Обнаружено блокирование рекламы на сайте

Уважаемые пользователи,

создатели сайта не желают превращать его в свалку рекламы, но для существования нашего сайта необходим показ нескольких баннеров.

просим отнестись с пониманием и добавить zakon.kz в список исключений вашей программы для блокировки рекламы (AdBlock и другие).

В Павлодаре безнадежные онкологические больные остаются один на один со страшными болями

22 октября 2009, 11:18

В Павлодаре безнадежные онкологические больные остаются один на один со страшными болями

Предполагается, что адекватное обезболивание таким людям должны выписывать на участке по месту жительства. Но из-за огромной нагрузки участковые врачи не могут выкроить время для визитов к безнадежным пациентам.

Наркотические препараты они выписывают по документам из онкологического диспансера, в глаза не видя самого больного и не оценив его состояния.

Так должно быть!

В Павлодарской области, по словам заместителя начальника по лечебной работе департамента здравоохранения Мурата Сулейменова, ежегодно ставят на диспансерный учет до пятисот онкологических больных с четвертой, последней, стадией рака и около двух тысяч человек с более ранними стадиями этого коварного заболевания. А врачей-онкологов едва ли наберется три десятка. На весь регион. Оказать профессиональную помощь всем, кто в ней нуждается, они просто физически не в состоянии. Согласно приказу Минздрава, госпитализации в онкологический диспансер подлежат лишь те больные, для которых еще целесообразно проведение лучевой, химиотерапии или оперативного лечения. Больных с четвертой стадией рака этот же самый приказ отписывает в общую лечебную сеть, где они должны получать симптоматическое лечение.

- Если госпитализировать всех онкологических больных, - говорит Мурат Сулейменов, - онкодиспансер просто не сможет выполнять свои функции.

Это одна сторона медали. А вот другая: каждое лечебное учреждение имеет государственный заказ на определенное количество больных, которое оно должно пролечить. К примеру, в прошлом году лечебные учреждения области в соответствии с республиканским госзаказом обслужили 147 тысяч стационарных больных и около пяти миллионов человек приняли в поликлиниках. В этом году лимит на стационарных больных составляет 138 тысяч человек. И это количество будет еще уменьшаться. Подобную тенденцию Мурат Сулейменов связывает с реорганизацией здравоохранения. Сегодня один стационарный больной обходится государству в среднем в сорок тысяч тенге, тогда как амбулаторный - всего в восемь тысяч. Большая часть средств из республиканского бюджета, выделяемая на нужды здравоохранения, идет в стационары. И лишь тридцать процентов - на поликлиническую и амбулаторно-практическую помощь. Поменять местами эти показатели или хотя бы уравновесить их - такую задачу поставили в Минздраве, решив активно развивать стационарно-замещающие технологии. То есть дневные стационары.

Но даже если бы объем финансирования для стационарных больных не сокращали, онкологи все равно не смогли бы оказать специализированную помощь каждому индивидуально. Рост всевозможных злокачественных образований просто пугает. Поэтому онкологических больных, по крайней мере с четвертой стадией рака, передают из онкологии в поликлиники по месту жительства. Предполагается, что контролировать их состояние здоровья будут участковые терапевты.

- Больные с четвертой стадией рака, - продолжает Мурат Куснулович, - нуждаются в адекватном обезболивании. Что это значит? К примеру, рак печени зачастую практически не дает болевого синдрома. Для такого больного иногда вполне достаточно обычных анальгетиков по схеме. А есть больные, которые до конца жизни нуждаются в наркотических препаратах. Кому-то нужно три инъекции в день, кому-то - пять. Определять эту дозировку должен врач в зависимости от состояния больного. Иногда очень эффективен комбинированный подход, а иногда лучше через систему прокапать.

В общем, схему симптоматического лечения полностью должен разрабатывать и видоизменять участковый врач. Нужно этому больному пять инъекций в день - пожалуйста, получите! Никакого определенного лимита на наркотические препараты для онкологических больных нет и быть не может, заверил заместитель начальника по лечебной работе департамента здравоохранения. Это в идеале. А о том, как медики относятся к безнадежным больным на самом деле, наша следующая история.

