Новости
В других СМИ
Загрузка...
Читайте также
Новости партнеров

Проблемы ограничения конституционных прав личности в уголовном процессе Республика Казахстан

Кандидат юридически наук

Фото : 12 мая 2014, 17:56

Проблема ограничения основных прав и свобод человека является одной из актуальных и фундаментальных проблем современной правовой практики и теории не только Казахстана, но и всего мира.

Статьи 16 , часть 1 ст. 25 и часть 2 статьи 18 Конституции РК, оговаривая возможность ограничения закрепляемых ими прав на неприкосновенность личности и жилища, тайну переговоров и переписки, не содержат четких указаний о допустимых основаниях и пределах таких ограничений, а лишь отсылают к закону.

Сама по себе отсылка к закону, в котором должны нормативно устанавливаться ограничения конституционных прав, недостаточна, она может исключить произвол правоприменителя, но не законодателя. Было бы заблуждением думать, что для обеспечения конституционных прав достаточно лишь предусмотреть в законе основания и порядок их ограничения. Вопрос в том, каким должен быть этот закон, какими основаниями и пределами в законе должны быть обставлены эти ограничения, чтобы не допустить выхолащивания конституционных прав, избежать возможность их чрезмерного ограничения. Ведь формально то или иное право может быть ограничено законом практически в любом объеме, что в итоге сведет на нет его содержание; законные основания для ограничения прав могут быть безбрежны, сроки их применения – беспредельны, процедура их санкционирования – несправедлива, порядок их проведения – ненадежным. Поэтому вопрос, об основаниях и пределах ограничения конституционных прав уголовно-процессуальным законом, является принципиальным и требует особого внимания, ведь построение уголовного процесса и положение личности в государстве стоят в тесной взаимосвязи друг с другом.

В числе принципов уголовного процесса особняком стоит группа принципов, непосредственно характеризующих правовой статус личности в уголовном процессе независимо от ее процессуального положения ( ст.ст. 13-18 УПК РК). Их питают фундаментальные права личности, закрепленные в соответствующих конституционных нормах.

1. Принцип обеспечения права на тайну переписки и переговоров . Данный принцип производен, «генетически вторичен» от права на неприкосновенность частной жизни, на что указывает его расположение в ст. 18 Конституции РК и что следует из его сущности как гарантии права каждого устанавливать и поддерживать отношения с другими людьми и возможность свободно обмениваться с ними информацией личного характера, не опасаясь, что она станет известна третьим лицам.

В действующем законодательстве основные черты анализируемого принципа раскрываются в ч. 2 ст. 18 Конституции РК и ст . 16 УПК РК, которые устанавливает правила, без соблюдения которых органы государства не вправе ограничивать тайну переговоров и переписки.

Сфера действия этого принципа определяется подходом законодателя и правоприменителя к определению информации, которая образует предмет охраняемой законом тайны переговоров и переписки и способов связи, при помощи которых эта информация может передаваться.

Слово «тайна» в рассматриваемом принципе во многом относится не к содержанию сведений, передаваемых при помощи средств связи, а к значению и способам этой связи (коммуникации). Здесь достаточно отметить, что в ч. 2 ст. 18 Конституции при словосочетании «переписка, телефонные переговоры, почтовые, телеграфные и иные сообщения» отсутствует прилагательное – «частная» как в словосочетании «частная жизнь». Право на тайну переговоров и переписки – это право каждого на установление коммуникации с другими людьми на неформальной основе без цензуры и вмешательства. Содержание коммуникации в данном случае не имеет значения. Она может включать в себя самые разнообразные по своему характеру сведения, не обязательно составляющие тайну частной жизни. Вместе с тем, выяснить, какие именно сведения содержатся в телефонных переговорах, почтовых и иных сообщениях, составляют они тайну частной жизни или нет, нельзя без их предварительного «изъятия», но тогда уже возникает риск нарушения тайны частной жизни. Поэтому резюмируется, что любые сведения, которыми обмениваются между собой частные лица при помощи средств связи, даже если они реально и не содержат в себе никаких личных и семейных тайн, составляют тайну частной жизни. По этой причине любые телефонные переговоры между частными лицами подпадают под понятие «частной жизни», а действие рассматриваемого принципа распространяется как на деловые, так и на частные телефонные переговоры, если даже последние ведутся по телефону, установленному на рабочем месте.

На основании изложенного, предлагается следующее теоретико-правовое понятие тайны телефонных переговоров и переписки как принципа уголовного процесса, которое необходимо закрепить в УПК РК. Информацией, составляющей тайну переписки и телефонных переговоров, следует считать любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью средств коммуникации, включая сведения об участвующих в коммуникации сторон и оказываемых им услугах связи.

