Некоторые практические аспекты уступки прав требования

 

Некоторые практические аспекты уступки прав требования (Асет Атабаев, Арбитр Казахстанского Международного Арбитража (КМА), Советник Президента АО «ТрансНафта-Центр» по правовым вопросам)Асет Атабаев

Арбитр Казахстанского

Международного Арбитража (КМА),

Советник Президента

АО «ТрансНафта-Центр»

по правовым вопросам

 

Значение рассмотрения вопроса, связанного с применением норм об уступке прав требования остается весьма актуальным, о чем свидетельствует увеличение количества соответствующих дел в судах и различного рода научных публикаций на эту тему.

Однако изучение этих материалов и анализ правоприменительной практики показывает, что отсутствует единообразный подход к пониманию некоторых основополагающих вопросов, относительно определения правовой природы договора цессии, факторинга и последствий заключения таких сделок как для сторон так и третьих лиц, вступающих в последствии в правоотношения с этими сторонами.

В континентальном европейском праве специальные нормы о договоре факторинга отсутствуют; отношения сторон регулируются, как правило, общими нормами обязательственного права, регламентирующими передачу прав по обязательствам и, в частности, сделок цессии. В различных правовых системах применимые к рассматриваемым отношениям нормы гражданского законодательства и судебная практика различаются[1].

Такое положение дел в свое время обозначило необходимость разработки единых правовых норм, регулирующих сделки уступки права требования в рамках международных операций по финансированию под уступку денежного требования. В мае 1988г. на международной конференции в Оттаве была принята Конвенция о международном факторинге, подготовленная Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА). Оттавская Конвенция выработала унифицированные правовые нормы и предложила решения на вопросы, которые не были урегулированы в национальном праве стран-участниц[2].

Однако не все проблемы нашли свое решение в данной Конвенции. В этой связи, в декабре 2001г. в Нью-Йорке была принята Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле, которая согласно ст.38 данной Конвенции имеет преимущественную силу по отношению к Оттавской Конвенции.

В целях содействия развитию международной торговли в свете вступления Казахстана в ВТО, данные международные документы представляют не только теоретический, но и практический интерес в рамках унификации подходов к правовым проблемам, связанных с решением вопросов, возникающих по сделкам об уступки прав требовании. Несмотря на то, что большинство правил, данных Конвенции закреплены в ГК РК, полагаем все же целесообразным сопоставить отдельные положения указанных международных документов с некоторыми нормами гражданского законодательства РК, которые будут в последующем раскрыты в настоящей статье.  

Гражданское законодательство позволяет отнести имущественные права, в том числе и права обязательственные, к объектам гражданского права. При этом законодатель четко устанавливает, что уступка прав возможна в отношении прав требования, возникающих из обязательств. В этой связи в порядке уступки не могут быть переданы права собственности и иные вещные права, исключительные и иные права, которые нельзя отнести к категории обязательственных субъективных прав.

Патентный закон Республики Казахстан от 16 июля 1999 года, Закон Республики Казахстан «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» от 26 июля 1999 года, Закон Республики Казахстан «Об охране селекционных достижений» от 13 июля 1999 года № 422-І, Закон Республики Казахстан «О правовой охране топологий интегральных микросхем» допускают уступку патента или исключительного права другому лицу.

Согласно пп.4 п.2 Инструкции по регистрации договоров об уступке исключительного права на объекты промышленной собственности, утвержденного приказом Председателя Комитета по правам интеллектуальной собственности МЮ от 24 апреля 2007 года, под договором уступки понимается договор об уступке охранного документа или исключительного права на объект промышленной собственности. Однако такой договор об уступки не является уступкой обязательственного права требования и не регулируется рассматриваемыми нормами главы 19 ГК РК.

Во избежание смешивания различных понятии на практике, необходимо четко осознавать смысл понятия «уступки требования». Термин «уступка требования», используемый в ст.339 ГК РК, относится исключительно к сделке, направленной на передачу обязательственных прав. Переход прав в силу закона не рассматривается как «уступка», хотя последствия «передачи» прав и «перехода» прав аналогичны.

Законодательство не проводит разграничения между уступкой права в договорных и внедоговорных обязательствах. Следовательно, к изменению кредитора способны все обязательства, в связи с тем, что должнику безразлично перед кем исполнить свое обязательство. Учитывая, что существуют различного рода оснований возникновения обязательств, можно сделать вывод, что и деликтные и кондикционные обязательства могут быть переданы другому лицу по договору цессии.

