Теоретико-инструментальный анализ проекта Экологического кодекса Республики Казахстан (Макарова Т.И., Доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой экологического и аграрного права Белорусского государственного университета) (©Paragraph 2019 / 5.0.3.50)

Теоретико-инструментальный анализ проекта Экологического кодекса Республики Казахстан

 

Макарова Т. И.

Доктор юридических наук, профессор,

заведующая кафедрой экологического и аграрного права

Белорусского государственного университета

(г. Минск, Республика Беларусь)

 

Выступление на XVI Международной Атырауской правовой конференции «Недропользование - основа экономики Республики Казахстан» (26 апреля 2019 года)

 

УДК 349.6

 

Республика Казахстан является первым на постсоветском пространстве государством, принявшим в 2007 году кодифицированный законодательный акт - Экологический кодекc [1]. В настоящее время речь идет о разработке и принятии нового Экологического кодекса Республики Казахстан.

На первый взгляд, прошло не так много времени с момента принятия Экологического кодекса Республики Казахстан - не более двенадцати лет, но, возможно, изменились экологические, социально-экономические, внешнеполитические, международные условия, что требует разработки и принятия нового, отвечающего современным условиям законодательного акта? Концепция Проекта Экологического кодекса отвечает на это вопрос следующим образом: «Казахстан предпринимает значительные шаги по переходу к более устойчивой модели развития». Основным программным документом является «Стратегия «Казахстан-2050», в рамках которой поставлена цель: к 2050 году войти в число тридцати самых развитых государств мира и достигнуть фундаментальных показателей развитости государств-членов Организации экономического сотрудничества и развития». Индикаторы государств-членов ОЭСР рассматриваются как базовые ориентиры, в ряду которых доступ к чистым воде и воздуху, полноценным биоресурсам, минимизация вредного воздействия на окружающую среду. Для достижения этой амбициозной цели признается обязательным переход республики к «зеленой» экономике, в результате чего к 2030 году Казахстан сможет восстановить водные и земельные ресурсы и во многом сравняться по средним показателям эффективности использования природного потенциала со государствами-членов ОЭСР и прочими развитыми странами».

Наша позиция состоит в том, что более правильным шагом является не разработка нового Экологического кодекса - весьма трудоемкого и финансово-затратного проекта, а переработка и принятие существующего Экологического кодекса в новой редакции, что, кроме прочего, позволило бы продемонстрировать первенство Республики Казахстан в кодификации экологического законодательства на постсоветском пространстве и проявить уважение к власти Республики Казахстан, принявшей в свое время такое мудрое и далеко идущее решение. В Республике Беларусь именно таким образом проявили уважение к принятию в 1992 году первого в нашем государстве Закона «Об охране окружающей среды»: разработав в 2002 году принципиально новую его редакцию, сохранили как дату его принятия 26 ноября 1992 года с указанием «в редакции от 17 июля 2002 года» [2].

Идея кодификации правовых норм, направленных на регулирование сферы охраны окружающей среды, находит своих последователей в науке и практическое подтверждение принятием такого уровня законодательных актов на протяжении последних двадцати лет. Экологические кодексы приняты в Швеции (1999 г.), во Франции (2000 г.), Кыргызстане (2009 г.). Межпарламентская Ассамблея государств-участников Содружества Независимых Государств (СНГ) в 2006-2007 гг. утвердила принятие Модельного Экологического кодекса (Общая и Особенная части) СНГ [3; 4].

В Российской Федерации, не имеющей на федеральном уровне Экологического кодекса, отдельными субъектами РФ (например, республиками Татарстан[5] и Башкортостан [6], городом Санкт-Петербургом [7]) проведена кодификация правового регулирования для сферы охраны окружающей среды и приняты экологические кодексы. При проведении кодификации в названных выше субъектах Российской Федерации ставилась задача объединения законодательных актов эколого-правового содержания, устранение дублирующих норм, систематизация общих положений [8].

В первое десятилетие XXI века ряд государств также вплотную подошли к принятию кодифицированных законодательных актов в экологической сфере. Так, в Республике Беларусь [9], Российской Федерации [10], Украине [11] были разработаны и вынесены на обсуждение общественности, в том числе и научной, проекты экологических кодексов этих государств. Концепция Экологического кодекса Российской Федерации предполагала включение в его структуру двух частей - общей и особенной с поэтапным введением отдельных глав и разделов особенной части по мере их разработки и принятия, по аналогии с Налоговым и Гражданским кодексами Российской Федерации [8]. В Республике Беларусь Концепция проекта Экологического кодекса, утвержденная Постановлением Совета Министров Республики Беларусь 16 декабря 2005 г. № 1460 включала в его содержание лишь положения, касающиеся охраны окружающей среды, отдельных компонентов природной среды и не содержала норм об использовании природных ресурсов [9], что, по мнению, ученых порождало ряд проблем, которые были «успешно» разрешены непринятием кодифицированного законодательного акта в области охраны окружающей среды [12].

