Перспективы развития понятия иммунитета в юридической науке и законодательстве /А. Кишкембаев/

Zakon.kz Zakon.kz

Автор судья районного суда № 2 Сарыаркинского района г. Астаны, кандидат юридических наук А. Кишкембаев считает, что представляется важным осуществление вопросов совершенствования правовых иммунитетов посредством их преломления через конституционно-правовую материю.

 

Иммунитет, будучи общеправовой категорией, сохраняя сущностную трактовку, которая дается ей общей теорией права, в различных его отраслях несет разную научную нагрузку. Вопросы определения отраслевой принадлежности отдельных его видов должного внимания в специальных исследованиях не получили. Традиционно рассматривая нормы, касающиеся депутатского иммунитета, как конституционно-правовые, ученые справедливо замечали, что часть норм государственно-правового института депутатского иммунитета выполняет двойную роль, регулируя, с одной стороны, уголовно-процессуальные, с другой - государственно-правовые отношения. Это дало основание российским авторам Ф.А. Агаеву и В.Н. Галузо утверждать, «что мы имеем дело не только с государственно- правовым институтом депутатского иммунитета, но и с нормами, претендующими на статус одноименного самостоятельного смежного уголовно-процессуального института» /1/.

Перспективы развития понятия иммунитета в юридической науке и законодательстве

 

Перспективы развития понятия иммунитета в юридической науке и законодательстве /А. Кишкембаев/Автор судья районного суда № 2 Сарыаркинского района г. Астаны, кандидат юридических наук А. Кишкембаев считает, что представляется важным осуществление вопросов совершенствования правовых иммунитетов посредством их преломления через конституционно-правовую материю.

 

Иммунитет, будучи общеправовой категорией, сохраняя сущностную трактовку, которая дается ей общей теорией права, в различных его отраслях несет разную научную нагрузку. Вопросы определения отраслевой принадлежности отдельных его видов должного внимания в специальных исследованиях не получили. Традиционно рассматривая нормы, касающиеся депутатского иммунитета, как конституционно-правовые, ученые справедливо замечали, что часть норм государственно-правового института депутатского иммунитета выполняет двойную роль, регулируя, с одной стороны, уголовно-процессуальные, с другой - государственно-правовые отношения. Это дало основание российским авторам Ф.А. Агаеву и В.Н. Галузо утверждать, «что мы имеем дело не только с государственно- правовым институтом депутатского иммунитета, но и с нормами, претендующими на статус одноименного самостоятельного смежного уголовно-процессуального института» /1/.

Поскольку нормы конституционного права, оказывая в той или иной степени воздействие на общественные отношения, в одних сферах жизни регулируют их непосредственно и в полном объеме, а в других - основополагающие, т.е. такие, которые предопределяют содержание остальных отношений в этих сферах, то представляется важным осуществление вопросов совершенствования правовых иммунитетов посредством их преломления через конституционно-правовую материю. При этом следует помнить, что конституционно-правовой иммунитет нельзя воспринимать как автоматическое сложение так называемых отраслевых видов иммунитетов или абсолютное их подобие, его характер должен соответствовать характеру государственных функций, выполняемых лицами, им обладающими. Данный иммунитет предстает в общности общесистемных признаков, присущих правовому иммунитету в целом, а также в тех свойствах и качествах, свидетельствующих о его своеобразии как автономного правового явления.

В.О. Лучин отмечает, что «интегративные свойства, проявляющиеся в системообразующей функции Конституции, находят свое выражение в том, что те или иные конституционные нормы, вовлекая в орбиту своего функционирования подчас ряд институтов одной, а нередко и нескольких отраслей права, приводят в действие правовой комплекс, отраслевая принадлежность компонентов которого как бы отступает на второй план» /2/.

Иначе говоря, конституционное право воздействует на всякий объект и любую сферу общественной жизни. И его нормами считаются не только нормы отрасли, непосредственно связанные с Конституцией, но и те, что закреплены в других источниках конституционного права. Наделение правовым иммунитетом, как правило, связано с отношениями, возникающими в сфере осуществления государственной власти, с властеотношениями, более того, оно обусловлено ими. Конституционное право, по мнению М.В. Баглая, «составляет исходную точку развития властно-правовых процессов и призвано стать началом для сложного и целенаправленного взаимодействия всех госорганов, но при отсутствии внутреннего единства оно способно породить разлад в их действиях, конституционные кризисы и хаос в государственной жизни. Эта системообразующая функция конституционного права требует от него четкого закрепления объема полномочий, задач и статуса органов управления, порядка их образования, компетенции, форм деятельности» /3/.