Вместе с тем, к обязательственным правам, которые не могут переходить другим лицам в порядке уступки, ст.340 ГК РК, относит права, неразрывно связанные с личностью кредитора, называя в числе таких прав, в частности, требования об алиментах и о возмещении вреда причиненного жизни и здоровью. Речь идет о так называемых высокоперсонифицированных требованиях, в которых правоотношения кредитора и должника имеет существенное значение, что исключает возможность передачи прав.

Перечень исключаемых из оборота прав не является исчерпывающим. К ним можно также отнести требование о предоставлении пожизненного содержания. Представляет практический интерес вопрос о возможности уступки прав требования о компенсации морального вреда.

Не редко, когда в суде истец просит передать возмещение за моральный вред третьим лицам, скажем детскому дому. Может ли в этом случае судья утвердить мировое соглашение, согласно которому ответчик передает денежные средства за нанесенный истцу моральный ущерб третьей стороне? Как быть если ответчик против соглашения об уступки прав истца третьему лицу? Может ли вообще требования о компенсации за моральный вред быть предметом уступки?

Однозначного ответа на поставленные вопросы нельзя найти на законодательном уровне. Согласно нормам ГК РК запрещается передавать требования о возмещении вреда причиненного жизни и здоровью. Так, в соответствии со статьей 951 ГК РК моральный вред возмещается, независимо от вины причинителя, в случае если вред причинен жизни и здоровью гражданина источником повышенной опасности. Это означает, что требование о возмещении морального вреда в связи с причинением вреда здоровью относится к высокоперсонифицированным обязательствам и не могут быть переданы третьим лицам.

Однако, бывает случай когда компенсация за моральный ущерб требуется не в связи с нанесением непосредственного вреда здоровью, а скажем ущербом чести и достоинству или в иных случаях.  

А.Эрделевский считает, что требование о компенсации морального вреда не связано с неблагоприятными изменениями в имущественном положении граждан и не направлено на его восстановление, утрата этого права не может создать неблагоприятных последствий для иных лиц, в связи с чем отсутствуют основания для исключения права на компенсацию морального вреда из оборота[3].  

Однако, полагаем что с этим выводом нельзя согласится в полном объеме. Изменение лица на стороне кредитора приводит к результату, существенно отличающемуся от результата, при возникновении обязательств. Кроме того, при требовании о компенсации морального вреда личностный характер связи должника и кредитора тесно связаны, что исключает такое право из гражданского оборота.

Вышеизложенное свидетельствует, что исключаемые из оборота требования большей степени относятся к сфере некоммерческих отношений.

От высокоперсонифицированных прав требования следует отличать требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение.

Такие требования могут возникать из обязательств об оказании личных услуг, например, требования об исполнении поручений, требования комитента к комиссионеру, об исполнении обещания дарения, об исполнении завещательного отказа. Также, невозможна без согласия всех участников уступка требования по договору о совместной деятельности.

Вызывает живую дискуссию вопрос о наличии условия конфиденциальности в договоре, что ставит личность кредитора в рамки существенного значения.

Однако, нам представляется, что условия конфиденциальности как определяющее значение личности кредитора для должника нельзя трактовать широко. Каждый случай должен иметь индивидуальный подход, необходимо учитывать характер отношений сторон, особенности их правового положения и т.д. При этом, заинтересованный должник сам должен доказать существенность значения кредитора.

Следует отметить, что международная практика пошла еще дальше, закрепив в Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле положения о том, что кредитор, независимо от положении любых договоренностей, имеет право в последующем уступить свою дебиторскую задолженность, это означает отсутствие или недейственность каких- либо препятствий как условие конфиденциальности договора для заключения договора цессии.  

Согласно ч.2 п.1 ст.339 ГК РК правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям.

По общему правилу регрессные обязательства возникают вследствие исполнения солидарного обязательства одним из должников и в соответствии с п.2 ст.289 ГК РК должник, исполнивший солидарное обязательство, имеет право обратного требования к каждому из остальных должников в равной доле, за вычетом доли, падающей на него самого.

Невозможность применения правил о переходе прав кредитора к другому лицу в регрессных отношениях обусловлено существенными отличиями двух институтов. При цессии отношения возникают при перемене лиц в обязательстве со стороны кредитора, не возникает новое обязательство, новый кредитор вступает в существующие правоотношения. При регрессе возникает новое - регрессное обязательство, с другими участниками.