Сложность разработки кодифицированного нормативного правового акта для экологической сферы обусловлена особенностями, имманентно присущими соответствующей отрасли законодательства, главной из которых, безусловно, является комплексный характер эколого-правового регулирования. В теории в качестве предмета этой отрасли признаются общественные отношения, возникающие в сфере взаимодействия общества с окружающей средой по поводу использования и охраны природных ресурсов, охраны окружающей среды и обеспечения экологической безопасности человека [13-16]. Названным общественным отношениям присущ, как экономический (связанный с использованием природных ресурсов в хозяйственной деятельности), так и природоохранный (обусловленный потребностью предупреждения вредного воздействия, сохранения и восстановления природной среды от последствий деятельности человека) характер. Это, в свою очередь, отражается на методе правового регулирования, специфику которого составляет сочетание императивного и диспозитивного начал, что в особенности стало проявляться ввиду включения природных ресурсов (земельных участков, участков лесного фонда, водных объектов, месторождений полезных ископаемых) в гражданский оборот [16, с. 20-21].

Безусловно, сделать подробный теоретико-правовой анализ проекта Экологического кодекса Республики Казахстан вместе с его Концепцией усилиями одного ученого - практически неразрешимая задача, по этой причине мы обращаем внимание на вопросы теоретико-методологического свойства как в наибольшей степени влияющие на качество нормотворчества, и предлагаем теоретико-инструментальный обзор проекта кодекса и концепции, на которой он основан.

 

1. Разграничении правового регулирования между действующим Экологическим кодексом Республики Казахстан и актами природоресурсного характера основывается на части 4 статьи 2 действующего Экологического кодекса, которая устанавливает, что отношения в области охраны и использования объектов окружающей среды и особо охраняемых природных территорий регулируются специальными законами Республики Казахстан в части, не урегулированной настоящим Кодексом.

Проект Экологического кодекса (далее - Проект) в части 4 статьи 2 вводит новое правило: «Запрещается включение в другие законы Республики Казахстан норм, регулирующих экологические отношения, кроме случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. В случае противоречия между настоящим Кодексом и иными законами Республики Казахстан, содержащими нормы, регулирующие экологические отношения, применяются положения настоящего Кодекса».

Одна из ключевых статей Экологического кодекса, призванная определить систему источников, формирующих экологическое законодательство, способна сформировать системный дефект всей сферы эколого-правового регулирования. Выше мы обращали внимание на то обстоятельство, что сложность разработки кодифицированного нормативного правового акта экологического содержания обусловлена комплексным характером эколого-правового регулирования. Теоретики права определяют комплексные отрасли законодательства как совокупности норм, закрепленных в источниках, принадлежащих различным отраслям законодательства, регулирующие разнородные, но объединенные общей сферой правового регулирования общественные отношения [17, с. 11-12; 18, с. 32-50]. Для экологических отношений такой сферой является окружающая среда [19].

Она предстает в виде сложной природно-социальной системы, в которой осуществляется взаимодействие человека с его средой обитания. Разнообразие общественных экологических отношений демонстрирует, что для их всеобъемлющего правового регулирования норм, принимаемых исключительно для обеспечения рационального использования природных ресурсов и охраны окружающей среды в процессе ведения хозяйственной деятельности, недостает. Этот недостаток в определенном смысле восполняется положениями иных отраслей законодательства (в первую очередь, гражданского, административного) в виде комплексного или субсидиарного правового регулирования [20; 21].

В науке экологического права даже появилось понятие «экологизация законодательства», под которой понимается включение эколого-правовых требований в содержание, «правовую ткань» иноотраслевых нормативных правовых актов [15, с. 95-96]. Поддержание баланса природно-социальной системы - одна из целей Стратегии устойчивого развития, которая, как известно, базируется на единстве социальных, экономических и экологических начал. Таким образом, комплексность экологического права - это правовой инструмент, который позволяет эффективно использовать все имеющиеся в законодательстве правовые формы и механизмы с целью достижения благоприятной для человека окружающей среды. В прикладном отношении комплексность, основанная на экологизации законодательства, реализуется на основе правила: нормы иных отраслей регулируют экологические по содержанию отношения в комплексе или субсидиарно с собственно экологическими нормами. Взаимодействие и соотношение иноотраслевой («экологизированной») и экологической нормы должно осуществляться согласно правилу «специальный акт имеет верховенство по отношению к акту общему» [22]. При этом мы понимаем, что комплексность экологического права, соответствующим образом отражённая в Экологическом кодексе, позволяет расширить границы правового регулирования сферы «окружающая среда».

