Горячие новости
Читайте также

Для Узбекистана Казахстан до сих пор остается загадкой

Фото : 2 августа 2010, 10:38

Астана и Ташкент являются самыми близкими соседями, но вопреки здравой логике остаются друг для друга непознанной кантовской «вещью в себе». В Узбекистане о странах дальнего зарубежья знают больше, чем о Казахстане.

Впрочем, и в нашей республике о соседе не так много известно. Мы связаны единым прошлым, но будет ли у нас общее будущее? На этот и другие вопросы отвечает бывший сотрудник Института межрегиональных и стратегических исследований и Министерства иностранных дел Узбекистана, а ныне независимый эксперт Алишер Таксанов.

- Казахстан является участником Таможенного союза. Как относятся к этой идее в Узбекистане?

- Безусловно, Таможенный союз не вызвал оптимизма в Ташкенте. Хотя официальная позиция по интеграции и не была озвучена, есть основания так считать. На пространстве СНГ не раз предпринимались попытки сформировать некий общий рынок в рамках таких структур, как СНГ, ЕЭП, ОЦАС, ЕврАзЭС, ШОС. Но часть из них столкнулась с трудностями. Есть много противоречий и нерешенных аспектов, слишком разновекторны интересы производителей и потребителей тех или иных товаров и услуг, и узбекские власти об этом знают.

Участие Казахстана в Таможенном союзе вынудит его изменить правила игры для третьих стран, в том числе для Узбекистана. Это отразится на состоянии экономических связей между ними, а это чувствительная зона. В 2008 году доля Казахстана во внешней торговле Узбекистана достигла 4,8 процента. В 2007 году Ташкент экспортировал в Казахстан продукцию на сумму 661,7 млн долларов и импортировал на 730,9 млн долларов, в 2009 году эти показатели составили 513,7 млн и 793,5 млн долларов соответственно. Таким образом, Узбекистан больше нуждается в казахстанских товарах, а значит, таможенные барьеры негативно отразятся на его благополучии.

Ташкент развивает отношения на двусторонних основах. В случае с Таможенным союзом ему придется учитывать и позиции третьих стран. Изменится режим экспорта-импорта, и это не в его интересах. Хотя всегда есть люди, которые извлекают выгоды из «барьеров». По некоторым данным, доля контрабанды из Казахстана достигает 50-70 процентов от официального оборота, то есть фактически показатели внешней торговли можно увеличить на 300 млн долларов. Другое дело, что доходы от продаж проходят мимо казны.

Узбекистан сам не стремится в Таможенный союз, видя в этом ущемление его независимости. Если просмотреть всю историю участия страны в разных интегративных планах, то дальше деклараций дела не шли. Такая уж внешняя доктрина: публичный шаг вперед, потом неуверенное топтание на месте и тихий отступ назад...

- Действительно, Узбекистан иногда трудно понять, страна «метается» между Западом и Россией, делает резкие заявления. Есть ли у такого «броуновского движения» своя логика? Чего все-таки хочет Ташкент?

- У Узбекистана нет вечных союзников, а только постоянные интересы. Отсюда такое поведение страны на внешней арене. В начале 90-х годов Ташкент искал финансово-техническую помощь в Москве, но Россия на тот момент сама была в затруднительном положении и не могла ее оказать. Страны Запада, напротив, стремились включить республики СНГ в свою политическую орбиту. И для этого у них были и кредиты, и инвестиции - весь арсенал, необходимый для того, чтобы сделать развал СССР необратимым.

Но как бы ни пытались оторвать Ташкент от Москвы, экономическими нитями он был связан с Россией - такова специфика советских отраслевых связей. Невозможно на ташкентском авиапредприятии построить самолет без поставок деталей из России. Все это толкало Узбекистан на поиски поставщиков из других стран. Начались контакты с Китаем, США, Европой.

В 2009 году внешнеторговый оборот Узбекистана со странами СНГ достиг 21209,6 млн долларов, а с дальним зарубежьем - 13203,4 млн долларов. При этом отрицательное сальдо в размере 163,6 млн долларов образовалось в торговле с партнерами из СНГ, а положительное - 2496,6 млн долларов - со странами вне постсоветского пространства. То есть Ташкенту выгодно сотрудничать с государствами дальнего зарубежья.

Метание «по сторонам» связано и с большой политикой. В 1998 году обострилась ситуация в Афганистане, движение «Талибан» едва не оказалось у границ Узбекистана, а ОДКБ вяло отреагировала на потенциальную угрозу. Это не устраивало Ташкент. Он стал искать контакты с НАТО. События 11 сентября в США только укрепили этот тренд.