Рассматриваемую норму не редко понимают как запрет передаче в порядке цессии прав кредитора в регрессных обязательствах, что, по- нашему мнению, не совсем правильно.

Должник, исполнивший солидарную обязанность, становиться кредитором в отношении других солидарных должников и вправе передать свое регрессное право требования третьему лицу.

Уступку прав требования необходимо понимать как зеркальную систему, при которой не изменяется суть и содержание обязательств, когда как при регрессе содержание обязательств изменяется. ч.2 п.1 ст.339 ГК РК как раз таки говорит, что цессия и регресс различные институты гражданского права, при этом наличие одного не исключает существование второго.

В судебной практике не раз поднимался вопрос о правомерности передачи банком-кредитором всех своих прав в отношении должника, в том числе право на вознаграждения по кредиту, третьему лицу - небанковской организации.

Следует отметить, что к данному вопросу нет единого подхода и в правоприменительной практике. Более того, некоторые решения судов, в том числе и Верховного суда, а также позиции иных государственных органов порой противоречивы друг другу.

Так, например, в официальном письме Агентства Республики Казахстан по регулированию и надзору финансового рынка и финансовых организаций от 25 июля 2006 года[4] отмечено, что если иное не определено в договоре об уступке прав требования (цессия), заключенном между Банком и юридическим лицом, право Банка переходит к юридическому лицу в том объеме и на тех условиях, которые были предусмотрены договором банковского займа, договором залога и существовали к моменту перехода права. А условиями договора банковского займа предусматривалась возможность кредитора увеличивать ставку вознаграждения в случаях, оговоренных в нем. В связи с чем, юридическое лицо в соответствии с правами, переданными договором об уступке прав требования (цессия), может начислять и увеличивать размер вознаграждения при нарушении условий, установленных договором банковского займа.

Следующий пример. Компания "Trans Oil LTD" (далее - Компания) обратилась в суд с иском о признании договора об уступке прав недействительными по основаниям, что оспариваемый договор между ОАО "Банк ТуранАлем" и ТОО "Холдинговая компания "Биско"(далее - ТОО "ХК Биско") предусматривает передачу прав по договорам залога и не предусматривает передачу прав по основному кредитному обязательству. Истец считает, что передача прав по кредитному обязательству невозможна, поскольку ТОО "ХК Биско" не обладает лицензией на право осуществления банковской деятельностью. По мнению Компании договор переуступки прав залогодержателя от 08.10.2003 года противоречит п. 2 ст. 325 ГК и ст. 6 Закона "О банках и банковской деятельности" и создает нарушение законных прав и интересов истца. Ответчик ТОО "ХК Биско", на основании этого договора, воспользовавшись переменой лиц в обязательстве, на основании необоснованно полученного преимущества в очередности взыскания, добилось незаконной передачи имущества ЗАО "Промтэк" в свою собственность в ущерб интересов других взыскателей.

Решением Алматинского городского суда от 14 мая 2004 года в удовлетворении иска Компании отказано. Коллегия по гражданским делам Верховного суда РК оставило решение суда нижестоящей инстанции без изменения, а жалобу истца без удовлетворения[5].

Вместе с тем, в отличие от Апелляционной коллегии Верховного суда, Надзорной коллегией Верховного Суда при рассмотрении дела по иску Богоутдинова Ф.Ф. к Бибекову А.Д., АО «БТА Ипотека» и другим о признании недействительными сделок, в том числе и соглашения о цессии между АО «БТА Ипотека» и ТОО «BONA», в отношении недвижимого имущества было признано решение законным в части признания сделок недействительным и начисления банковского вознаграждения[6]. В постановлении было указано, что у ТОО «BONA» отсутствовала лицензия на совершение отдельных банковских операций, к каковым относится начисления, произведенные им, не переуступленные банком в объеме переходящих прав. В этой связи товарищество было вправе лишь начислить законную неустойку за просрочку исполнения истцом денежного обязательства.

Таким образом, в рассматриваемом вопросе имеется три подхода: (1) заключения договора цессии между банковской организацией и третьей стороной допускается без каких-либо ограничений; (2)при переуступки банком своих требовании новый кредитор, если он не имеет лицензию на осуществления банковских операции, не вправе начислять в последующем вознаграждение; (2) организация не имеющая лицензию на осуществления банковских операции не вправе выступать стороной в договоре по передаче банком своих требовании к должнику.