Ограничение тайны телефонных переговоров и переписки допускается при наложении ареста на почтово-телеграфные сообщения, их осмотре и выемке в учреждениях связи ( ст. 235 УПК РК), перехвате сообщений ( ст. 236 УПК РК), прослушивании и записи переговоров ( ст. 237 УПК РК), которые могут производиться исключительно с санкции прокурора.

В целях укрепления гарантий против чрезмерного ограничения законодателем права на тайну телефонных переговоров и переписки неопределенного круга лиц и предупреждения возможных злоупотреблений со стороны правоприменителя выдвинут ряд предложений по совершенствованию регламентации оснований и порядка производства следственных действий, сопряженных с вмешательством в осуществление данного права:

а) Предлагается ограничить круг лиц, переписка и переговоры которых в соответств ии с ч. 1 ст. 235 и ч. 1 ст. 236 УПК РК могут стать предметом контроля, только подозреваемым, обвиняемым и лицами, которые могут передавать подозреваемому, обвиняемому интересующую следствие информацию или получать таковую от него при помощи средств связи.

б) Поскольку прослушивание переговоров и перлюстрация переписки не являются, как показывает практика, ни единственным, ни лучшим способом получения доказательств по делу, предлагается ограничить их применение случаями, когда получение искомой информации иным путем невозможно или чрезмерно затруднено.

в) При прослушивании переговоров и перлюстрации переписки обвиняемого должна быть исключена всякая возможность нарушения конфиденциальности его коммуникаций со своим защитником. В этих целях в УПК РК необходимо предусмотреть не только запрет на контроль переписки и переговоров обвиняемого, его родственников или близких с защитником, но и обеспечить возможность технической реализации данного запрета.

г) Предлагается закрепить в ст.ст. 235 и 236 УПК РК обязанность следователя после прекращения мер, предусмотренных в этих статьях, немедленно уведомить заинтересованное лицо о факте их проведения, что даст для него возможность для своевременного обжалования применения этих мер.

д) Предлагается установить предварительный судебный контроль за перлюстрацией корреспонденции и предварительный и текущий судебный контроль за прослушиванием переговоров в целях предотвращения возможности злоупотребления этой мерой.

2. Принцип неприкосновенности личности . Почти во всех странах неприкосновенность личности традиционно увязывают с процедурой «Хабеас корпус». Ее усматривают в том, что никто не может подвергнуться задержанию или аресту иначе, как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдении форм, предписанных законом. В Конституции РК принцип неприкосновенности личности закреплен в ст. 16. Часть 1 этой статьи гласит: «Каждый имеет право на личную свободу», а часть 2 устанавливает: «Арест, содержание под стражей допускаются только в предусмотренных законом случаях и лишь с санкции суда или прокурора, с предоставлением арестованному права судебного обжалования. Без санкции прокурора лицо может быть подвергнуто задержанию на срок более 72 часов».

В отечественном уголовном процессе личная свобода ограничивается при избрании в отношении подозреваемого, обвиняемого мер пресечения и, прежде всего, ареста, домашнего ареста и подписки о невыезде, основания для применения которых установлены в ст. 139 УПК РК. В соответствии с данной статьей закона меры пресечения могут быть применены в отношении обвиняемого при наличии достаточных оснований полагать, что он скроется от предварительного следствия или суда, либо воспрепятствует производству по делу, или будет продолжать заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора.

Анализ УПК позволяет сделать вывод, что процессуальный закон в части регламентации оснований для избрания мер пресечения соответствует, в целом, требованиям международных правовых актов. Совершенствования требует правоприменительная практика, так как именно неправильная трактовка положений закона об основаниях ограничения свободы влечет значительное число нарушений, допускаемых при применении мер пресечения. В связи с этим предлагается следующее понимание оснований для избрания меры пресечения, которые необходимо закрепить в УПК РК или обязательных для правоприменения разъяснениях Верховного Суда РК:

а) Опасность воспрепятствования производству по уголовному делу является основанием для ареста, если она исходит от самого обвиняемого, актуальна на момент избрания или продления ему срока применения этой меры пресечения, а сами действия обвиняемого, рассматриваемые как препятствие производству по делу, носят противоправный характер.

б) Опасность продолжения преступной деятельности выступает основанием ареста, если преступление, на предупреждение которого направлена данная мера, обладает достаточной степенью определенности, а его совершение – достаточной степенью неизбежности.

в) Мера пресечения – арест стражу для обеспечения исполнения приговора может избираться только в отношении осужденного к отбыванию наказания в виде лишения свободы и на время, необходимое для приведения приговора в исполнение.

3. Принцип неприкосновенности жилища.