Ожидалось, что вслед за военными придут инвестиции, но расчеты не оправдались. США оказались более прагматичными, чем полагал Ташкент. И в 2004 году началась «перезагрузка» российско-узбекских отношений. Андижанские события в мае 2005 года и критика стран Запада форсировали этот процесс. Вслед за американской базой «Ханабад» из Узбекистана выдворили крупные и средние компании, в частности «Зерафшан-Ньюмонт», британскую «Оксус».

Москва оказалась прагматичной и поддержала Ташкент в андижанском вопросе. Несмотря на это, узбекские власти стремились восстановить связи с Западом. С 2008 года между Ташкентом и Россией появились признаки недопонимания, зато поднялся градус в узбекско-американских отношениях. База НАТО в Термезе функционировала эффективно, и ею пользовались и ВВС США. Благодаря Берлину были сняты санкции в отношении Ташкента, Вашингтон и Брюссель стали желанными партнерами. Кроме того, долг перед Западом в размере 6 млрд долларов позволял добиться политических уступок.

- Население Узбекистана стремительно растет. Что такое для Ташкента демографический фактор: «рычаг» усиления своих позиций в регионе или проблема, которая не позволяет ему эффективно бороться с бедностью и наращивать свой потенциал?

- Демографический рост стал следствием советской политики в сфере народонаселения, а также традиций многодетного восточного общества. В итоге численность граждан быстро росла: если в 1970 году она составляла 11,79 млн человек, то в 1990 году - 20,32 млн, а на 1 января 2010 года - 28,0 млн человек. Только за один 2009 год естественный прирост достиг 510 тыс. человек, особенно в сельской местности. А это впечатляющие показатели.

Среднегодовая численность занятых в народном хозяйстве в 1985 году составляла 6,61 млн человек, в 1990 году - уже 7,94 млн. Хотя были сложности с трудоустройством, плановая экономика быстро решала этот вопрос. Другое дело, что это сказывалось на экономической эффективности и производительности труда, не было мотивации. И с конца 80-х годов ХХ века появился «черный» рынок труда - мардикеры.

Рыночная экономика поставила все на свои места и при этом обострила ситуацию. Хотя официальных данных по занятости населения нет, по оценкам экспертов, это порядка 12 млн человек. При этом слабая экономика не предполагает высоких заработков, а частный сектор пользуется дешевой рабочей силой и материально не стимулирует рост производительности труда.

В итоге порядка 2 млн граждан работает в теневой экономике, где получает оплату в кэше. Это не улучшает экономические показатели республики, но позволяет ей сгладить социальные противоречия. Второй фактор - миграция трудовых ресурсов. Около 2 млн узбеков трудятся в России, Украине, Казахстане. Они ежегодно пересылают на родину семьям до 2-2,5 млрд долларов, т.е. 7-10 процентов от ВВП Узбекистана.

Таким образом, страна не может рационально распорядиться значительными людскими ресурсами. Ташкент еще не научился управлять своими демографическими процессами, поэтому рост населения несет угрозу не только экономике и стабильности Узбекистана, но и региону.

- В свое время Ташкент мог оказывать влияние на Кабул. Не будем забывать небезызвестного генерала Рашида Дустума. Однако он оказался выбитым из «кадровой обоймы» афганского лидера Хамида Карзая. Сохранились ли у Ташкента рычаги влияния на Кабул? И какие у него интересы в этой стране?

- Узбекистан оказывал частичное влияние на соседнее государство с начала 1990-х годов, на севере которого проживали этнические узбеки. Афганское правительство не могло контролировать ситуацию в стране, поэтому отношения между Ташкентом и Кабулом были сложными. У Узбекистана не было ресурсов для того, чтобы поддержать стабильность в Афганистане, а действия ООН и других «арбитров» оказались неэффективны.

Поэтому Ташкент заключил сделку с Рашидом Дустумом. Генерал должен был обеспечивать стабильность на южной границе Узбекистана взамен на поставки по льготным ценам продовольствия, энергоресурсов и боеприпасов. Но, как известно, Дустум не сдержал слова и позорно бежал, когда ситуация осложнилась. С тех пор Ислам Каримов не делает на него ставку.

После падения режима талибов Ташкент заключил с Кабулом экономические соглашения. Доля Афганистана во внешней торговле Узбекистана достигла 3,3 процента, а товарооборот с 2008 года вырос на 34,6 процента. Ташкент осваивает соседний рынок. В 2008 году объем его экспорта составил 520 млн долларов, а в 2009 году - 703,8 млн долларов, был произведен импорт товаров на сумму 2,6 млн и 0,1 млн долларов соответственно. Строительство железной дороги от ст. Хайратон до Мазари-и-Шариф форсирует этот процесс.