Жестокая реальность

Страшный диагноз «рак легкого с многочисленными метастазами в кости» Вадиму Кириленко (фамилия изменена) поставили в апреле этого года. Сначала назначили лучевую и химиотерапию, но, посмотрев на результаты компьютерного исследования, махнули рукой и выписали домой. Первые два месяца притупляли боль еще простые анальгетики. Их приходилось покупать пачками. Из бесплатных медикаментов больной получал лишь трамадол, который сам по себе не давал никакого эффекта. Чтобы снизить болевой синдром, нужно было колоть что-то еще. И горстями пить таблетки с порошками немесила, которого в неделю уходило пакетиков тридцать. Супруга больного ходила в аптеку, как на работу, оставляя там большую часть семейного бюджета. Вот тебе и бесплатная медицинская помощь онкологическим больным! Но речь даже не об этом! Хотя семьям со сложным материальным положением, не дай Бог, попади они в такую ситуацию, наверняка пришлось бы залезть в немалые долги. Потому что смотреть на мучения от страшных болей и ничего при этом не делать - просто невозможно. На наркотические препараты Вадима Николаевича не переводили до последнего. Участковый врач, в глаза не видя больного, убеждала родных как можно дольше тянуть без наркотического обезболивания. Мол, привыкнет - и что потом будем с ним делать? Они и тянули. Пока знакомые медики не стали возмущаться. Человек доживает свои последние дни. И какая разница, привыкнет он к наркотикам или нет?! Когда современная медицина расписывается в своем бессилии, врачам остается лишь обеспечить больному безболезненный уход. Так должно быть. И есть... на Западе. А у нас участковые врачи, по крайней мере те, с которыми приходилось иметь дело посетительнице, ведут себя так, как будто выдают наркотические препараты из собственного кармана. В мае жене больного по ее настоятельной просьбе выписали первый рецепт на получение наркотического препарата.

- Выбирайте, что вам лучше - трамадол или морфин? - поинтересовалась у женщины участковый врач.

Видимо, по ее твердому разумению, родственникам лучше знать подобные вещи, чем человеку с медицинским дипломом.

С этого дня к походам по аптекам прибавилось еще и унизительное обивание порогов поликлинических кабинетов. Зачастую на это приходилось «убивать» по полдня. А дома лежал больной, которому через каждые два часа нужно было делать инъекции. Вместо этого женщина выстаивала очереди, бегала из одного кабинета в другой, чтобы поставить нужные печати и подписи, вместе с врачами искала заведующую... Одним словом, настоящее хождение по мукам! Морфин выписывали строго по лимиту: сначала десять ампул в неделю, затем это количество увеличили до тридцати. Из расчета один кубик на один раз. Но эта доза боль не снимала нисколько. Почему-то никто не подсказал, что и морфин нужно комбинировать с другими анальгетиками, чтобы усилить его действенность. Как хочешь, так выписанные ампулы и тяни. И каждый «внеплановый» визит пожилой женщине приходилось чуть ли не оправдываться перед участковым врачом, куда она дела «столько ампул морфина!!!». За пять месяцев, что Вадим Николаевич пролежал дома, мучаясь от действительно, без всякого преувеличения, страшных болей, участковый врач ни разу не проведала своего больного. Она не видела, как мужчина, словно ребенок, лелеет свою больную руку, к которой в последние месяцы уже невозможно было даже просто слегка прикоснуться (и не только руку, метастазы пошли почти по всем костям). Не знала, что в последние дни перед смертью больной ни днем ни ночью не закрывал глаза и, даже когда уже не было сил, все метался по кровати.