Разнообразие конституционно-правовых отношений, многослойные юридические связи между субъектами делают затруднительным достижение в литературе единства в определении круга их субъектов. Тем не менее все авторы единодушны в том, что субъектами конституционного права являются госорганы и должностные лица /4/. О.Е. Кутафин, оговаривая действия Верховного суда РФ по пользованию в пределах своих прав и обязанностей правом законодательной инициативы, отмечает, что при его реализации он участвует в конституционных правоотношениях. То есть среди органов государства нет, и не может быть таких, кого можно было однозначно исключить из числа субъектов этих отношений /5/. Из сказанного следует, что все органы государства могут быть таковыми; в силу специфики их регулирования правовое положение любого госоргана прямо либо опосредованно воспроизводится в нормах конституционного права. Это естественно усложняет выявление специфических признаков конституционно-правового иммунитета.

Небезынтересным является вопрос, не получивший однозначного ответа в законодательстве и доктринальных источниках: допустимо ли установление каких-либо иных иммунитетов, не нашедших отражения в конституциях. Ряд российских ученых, в том числе С.А. Авакьян, считают, что это возможно /6/. Вероятность расширения перечня лиц, обладающих правовым иммунитетом, обусловлена, по их мнению, самой спецификой конституционно-правового регулирования, в ходе которого право, регулируя одни группы отношений в полном объеме, касается других в части основополагающих начал и принципов, являющихся ориентирами для отраслевого правового регулирования /7/.

Именно потому, что институт правового иммунитета представляет собой отклонение от конституционного принципа о равенстве всех перед законом и судом, Конституция РК прямо установила его в качестве гарантии деятельности строго определенных лиц. Определив, тем самым, круг лиц, обладающих неприкосновенностью, она как бы исключила возможность расширения их перечня посредством принятия нормативно-правовых актов. Однако, на наш взгляд, несмотря на это обстоятельство, правы те, кто считает, что наделение иных лиц статусом неприкосновенности посредством правовых актов не противоречит её положениям. Необходимость наделения неприкосновенностью Уполномоченного по правам человека, членов избирательных комиссий и комиссий по проведению референдума, председателя и членов Счетной комитета и т.д. обуславливает принятие об этом соответствующих правовых документов.

При определении критериев выделения конституционно-правовых иммунитетов, как самостоятельного вида, необходимо руководствоваться тем, что правовой иммунитет - элемент специального статуса лица, выполняющего государственно и общественно значимые функции. Согласно теории права «статус субъекта права» - совокупность, система, комплекс основных прав и обязанностей, принадлежащих субъекту, и установленных нормами объективного права независимо от его участия в конкретных правоотношениях /8/. В литературе различают общий и специальный статус: первый предусматривает одинаковые, общие для каждого вида субъектов права и обязанности; второй рассматривается, как его права и обязанности, конкретизирующие и дополняющие общие права и обязанности, исходя из социального, служебного или иного положения субъекта /9/.

Поскольку правовой иммунитет - это элемент специального правового статуса, то его обладателями, по мнению Н.С. Сопельцовой, являются лица, имеющие конституционно-правовой статус /10/. Аналогичная мысль была высказана до нее
Н.А. Богдановой. По ее утверждению, правовое положение далеко не всякого государственного органа обретает форму конституционно-правового статуса, поскольку в зависимости от конкретного вида органов и должностных лиц этот их статус получает подробное и исчерпывающее закрепление в нормах конституционного права (органы законодательной власти, глава государства, Уполномоченный по правам человека), либо конституционно-правовое регулирование их правового состояния приобретает характер основных, общих принципиальных положений, правовых ориентиров (органы судебной власти, прокуратуры и т.д.) /11/. То есть важно не забывать, что не все государственные институты непосредственно связаны с воплощением верховной власти народа.

В этом смысле необходимо согласиться с мнением А.Н. Кокотова в той части, что само по себе закрепление в Конституции конкретного государственного института еще не является достаточным основанием для полного отнесения его к сфере верховного управления; важен также его конституционный статус в целом, положение, в которое его ставит Конституция по отношению к иным государственным институтам /12/.