Таким образом, противники концепции передачи банком полного объема прав, апеллируют на тот факт, что для получения вознаграждения по банковским операциям необходима соответствующая лицензия. Следовательно, организация не имеющая лицензию на право занятия банковской деятельностью не может выступать стороной по договору цессии, согласно которому банк переуступает ему свое право требование к должнику.

Однако, полагаем такой подход ошибочным. Во-первых, законодательство не содержит каких-либо запретов на заключение договора цессии между специальным субъектом, имеющего какую-либо лицензию и иными участниками гражданского оборота. Напротив ст.341 ГК РК еще раз подтверждает, что по общим правилам к договору об уступки прав требований применяется зеркальный подход. Во-вторых, лицензия требовалось для заключения основного договора, т.е. между банком-кредитором и должником, когда правоотношения между сторонами только возникли, в то время как для заключения договора цессии по уступке уже существующих обязательств не требуется какой -либо публичный документ. В-третьих, если предметом договора займа являются деньги или вещи, определенные родовыми признаками, то предметом цессии является принадлежащее кредитору право требования в отношении должника.

Таким образом, на наш взгляд, через цессию банки по своему усмотрению могут передавать свои права на вознаграждения по банковскому займу третьим лицам, наряду с основным долгом.

Кроме того, такой подход способствует становлению коллекторских организаций, которые могут служит одним из «спасательных кругов» для банков с их проблемными займами.

Следующий вопрос, который является предметом различных споров в юридической литературе, и на котором хотелось бы остановиться, это судьба арбитражной (третейской) оговорки и договорной подсудности в основном договоре при последующем заключении договора цессии.

В отличие от почти единодушного признания автономности арбитражного соглашения в случае недействительности основного контракта, вопрос об обязательности арбитражного соглашения при цессии вызывает противоречивое суждение в международной практике, хотя в целом просматривается тенденция в пользу признания такой обязанности[7]. Итак, распространяется ли принцип автономности арбитражной оговорки как самостоятельного и независимого процессуально элемента договора на правоотношения по передаче прав?

С точки зрения того, что к праву в материальном смысле арбитражная оговорка отношения не имеет, говорит об ее роли как способа защиты нарушенных прав. Следовательно, на первый взгляд, поскольку речь идет о процессуальном праве, то распространение третейской оговорки на нового кредитора возможно только при его согласии на подчинение данному условию.

Судебная практика РК пошла именно по этому пути. В Обзоре апелляционной (кассационной) и надзорной практики Коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Казахстан за второе полугодие 2001 года «О применении гражданского процессуального закона» было отмечено, что предусмотренное в договоре условие о разрешении спора в Арбитражной комиссии признано обязательным только для сторон этого договора.

Так, 11 сентября 2001 года оставлено без изменения определение Южно-Казахстанского областного суда от 26 июля 2001 года, которым в удовлетворении заявления ОАО "Шымкентнефтеоргсинтез" (ШНОС) об оставлении без рассмотрения иска ТОО "Замотин и К" о взыскании 460 300 долларов США отказано.

ОАО (ШНОС), возражая против иска, указало, что он не подлежит рассмотрению в суде, так как по условиям договора от 7 июля 1999 года рассмотрение спора между сторонами оговорено в Арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате Республики Казахстан.

Согласно договору купли-продажи нефтепродуктов между ОАО "ШНОС" и ТОО "Шер" разрешение споров между ними действительно могло состояться в Арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате Республики Казахстан.

Однако по договору финансирования под уступку денежного требования (факторинга) ТОО "Шер" уступило ТОО "Замотин и К" денежное требование к ОАО "ШНОС". При этом переход обязанности к ТОО "Замотин и К" о соблюдении условия о разрешении спора в упомянутой Арбитражной комиссии указанным договором не предусматривался, не установлен он и законом, поэтому вывод суда первой инстанции о том, что спорное условие обязательно лишь для сторон договора признан правильным.

Также в свое время при разрешении одного из споров Внешнеторговая арбитражная комиссия (ВТАК) при Торгово-промышленной палате СССР пришла к заключению, что арбитражное соглашение «вообще не может быть предметом цессии. Будучи автономным процессуальным договором, оно требует самостоятельного согласия цессионария на подчинение той юрисдикции, которая была избрана сторонами в договоре»[8]. Это решение получило широкую известность и была опубликовано за рубежом. Следует отметить, в настоящее время такая позиция также имеет широкую поддержку среди ученных[9].