...В пятницу жене онкобольного выдали в поликлинике тридцать ампул морфина, посоветовав его экономить. В субботу вечером женщина, не выдержав больше вида страдающего мужа, позвонила в хоспис. Ей и упрашивать никого не пришлось. Медсестра хосписа тут же приехала, невзирая на свой законный выходной и позднее время. Кстати, хоспис - это единственное учреждение, где действительно делают все возможное, чтобы облегчить страдания безнадежного больного. Местные врачи без всякого вызова в обязательном порядке раз в две недели приезжают навестить пациента своего заведения, что-то прокапывают, что-то рекомендуют, помогают родственникам справиться со своими страхами. Ведь родные - это не медики и не психологи. Они тоже боятся и переживают не меньше, чем сам больной. Женщина с благодарностью вспоминает всех сотрудников павлодарского общественного объединения «Солярис», на базе которого открыт первый и единственный в городе хоспис - дом милосердия, а в особенности старшего врача Марину Немеш и медсестру Татьяну Камратову.

...Одна из заповедей хосписа гласит: «Хоспис - не дом смерти. Это достойная жизнь до конца». И эту заповедь все сотрудники хосписа свято чтут.

- Огромное им всем человеческое спасибо, - говорит пенсионерка. - Если бы не их поддержка, мы бы чувствовали себя всеми брошенными и никому не нужными.

...В ту последнюю, как оказалось, субботу пришедшая медсестра хосписа обколола пациента всем, чем только возможно. Какая уж тут экономия, когда человек так мучается! В эту ночь мужчина на несколько часов закрыл глаза. А утром в воскресенье его не стало.

Замкнутый круг

...Когда я обрисовала эту ситуацию Мурату Сулейменову, к сожалению, уже после смерти онкобольного, услышала в ответ: «Такое отношение к безнадежным больным - это в первую очередь недоработка нашей медицины». Истина здесь одна - человек должен умереть без боли. Способов для этого, оказывается, бесчисленное множество: введение обезболивающего в спинной мозг, гормоны для уменьшения воспаления и размеров опухоли, внутривенные системы, всевозможные блокады, наркотические инъекции, и без всякого жесткого ограничения. Но решать, что именно эффективно для данного больного, должен участковый врач.

- Если вы видели, что он не исполняет свои обязанности, почему не дошли до главного врача? - спросили меня в департаменте здравоохранения.

И теперь я чувствую себя виноватой в том, что вовремя не подняла трубку и не сделала нужный звонок, не добилась встречи «с начальством», не пожаловалась, не заставила работать. Видимо, без всего этого просто добросовестно исполнять свои прямые обязанности у нас не могут. Между тем государство выделяет огромные средства для оказания специализированной помощи населению. По данным исполняющего обязанности начальника лекарственного отдела департамента здравоохранения Каната Жусупова, в этом году на область выделено 233 млн тенге на приобретение лекарств для бесплатного амбулаторного лечения, в том числе и наркотических препаратов. Запас последних, по словам Мурата Сулейменова, в регионе есть. И отпускают их по мере необходимости. Участковые врачи.

Реанимация, на помощь!

Участковых врачей сегодня ругают, наверное, все, кому не лень: пациенты, часами высиживающие в очереди, больные и их родственники, ждущие квалифицированной помощи и не получающие ее, и даже коллеги со «скорой». У последних накопилось немало претензий по качеству лечения. Дыма без огня не бывает. Но стоит ли валить все шишки на участковых? Вот в чем вопрос...

История одного онкобольного, изложенная выше, - яркое подтверждение того, что участковой медицинской службе (и не только павлодарской, но и в целом казахстанской) уже давно необходима помощь реаниматолога. Эта ситуация напоминает тяжело больного человека, который еще хорохорится, пытаясь убедить окружающих в своем абсолютном здоровье, но лабораторные исследования говорят об обратном. На бумаге и на словах деятельность участковых врачей не вызывает никаких нареканий: и тех же самых онкобольных с четвертой стадией они в обязательном порядке раз в десять дней посещают, и все вызовы на дом добросовестно обслуживают, и т.д. и т.п. Но факты, как и результаты анализов, не обманывают. Об одном из них мы уже рассказали более чем подробно. К большому сожалению, это не единичный случай. Но им мы ограничимся. Потому что совсем не преследуем цель уличить участковых во всех смертных и обвинить во всех тяжких грехах. Им и так, бедным, достается! Да так, что они и слово-то лишнее боятся сказать. Поэтому не называем фамилии ни больного, прошедшего во время болезни все круги ада, ни его участкового врача, которая за пять месяцев так и не увидела в глаза того, кому выписывала наркотические препараты. Проще простого сделать крайним врача. Но вряд ли от этого станет легче жить больным и пациентам. Впрочем, на плохую работу поликлиник жалуются не только они. Ее «заложниками» считают себя и врачи «скорой». Вот что говорит один из них, проработавший в медицине более двадцати лет:

- Из-за плохого лечения больные вызывают «скорую» и днем, и ночью. «Скорая» не назначает лечения. Потом больной попадает в больницу. Если бы поликлиника хорошо работала, пациент вообще бы не попал в стационар. Например, язвенника плохо пролечили, и его с кровотечением «скорая» привозит в больницу, там ему понадобилась срочная операция. А если бы врач назначил ему нормальное лечение, оперативное вмешательство вообще бы не потребовалось. Когда начинаешь ругать поликлинику, выясняется, что у одного врача два-три участка. Он разрывается, где уж тут вдумчиво поговорить и поставить верный диагноз!

Будни участковых

Главный врач второй павлодарской поликлиники (участковые которой согласились рассказать нам о своих буднях) Аида Морозова не стала отрицать очевидное и подтвердила: нагрузка у ее сотрудников и впрямь большая. Так, по нормативам, поликлиника должна обслуживать не более семисот больных в смену. На деле же эта цифра зашкаливает за 800. А если быть точными, 812 человек в смену. Таковы средние статистические данные по итогам девяти месяцев.

- Вот, к примеру, - вступает в разговор участковый врач с 28-летним стажем Тамара Воробьева, - к моему терапевтическому участку прикреплено три с половиной тысячи человек. На деле же к этому количеству нужно прибавить, как минимум, еще человек 500-600. То есть в общей сложности выходит более четырех тысяч потенциальных пациентов. Конечно, не у всех в одночасье возникают проблемы со здоровьем. Но за медицинской помощью люди обращаются довольно часто. В основном с сердечно-сосудистыми заболеваниями, а сейчас вот ожидаем волну вирусных инфекций. В последнее время уже никого не удивляет, что врач за время приема, а это, как правило, три с половиной - четыре часа, принимает от 25 до 35 больных. При норме в двадцать человек за смену. Затем идут вызовы на дом, плюс «активы», которые нам передают со станции «скорой» (то есть вызвал человек ночью службу «103», но в больницу его не госпитализировали. Данные о вызове медики «скорой» на следующее утро передают в поликлинику по месту жительства больного, и его в обязательном порядке навещают участковые врачи). Это еще в среднем 15-18 вызовов. Итого за день каждый из нас, если брать по максимуму, обслуживает более полусотни больных. И это не считая заполнения кипы документов, амбулаторных карточек, на что тоже уходит масса времени.

Вакцинация и профосмотры также ложатся на плечи участковых врачей.

- И конечно же, - вновь вступает в разговор Аида Морозова, - на каждом участке есть онкобольные. Сегодня на онкоучете с различными стадиями заболевания у нас состоят 854 человека. Из них 225 - это вновь выявленные, в том числе 57 пациентов с четвертой стадией рака. В прошлом году таких больных было 42. Их состояние здоровья участковые врачи должны отслеживать каждые десять дней.

А заменит кто?

В общем, работы на терапевтических участках - непочатый край. А делать ее некому. Причем во второй поликлинике ситуация с врачебными кадрами еще более-менее стабильная. Из двадцати терапевтических участков лишь на двух нет собственных врачей: одна ушла в декрет, другая уволилась по собственному желанию. Больных с двадцати участков

«тянут» 18 терапевтов. В идеале даже эти двадцать участков необходимо уже давно разукрупнить.