Указанные ученые предлагают включить в круг лиц, обладающих конституционно-правовым иммунитетом должностных лиц, непосредственно участвующих в осуществлении государственной власти: Президента страны, депутатов, судей Конституционного суда. Представляется, что такая точка зрения в определенном смысле является верной. Более того, она созвучна тому, что имеет место в Казахстане. Анализ казахстанского законодательства позволяет сказать, что правовым иммунитетом (в различной форме и в различных пределах) в стране обладают: Президент РК (ст. 47 Конституции РК); депутаты Мажилиса и Сената Парламента РК (ст. 52 Конституции РК); члены Конституционного Совета (ст. 71 Конституции РК); судьи Верховного Суда РК, судьи всех судов общей юрисдикции, специализированных, военных судов (ст. 79 Конституции РК); Генеральный прокурор РК (ст. 83 Конституции РК). Основной закон страны не содержит сведений об иных видах иммунитета, и, как уже было замечено в отношении Конституции РФ, он также не упоминает о возможности наделения им других субъектов, непосредственно участвующих в осуществлении государственной власти. Помимо этого, в Конституции РК нет правовой нормы касательно иммунитета лиц, зарегистрированных в качестве кандидатов для избрания на должности Президента РК и депутатов Парламента. Несмотря на спорность их отнесения наряду с Уполномоченным по правам человека, председателем и членами Счетного комитета, членами избирательных комиссий и комиссий по проведению референдума к той или иной ветви власти, их необходимо наделить правовыми иммунитетами, поскольку они выполняют значимые функции государственной власти либо участвуют в формировании высших её органов. Это обстоятельство обуславливает принятие об этом соответствующих правовых документов.

 Следует также констатировать, что термин «иммунитет», несмотря на традиционность его применения в международном праве, во внутреннее законодательство РК все еще не введен. Соответствующий иммунитету институт предусмотрен им, но он обозначен иным термином - «неприкосновенность». В частности, ст. 47 Конституции РК содержит положение о том, что «Президент РК, его честь и достоинство неприкосновенны», ч. 5 ст. 1 Конституционного закона «О Президенте РК», ст. 3 Конституционного закона «О первом Президенте РК - Лидере нации» содержит аналогичное указание; неприкосновенность чести и достоинства экс-Президента РК предусмотрена в Конституционном законе «О Президенте РК»; о депутатской неприкосновенности сказано в ст. 52 Конституции РК и ст. 32 Конституционного закона «О Парламенте РК и статусе его депутатов». Только лишь УПК РК, предусматривающий особенности производства по делам лиц, обладающих привилегиями и иммунитетом от уголовного преследования, использует этот термин.

На недопустимость несоответствия терминов внутреннего законодательства и международного права неоднократно обращалось внимание исследователей. Ими было предложено приблизить терминологию внутреннего законодательства к международным стандартам, а в теории права использовать термины, адекватные терминам и понятиям международного права /13/. Предложение об унификации терминологии, на наш взгляд, является приемлемым и для нас.

Отсутствие единства терминологии в казахстанском законодательстве нарушает согласованность между нормативными актами, свидетельствуя, тем самым, о его погрешностях. Поэтому, несмотря на то, что правовая неприкосновенность - лишь один, хотя и весьма важный элемент иммунитета, было бы целесообразным заменить в ряде случаев понятие «неприкосновенности» на «иммунитет». Это отвечало бы правилам законодательной техники. Как видится, в сложившейся ситуации в силу предписаний ст. 4 Конституции РК о том, что международные договоры имеют приоритет перед законами республики, его правила обязательны для исполнения, в том числе в части обусловленных ими терминов и понятий. Из сказанного вытекает обязанность законодателя привести совокупность терминов национального законодательства в соответствие с международными эталонами.