Ташкент получает экономические дивиденды от соседства с Афганистаном, но сталкивается с политическими издержками. Соседняя страна является источником террористических угроз, нелегального оборота наркотических средств и оружия. Ввиду чего Узбекистан вынужден тратить большие средства на оборонные расходы. Безусловно, влияние на Кабул у Ташкента имеется, хотя там сильны другие игроки. Просто позиции самого Карзая внутри Афганистана незначительны.

- Последние полгода Узбекистан и Таджикистан обменивались заявлениями по поводу водно-энергетических ресурсов региона. Это политическая игра или острая проблема?

- Это и игра, и проблема. Наши страны были связаны общей энергосистемой, и до распада СССР она работала относительно эффективно. Независимость провела границы, интересы и условия распределения водных ресурсов изменились.

Узбекистан опасается усиления Таджикистана, ибо это окажет влияние на персоязычные регионы, в частности Самарканд и Бухару. Ташкент стремится сделать его зависимым через транзит грузов и газ. В свою очередь Душанбе нашел рычаг давления на соседа - это вода. ГЭС - это не только регулирование стоков, но и электричество. Поэтому строительство Рогунской ГЭС - это фактор полной энергетической независимости и оружие против Ташкента.

Короче, все друг от друга зависимы, но делают вид, что правы только они, а не оппонент. Это не способствует интеграции и взаимопониманию. Более того, это источники новых конфликтов.

- Эксперты часто противопоставляют Ташкент и Астану, дескать, это соперники за «лавры лидерства» в регионе. Но никто не оценивал потенциал сотрудничества двух стран. На ваш взгляд, как обе страны могут изменить политический и экономический облик нашего региона?

- Мы все увязаны в технологических и кооперационных связях. Без Казахстана не может быть транзита узбекских грузов в Россию, Европу. Ташкенту нужна казахстанская мука, а Астане - сельхозпродукты, хлопок. Есть общие экологические, водные и земельные проблемы, но нет эффективного взаимодействия по их решению. Потенциал сотрудничества пока низкий.

Пограничная торговля - это реальный шаг к урегулированию многих проблем региона. Дайте свободу там, а дальше все пойдет как по маслу, лишь бы чиновники не стали искать ниши для корыстных интересов. Пора наладить банковское сотрудничество, решить таможенные вопросы и т.д.

Страны Центральной Азии имеют богатые сырьевые ресурсы, неприхотливую и дешевую рабочую силу, собственную армию потребителей и капитал. Но нет рынка, который позволил бы все эти разрозненные элементы заставить работать на процветание народов, стимулировать рост экономик. И здесь крайне важна позиция Астаны и Ташкента, крупнейших игроков Центральной Азии.

- Логично будет спросить: какие объективные причины мешают двум странам (Казахстану и Узбекистану) взять и сплотиться, начать координировать свои действия в регионе, совместно генерировать проекты?

- Совместные проекты нашли отражение еще в планах интеграции Единого экономического пространства от 1994 года, и где они? Были и другие проекты, но реализована лишь небольшая часть. Страны имеют разновекторную ориентацию, разные подходы к политическому и экономическому моделированию, из-за этого возникают нестыковки. За 20 лет мы далеко ушли друг от друга, хотя при Союзе считались одним экономическим регионом.

- Было бы интересно узнать, как в Узбекистане на уровне экспертного сообщества оценивают Казахстан. Чем Астана является для Ташкента: буферной зоной, трансграничным государством, страной, которая компенсирует неурядицы в регионе?

- Вопрос непростой. Экономический рост и политическое усиление Казахстана вызывает уважение у экспертов. Они понимают, что сейчас ключом региона становится именно Астана, а не Ташкент. Поэтому от позиции казахстанских властей зависит многое. Но мнение экспертов по отношению к вашей республике неоднозначно. Одни считают, что это будущий противник, другие - партнер, третьи - страна, способная оказывать влияние на другие республики, сближать всех. Какой прогноз окажется жизнеспособным, покажет время и позиция самой Астаны.

- Большое спасибо за беседу!

Екатерина БОЛЬГЕРТ, Алматы


Больше новостей в Telegram-канале «zakon.kz». Подписывайся!

сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
Текст с ошибкой:
Комментарий:
Сейчас читают
Интересное
Архив новостей
ПнВтСрЧтПтСбВс
последние комментарии
Последние комментарии