- Раньше, - вспоминает Тамара Воробьева, - у каждого из нас было на участке максимум 2200 человек. Это вполне нормальная нагрузка. Не было недостатка и в кадрах. Выпускники мединститутов с радостью приходили на работу в поликлиники. А сейчас молодежь вообще не горит желанием, как они говорят, прозябать на приеме.

Слова коллеги подтверждает и заместитель главного врача по лечебной работе второй городской поликлиники Айгуль Тергеусизова:

- В последнее время в городе наблюдается очень высокая миграция населения. Официально к нашей поликлинике прикреплено 67 тысяч человек. Однако результаты переписи этого года показали совсем другую цифру - 75108. Это на 8108 человек больше. Врачей у нас (как, впрочем, и везде) не хватает (к слову, в целом по Павлодару, по данным заместителя начальника управления здравоохранения по лечебной работе Мурата Сулейменова, дефицит врачебных кадров составляет 286 врачей). Поэтому нам не остается ничего другого, как разделить фактическую нагрузку на тот штат, который мы имеем. Люди работают с утра до вечера. А вот кто придет им на смену?

И эти опасения возникли не на пустом месте. Сегодня средний возраст работающих здесь докторов - 35-45 лет. Есть одна работающая пенсионерка и несколько женщин предпенсионного возраста. А вот с молодыми кадрами просто беда. За два последних года штат участковых врачей второй поликлиники пополнился лишь двумя молодыми специалистами (причем одна уже ушла в декрет).

- К нам очень часто приходят практиканты, - вновь вступает в разговор Айгуль Тергеусизова, - и, к большому сожалению, никто из них не горит желанием после окончания учебы начать свою трудовую деятельность в поликлинике. Все стремятся устроиться на работу в частные фармкомпании, где выше зарплата и меньше нагрузки.

- А зачем мне городская поликлиника? - искренне недоумевает студентка пятого курса павлодарского филиала Семипалатинской медицинской академии Оксана Якуб. - Зарплата у врача-интерна, это я точно знаю, около двадцати тысяч тенге. Примерно столько мне нужно отдать за съемную квартиру. А значит, чтобы нормально питаться и хотя бы по минимуму одеваться, мне необходимо устраиваться еще куда-нибудь. Но в поликлиниках огромные нагрузки. Я просто физически не смогу все успеть. Естественно, что вариант с поликлиниками меня не устраивает. Поэтому после окончания института я вернусь домой в деревню. Там тот же самый терапевт получает на руки около пятидесяти тысяч тенге, плюс ему, как молодому специалисту, дают подъемные и служебный автомобиль, чтобы обслуживать вызовы. Поработаю

немного в деревне, а там видно будет. А если молодой специалист сразу начнет свою карьеру с поликлиник, он просто возненавидит свою профессию: платят мизер, требуют много, еще и пациенты всем недовольны.

В этом году главный врач второй поликлиники заключила договор с павлодарским филиалом Семипалатинской медицинской академии, в рамках которого сюда на работу должны прийти шесть ее выпускников. Но сказать наверняка, что эти шесть человек обязательно придут, Аида Дарменовна не может. Подписанный договор их ни к чему не обязывает.

...Ситуация складывается очень и очень непростая. И не только с участковыми терапевтами. Гораздо хуже дело обстоит с узкими специалистами, особенно детскими. Но медики все-таки настроены оптимистично. И возлагают большие надежды на единую национальную систему здравоохранения, которая будет внедрена уже с января следующего года. Предполагается, что новая реформа позволит пациентам по своему усмотрению выбирать и врача, и медицинское учреждение. А оплата медицинских услуг, по прогнозам специалистов, будет осуществляться по фактическим затратам.

Виолетта ШВАРЦ, Павлодар


Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Комментарии
Загрузка комментариев...
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript или заблокирован сайт http://hypercomments.com
Добавить комментарий
Введите имя
Чтобы увидеть код начните набирать сообщение Введите код из 3 сим-волов, отображенных черным цветом. Язык кода - русский. обновить код
Новости партнеров
Загрузка...
Loading...