Поскольку иммунитет, представляя собойобщеправовую категорию, входящую в систему правовых отклонений от принципа равноправия, наделяет своих обладателей определенными преимуществами, то в целях его совершенствования прежде всего необходимо выяснить, как эти преимущества, выражающиеся в форме дополнительных прав или освобождения от обязанностей, корреспондируют с принципом правового равенства.При этом нужно отталкиваться от того, что обще конституционный принцип равноправия, как и любой другой принцип, - общее правило с исключениями, в котором последние представляют собой необходимую составную часть содержания этого правила, а не только изъятие из него. В этом смысле заслуживает внимания высказывание М.В. Баглай о том, что «равноправие не означает, что право вообще не может устанавливать привилегии и льготы» /14/. Правовое равенство, будучи сложным явлением правовой жизни, обладает нормативными, социологическими и философско-идеологическими характеристиками, внутренней структурой, исторической детерминированностью и социальной ценностью. Оно касается сущностных черт права, ибо сущность социальных явлений, порожденных человеком, состоит в роли, которую они играют в общественной жизни. При развитии права применяются качества формальной определенности и всеобщности правовой нормы, которые способны обеспечить регулятивный эффект. В свою очередь, возможность выразить нормативную мысль при помощи логико-языковых средств (понятий и суждений) и всеобщность - максимальная степень распространенности общественных отношений, их видов, вариантов среди членов общества, в совокупности дают уравнивающе-нивелирующий результат по отношению к социальной действительности, подвергающейся правовому регулированию /15/. Одновременно равноправие представляет собой лишь один из важных компонентов более сложного и объемного понятия - равенства. Равенство, как философско-социологическое, и равноправие, как государственно-правовое понятие находятся в диалектическом соотношении. «Равенство является системой общественных отношений, в которых практически реализуется равенство возможностей, предусмотренных социальными нормами. Равноправие же - это основная, наиболее существенная часть равенства, в которой реализуется закрепленное в праве, как правовой статус личности и гарантированное государством равенство правовых возможностей граждан» /16/.

Суть и реализация законов должны отвечать принципу формального равенства, пользование предоставленными законом правами не должно причинять урон интересам и правам других. Принцип формального равенства не означает возможность толковать закон в чью-то пользу, а, наоборот, он дает для всех возможность защитить законные права. По сути, основными оценками правового равенства граждан является их возможность вольно производить правовой выбор, пользоваться заключенным в правах и свободах равным потенциалом. В качестве конституционного принципа правового положения человека и гражданина под равноправием имеется в виду формальное равенство прав, свободы обязанностей или формально равная мера свободы всех членов общества. При этом первостепенным долгом гражданина и человека выступает согласно ч. 1 ст. 34 Конституции РК обязанность соблюдать ее и законы РК.

Иммунитеты не противоречат этим требованиям, и в их содержании отсутствует какая-либо дискриминационная функция, их наличие в правовой жизни общества - результат объективной действительности, поскольку право не возникает само по себе, на «пустом месте», в отрыве от общества. Оно «выражает государственную волю общества, обусловленную экономическими и духовными, а также национальными, религиозными, демографическими, природными и другими условиями его жизни» /17/. Иммунитет, как общеправовая категория, представляет собой один из способов адекватного воссоздания таких условий в юридических нормах.

В условиях равных возможностей и шансов, представленных свободным, независимым и равным личностям, неравенства в уже приобретенных правах выступают как результаты действия конституционного принципа равноправия, составляя, тем самым, его специфику. Оставить это без внимания нельзя, ибо «строгое соблюдение формального равенства может привести к усугублению действительного неравенства, полное же искоренение неравенства означает восстание против человеческой природы» /18/. Принцип равноправия характеризует прежде всего общий (конституционный) статус субъекта. Между тем, общий правовой статус - это статус человека, как гражданина, члена общества, государства, имеющий единое для всех качество и не отражающий различий в положении субъектов /19/. Не исключено, что превращение правового равенства в догму может привести к нарушению справедливости, в связи с чем определенные отступления от принципа равноправия учреждаются законодателем вполне сознательно.Так, в уголовном праве к положениям, легализующим справедливое неравенство, относятся «смягчающие обстоятельства», которые, оставляя достаточно свободы для проявления воли и компетенции судьи, базируются в определенной степени на различиях между людьми, оправдывая одинаковое отношение к подсудимым при вынесении приговоров /20/. Отступление от принципа равноправия через представление законных преимуществ по признакам принадлежности к той или иной категории лиц вызывается необходимостью установления справедливости, поскольку наше государство является социальным. Все это дает основание полагать, что отдельные виды преимуществ, а именно иммунитеты не должны восприниматься в качестве негативных исключений из принципа равноправия, их недопустимо считать неправомерными, нарушающими принципы равенства перед законом и судом. В этой связи обоснованно мнение Ю.В. Капраловой в той части, что «неважно, как мы назовем преимущества, главное, чтобы достигались социально полезные и справедливые результаты, ради которых они были учреждены» /21/. В регулировании общественных отношений каждая правовая категория и юридическое средство занимают свое место. Неиспользование или использование не по назначению тех или иных понятий, определяющих конкретную правовую реальность, привносит излишнюю противоречивость в правовую систему.