Таким образом, в Экологическом кодексе требуется:

- в статье 1 предельно четко определить круг общественных отношений, регулируемых Экологическим кодексом;

- исходя из содержания статьи 1, дать соответствующее наполнение статье 2 «Экологическое законодательство», где разграничить сферы правового регулирования Экологического кодекса с иными законодательными актами, в первую очередь, природоресурсного содержания и Гражданским кодексом;

- отразить принцип комплексности в системе основных начал экологического законодательства (статья 5 Проекта).

 

2.Основные начала (принципы) экологического права и законодательства. В действующем Экологическом кодексе установлены «Основные принципы экологического законодательства Республики Казахстан» (статья 5). В Проекте Экологического кодекса его основные начала определены как «Принципы государственной экологической политики». Такая смена парадигмы представляется принципиально неверной.

Для пояснения этого тезиса обратимся к теории права. Принципы в праве - это руководящие идеи, характеризующие содержание права, его сущность и назначение в обществе. Принципы выражают закономерности права и как нормы общего характера подлежат применению в случае пробела или коллизии в праве, либо при наличии дефекта в виде некачественных норм, противоречащих социальной нормативности и изнутри разрушающих и понижающих регулятивный потенциал и социальную ценность объективного права [23]. Важность оптимального закрепления принципов в нормативных правовых актах состоит в том, что, только будучи выраженными в законодательстве, принципы становятся правовыми, приобретают общеобязательное значение, в противном случае они являются лишь элементом правосознания [24, с. 80]. Из сказанного следует, что принципы экологической политики, охватывая важнейшие стороны экологических отношений, все же не могут претендовать на роль принципов правовых - как основных начал отрасли законодательства. Буквально, это означает, что перечисленные в норме статьи 5 Проекта начала, обозначенные как принципы политики (а не права), не отражают закономерности правового регулирования и не могут быть применены в случае наличия дефекта в эколого-правовой регулировании.

Двойственный (экологический и экономический) характер экологических отношений обусловливает особую роль права в их регулировании, которая состоит в обеспечении правовыми средствами баланса между этими сторонами отношений в сфере окружающей среды. Баланс в данном случае не означает равенства, поскольку изначально довлеющей, создающей экологические угрозы, все же является экономическая деятельность, В силу этого ведущим принципом экологического законодательства следует признать приоритет охраны окружающей среды по отношению к деятельности, воздействующей на состояние окружающей среды. Из данного принципа вытекают иные основные начала экологического права, включая принцип экологического законодательства о верховенстве норм об охране окружающей среды по отношению к нормам, регулирующим хозяйственную и иную деятельность, оказывающую вредное воздействие на окружающую среду.[25].

Следует приветствовать попытку разъяснения содержания принципов в Проекте Экологического кодекса, но в техническом плане перечисление принципов в статье 5 Проекта без пояснения и раскрытие их содержания в последующих статьях (ст. ст. 6-17) делает излишней саму статью 5, а название некоторых из них приобретает двойственный и даже сомнительный смысл, например, принципы «расширенной ответственности производителей и импортеров» или «принцип близости». Безусловно, ряд принципов, названных в статье 5, несут эколого-правовое содержание - это такие известные принципы как «загрязнитель платит»; презумпции экологической опасности; устойчивого развития; доступности экологической информации; экосистемности. Но они должны получить соответствующее закрепление как принципы экологического законодательства.

Выводы. Закреплению в Экологическом кодексе подлежат принципы экологического законодательства;

В настоящее время название и содержание предложенных принципов нуждается в существенной доработке. Предлагается принципы экологического законодательства сформулировать в одной статье с определением в отдельных ее частях (или пунктах) содержания каждого принципа с указанием краткого его названия;

Среди основных начал, названных в статье 5 Проекта, отсутствуют:

-принцип приоритета природоохранной деятельности, как приоритета охраны окружающей среды по отношению к любой деятельности, в том числе по использованию природных ресурсов, оказывающей воздействие на окружающую среду;

- принцип соблюдения права человека на благоприятную окружающую среду;

В качестве образца закрепления принципов в Экологическом кодексе может быть рекомендована статья 2 Гражданского кодекса Республики Беларусь «Основные начала гражданского законодательства». Как пример приводим один из принципов, закрепленных в данной статье: «Осуществление гражданских прав не должно противоречить общественной пользе и безопасности, наносить вред окружающей среде, историко-культурным ценностям, ущемлять права и защищаемые законом интересы других лиц (принцип приоритета общественных интересов)» [26, ст. 2].