Вместе с тем, современная практика судов РФ не разделяет такой подход. Так, при рассмотрении материалов дела было установлено, что в договоре о предоставлении ссуды стороны предусмотрели, что все возникающие из него спорные вопросы будут регулироваться в Арбитражном институте при Торговой палате Стокгольма в соответствии с его регламентом.

Новый кредитор, которому перешли права по данному договору, обратился с иском в арбитражный суд Волгоградской области, полагая, что арбитражная оговорка как соглашение сторон является самостоятельным, не зависящим от основного договора условием, имеет не материально-правовой, а процессуальный характер, поэтому не могла быть передана ему по договору цессии.

Президиум ВАС РФ отметил, что предъявление иска в защиту нарушенных прав входит в содержание права требования, перешедшего к новому кредитору. Сохранение ранее установленного сторонами порядка разрешения споров не ущемляет прав цессионария и позволяет обеспечить надлежащую защиту интересов должника. В связи с этим был признан обоснованным вывод, содержащийся в решении суда первой инстанции постановлении апелляционной инстанции о том, что условие об избрании определенного третейского суда для разрешения споров между участниками договора распространяется и на нового кредитора, получившего право на основании сделки уступки права требования[10].

В свою очередь, авторитетные цивилисты Казахстана отмечают, что арбитражное соглашение действительно является автономным соглашением. Однако есть принципиальное отличие между признанием контракта недействительным и цессией[11].

Развивая эту точку зрения, профессор Сулейменов М.К. пишет, что в первом случае такое признание никак не связано с волей сторон и основания признания контракта недействительным могут быть различными для различных соглашений. Если, например, основной контракт был признан недействительным вследствие нарушения законодательства, это не значит, что арбитражное соглашение противоречит законодательству и должно быть признано недействительным.

При передаче прав по цессии ситуация иная, когда кредитор в курсе всех прав, которые предаются. Он знает или должен знать обо всех пунктах контракта, в т.ч. и об арбитражной оговорке. Поэтому предполагается, что он дал согласие принять все права по договору, в т.ч. и связанные с арбитражной оговоркой. Проблема может возникнуть только при третейской записи, когда арбитражное соглашение содержится в отдельном соглашении. Но и в этом случае существует презумпция того, что кредитор знал или должен был знать об этом соглашении. В крайнем случае, кредитор может доказать в суде, что он не знал о наличии арбитражного соглашения, но - как общее правило - права по этому соглашению переходят при цессии вместе с другими правами[12].

Нельзя не согласиться с профессором Сулейменовым М.К. По общим правилам, закрепленным в п.2 ст.339 ГК РК, для перехода прав кредитора к другому лицу не требуется согласия должника. Следовательно, не требуется согласия должника на передачу прав по арбитражному соглашению, которое также является гражданско-правовым договором, регулирующим процессуальные вопросы. Зеркальная система договора цессии означает единичность содержания передаваемых прав. Иначе создается благоприятное условие для уклонения рассмотрения дел в третейских (арбитражных) судах путем заключения договора цессии, что, на наш взгляд, дает возможность злоупотребления правом и не вполне соответствует принципам справедливости и добросовестности участников гражданского оборота.

 

 

 

 



[1] См.:Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М.:Статут, 2004. С.4

[2] Казахстан не является участником данной Конвенции.

[3] См.:Эрделевский А. Компенсация морального вреда третьим лицам //Законность 1998 №2

[4] Опубликовано на официальном сайте Агенства: http://www.afn.kz/?docid=95&uid=205BD37D-0A53-D3E9-F2C1EA0062E6474

 

[5] См. Постановление Коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Казахстан от 6 июля 2004 г. № 3а-158

[6] Из архива Верховного Суда РК

[7] См.: Лебедев С.Н. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитра и соглашение сторон. М., 1988. С.77

[8] См.: Решение ВТАК от 9 июля 2984г.

[9] Например См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательствах. М., 2000. С.249-251.

[10] См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.97г. №1533/97

[11] Например. См.: Сулейменов М.К. Арбитражные (третейские) суды в Казахстане: прошлое, настоящее, будущее. А, 2007, С.29.

[12] См.: Сулейменов М.К. Там же.

23 января 2009, 18:55
Источник, интернет-ресурс: Атабаев А.

Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Акции
Комментарии
Загрузка комментариев...
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript или заблокирован сайт http://hypercomments.com
Введите имя
Чтобы увидеть код начните набирать сообщение Введите код из 3 сим-волов, отображенных черным цветом. Язык кода - русский. обновить код