«Мой дом – моя крепость» эта фраза, высказанная английским юристом Эдуардом Коком (1552-1634) в комментарии к своему трактату «Институции», стала прообразом принципа неприкосновенности жилища, который, в той или иной редакции, закреплен в законодательстве многих стран современного мира.

В ст. 25 Конституции РК закреплено: «Жилище неприкосновенно. Не допускается лишение жилища, иначе как по решению суда. Проникновение в жилище, производство его осмотра и обыска допускаются лишь в случаях и в порядке, установленных законом».

В юридической литературе нет общепринятого подхода к объяснению сущности принципа неприкосновенности жилища. В него включают право на жилье или, наоборот, считают производным от права гражданина на жилище, гарантией права лица на частную собственность, когда в его собственности находится жилище. На наш взгляд, конституционная дефиниция неприкосновенности жилища заслуживает критики. Мы считаем неверным сочетание в одной дефиниции двух самостоятельных прав личности – неприкосновенности жилища и права на жилище. Право неприкосновенности жилища не является первичным или производным от права на жилище или права частной собственности на имущество, это самостоятельные имущественные права, реализующееся в гражданско-правовых отношениях. Каждое из указанных прав самотождественно и самостоятельно по отношению друг к другу. Неприкосновенность жилища должна рассматриваться как гарантия прав на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Когда мы говорим о неприкосновенности жилища, то имеем в виду свободу от таких принудительных мер, которые представляют угрозу для личной безопасности индивидуума, возможности его уединения. Можно сказать, что уголовно-процессуальный закон интересуют, главным образом, лица, проживающие в жилище, а гражданское – само жилище как имущество.

Ограничение неприкосновенности жилища допускается при осмотре жилища ( ч. 12 ст. 222 УПК РК), обыске и выемке в жилище ( ч. 2 ст. 232 УПК РК), которые производиться только с согласия проживающих в нем совершеннолетних лиц или с санкции прокурора .

Прежде всего следует разобраться, о каком согласии говорит законодатель, всех и каждого, кто проживает в подлежащем осмотру, обыску жилом помещении или только тех из них, кто находится в нем на момент производства осмотра.

На наш взгляд, следует исходить из того, что при производстве осмотра жилища, обыска и выемке жилище ограничивается право, принадлежащее не жилищу, а личности, а значит каждого кто проживает в этом жилище, поэтому согласие должно быть получено у всех и каждого из совершеннолетних, кто проживает в жилище. Эта оговорка требует своего закрепления в УПК РК.

Очевидно, что согласие должно быть добровольным, а это значит, что оно не может быть следствием психического давления или ложного информирования, т.е. вынужденным. Поэтому считаем необходимым закрепить в УПК норму, обязывающую следователя перед началом осмотра, обыска и выемке в жилище разъяснить всем проживающим в нем лицам их право не давать согласия на производство этих следственных действий в их жилище без санкции прокурора, равно как и возможность изъятия в ходе осмотра любых предметов, которые, по мнению следователя, могут иметь отношение к уголовному делу. Согласие, полученное под принуждением или у неинформированного лица, является юридически порочным и должно влечь за собой признание произведенного осмотра незаконным, а его результатов недопустимыми доказательствами.

Рассматривая основания и правила производства обыска и выемки в жилище следует указать, что при указании целей этих следственных действий правоприменители упорно применяют в постановлениях стереотипную обобщающую формулировку: найти и изъять «предметы и документы, имеющие значение для дела», без какой-либо их конкретизации. Такая формулировка создает неограниченную сферу поиска, предоставляет обыскивающим возможность изымать любые объекты, тем самым нарушаются имущественные права обыскиваемого, неприкосновенность его жилища, тайна его личной жизни. Эта практика определенно нуждается в совершенствовании. Цель и место проведения обыска определяют его границы и способ осуществления, препятствуют проведению произвольных и сплошных обысков. Постановление о производстве обыска дает право на обследование всех указанных в нем помещений, но при этом обыск должен проводиться способом, который соответствует искомым объектам. Поэтому важно для обеспечения конституционных прав жильцов точного указания в постановлении о производстве следственного действия на место его проведения и предметы, подлежащие обнаружению и изъятию. Цель и место проведения обыска, выемке определяют его границы и способ осуществления и, таким образом, пределы вмешательства в осуществление конституционных прав жильцов. Такие указания дают жильцу возможность убедиться, что усилия обыскивающих не выходят за рамки поиска и изъятия искомых объектов, и обжаловать те их действия, которые в такие рамки не укладываются.


Больше важных новостей в Telegram-канале «zakon.kz». Подписывайся!

сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
Текст с ошибкой:
Комментарий:
Сейчас читают
Читайте также
Загрузка...
Интересное
Архив новостей
ПнВтСрЧтПтСбВс
последние комментарии
Последние комментарии