Наиболее традиционным видом иммунитета является иммунитет государств. Согласно теории функционального иммунитета они пользуются иммунитетом только в том случае, если действуют как суверенные. Если же государство выступает в качестве частного лица, совершая внешнеторговые операции, или же занимается какой-либо иной коммерческой деятельностью, то оно иммунитетом не пользуется.

Действующее законодательство РК,как правило, исходит из абсолютного признания принципа иммунитета государства во всех случаях, независимо от характера действий государства и его органов. В Казахстане действует процессуальный закон, регулирующий правоотношения с участием иностранных государств, юридических лиц и граждан в случаях предъявления к ним иска, привлечения их в качестве третьего лица, наложения ареста на имущество, принадлежащее им и находящееся на территории РК, и принятие по отношению к ним других мер по обеспечению иска, обращению взыскания на имущество в порядке принудительного исполнения решения суда.

Российское законодательство (ст. 213 АПК РФ) предусматривает предъявление в арбитражном суде иска к иностранному государству, при этом особенности ответственности в отношениях с участием иностранных юридических лиц, граждан и государств должны определяться законом об иммунитете государства и его собственности. Между тем такого закона в России нет. Его нет и в законодательстве Казахстана, в то время, когда несоответствие между нормами международного права и процессуальным законодательством в понимании иммунитета государств, юридических лиц и граждан может в определенном смысле нанести прямой ущерб коммерческим интересам страны.

 

 

 

Литература

1. Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М.: ТЕИС, 1998. С. 15-19.

2. Лучин В.О. Конституция РФ. Проблемы реализации. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2002. С. 42.

3. Баглай М.В. Конституционное право РФ. М., 1998. С. 6.

4. Основин В.С. Советские государственно-правовые отношения. М., 1965. С. 34; Миронов О.О. Субъекты советского государственного права. Саратов. 1975. С. 12; Богданова Н.А. Система науки конституционного права. М., 2001. С. 48-55; Кутафин О.Е. Предмет конституционного права М., 2001. С. 320.

5. Кутафин О.В. Предмет конституционного права. М.: Юристъ, 2001. С. 320.

6. Авакъян С.А. Федеральное собрание - парламент России. М., РЮИД. 1999. С. 88.

7. Сопельцова Н.С. Иммунитеты в конституционном праве РФ. Дисс. канд. юр. наук. Челябинск. 2003. С. 71.

8. Комаров С.А. Общая теория государства и права. Курс лекций. М., 1995. С. 209; Алексеев С.С. Государство и право. Начальный курс. 3-е изд. перераб. и доп. М., 1996. С. 86.

9. Бахрак Д.Н. Административное право. Учебник. Общая часть. М., 1993. С. 33-41; Лебедев А.Н. Статус субъекта РФ (основы концепции, конституционная модель, практика). М., 1999. С. 27. Якимов Л.Ю. Статус субъекта права (теоретические вопросы). Государство и право. 2003. № 4. С. 5-10.

10. Сопельцова Н.С. Иммунитеты в конституционном праве РФ. Дисс. канд. юр. наук. Челябинск. 2003. С. 73.

11. Богданова Н.А. Система науки конституционного права. М., 2001. С. 52.

12. Кокотов А.Н. Конституционное право в российском праве. Понятие, назначение и структура. Правоведение. 1998. № 1. С. 19.

13. Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М.: ТЕИС, 1998. С. 9.

14. Баглай М.В. Конституционное право России. М., 1998. С. 173.

15. Нормы советского права. Проблемы теории. Под ред. М.И. Байтина и В.К. Бабаева. Саратов. 1987. С. 82.

16. Сокуренко В.Г., Савицкая А.Н. Право, свобода, равенство. Львов. 1981. С. 136.

17. Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правоприменение на грани двух веков). Саратов. 2001. С. 59.

18. Люшер Ф.К. Конституционная защита прав и свобод личности. М., 1993. С. 229.

19. Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов. 1987. С. 66.

20. Фритцханд М. Марксизм, гуманизм, мораль. М., 1976. С. 144.

21. Капралова Ю.В. Конституционные основы равноправия граждан РФ. Автореф. дис. канд. юр. наук. Ростов-на-Дону. 2001. С. 14.

 

 

zkadm
Следите за новостями zakon.kz в:
Поделиться
0
КОММЕНТАРИИ
Главная Топ LIVE Все
Будьте в тренде!
Включите уведомления и получайте главные новости первым!

Уведомления можно отключить в браузере в любой момент

Подпишитесь на наши уведомления!
Нажмите на иконку колокольчика, чтобы включить уведомления