанлыка, Тамды и Кенимеха статус оралманов, Казахстан, по сути, юридически устанавливает, что они в свое время были «лишены гражданства (Казахстана) в силу актов массовых политических репрессий, незаконной реквизиции, насильственной коллективизации, иных антигуманных действий…» А это - хоть и опосредованное - дезавуирование Казахстаном своих обязательств по признанию законности постсоветских границ с Узбекистаном. Такого рода положения этого закона, усугубленные реальными конфликтами вроде тех, что время от времени происходит на границе Узбекистана с Казахстаном, могут привести к серьезнейшим межгосударственным неприятностям…

Подобных спорных положений в Законе «О миграции» предостаточно. Таким образом, получается, что законодательство, призванное заниматься оралманами, стало жертвой псевдопатриотизма и фиктивного лингвистического положения. Ибо Закон «О языках» (также принятый в 1997 году) устанавливает неоспоримое официальное главенство казахского языка во всех сферах жизни государства (а особенно - в сфере законотворчества). Однако такое требование практически невыполнимо. Что и было доказано в данном случае.

Этот пример, казалось бы, должен побудить власти произвести ревизию законодательных возможностей казахского языка и казахскоязычной мысли. Но официальные органы государства на это самостоятельно не пойдут, ибо в противном случае им первым придется признать несостоятельность признанных и закрепленных ими же норм касательно возможностей казахского языка и его использования. А это - политический вопрос.И рассматривать со всей серьезностью его никто не станет.

Закир Саттаров


Больше важных новостей в Telegram-канале «zakon.kz». Подписывайся!

сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
Текст с ошибкой:
Комментарий:
Сейчас читают
Читайте также
Интересное
Архив новостей
ПнВтСрЧтПтСбВс
последние комментарии
Последние комментарии