 

3.Терминология Проекта Экологического кодекса не выдержана в общей логике. Проект Экологического кодекса не содержит статьи «Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе». Терминология законодательного акта раскрывается в главе 2. «Общие положения об окружающей среде и ее охране» (статьи 18 -«Окружающая среда», 19 -«Качество окружающей среды», 20- «Охрана окружающей среды», 21 - «Объекты окружающей среды, подлежащие охране». Содержащаяся в этой главе терминология нуждается в существенной доработке путем сопоставления и нахождения соответствия между используемыми понятиями. Так, окружающей средой признается «совокупность окружающих человека условий, веществ и объектов материального мира, включающая в себя природную среду (природа) и антропогенную среду». Природная среда - «совокупность природных условий, живых организмов и окружающих их неживых объектов и веществ в их естественном состоянии и природно-антропогенных объектов». «Компонентами природной среды являются атмосферный воздух, поверхностные и подземные воды, земная поверхность и почвенный слой, недра, растительный, животный мир и иные организмы, все слои атмосферы Земли, включая озоновый слой, а также климат, обеспечивающие в их взаимодействии благоприятные условия для существования жизни на Земле». Сопоставление между собой приведенных выше понятий и некоторых иных на основе их содержания практически невозможно, поскольку само их содержание носит «размытый», можно сказать общефилософский смысл, который не поддается правовому регулированию, например, «совокупность окружающих человека условий, веществ и объектов материального мира…» (окружающая среда) и «совокупность природных условий, живых организмов и окружающих их неживых объектов и веществ в их естественном состоянии» (природная среда)

Главное требование, предъявляемое к терминологии нормативного правового акта - ее однозначность и единообразие. Определения терминов должны быть понятными и однозначными, излагаться лаконично, исключать возможность их различного толкования.

С учетом влияния естественных наук (в первую очередь, экологии) на терминологию экологического права требуется предельно точно в отдельной статье Экологического кодекса «Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе» закрепить основные понятия и дать их определения.

По общим правилам нормотворческой техники в статью «Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе (Законе)» включаются определения наиболее важных и специальных терминов, используемых в нормативном правовом акте и являющихся общими для всех нормативных правовых предписаний данного законодательного акта и основанных на нем иных актов законодательства и подзаконных нормативных правовых актов. Термины, не обладающие такими качества, размещаются, как правило, в структурном элементе нормативного правового акта, в котором этот термин используется впервые.

В качестве образца можно использовать обозначение основных терминов экологического законодательства в законах «Об охране окружающей среды» Республики Беларусь и Российской Федерации, где эти понятия соотносятся следующим образом:

окружающая среда = природная среда + антропогенные объекты

природная среда = компоненты природной среды + природные объекты + природно-антропогенные объекты

Таким образом: Окружающая среда = компоненты природной среды + природные объекты + природно-антропогенные объекты + антропогенные объекты

Компонентами природной среды признаются земля (включая почвы), недра, воды, атмосферный воздух, растительный и животный мир, а также озоновый слой, как части природной среды, обладающие устойчивыми естественными признаками, которые определяют их физические свойства, агрегатное состояние, местоположение, что позволяет четко отграничить один компонент природной среды от другого и осуществлять самостоятельное правовое регулирование.

В силу того, что климат представляет собой совокупность состояний в системе «атмосфера — гидросфера — суша — криосфера — биосфера» рассматривается в качестве объекта отношений в области охраны окружающей среды, но не в качестве компонента природной среды,

 

4. Правовое положение субъектов экологических отношений в Проекте Экологического кодекса требует уточнения. Проект, равно как и действующий Экологический кодекс, не содержит отдельной статьи, определяющей круг субъектов экологических отношений. В Проекте перечень субъектов приведен в статье 1 «Отношения, регулируемые настоящим Кодексом». Согласно п.7 данной статьи «субъектами регулируемых настоящим Кодексом отношений являются физические и юридические лица, общественные объединения, государство, государственные органы и должностные лица».

Очевидно, что круг субъектов не представлен в полном составе. За его рамками остались участвующие в охране окружающей среды в Республике Казахстан международные организации, иностранные государства.

В силу выраженного публичного характера экологических отношений на первом месте среди субъектов стоит государство. Оно выступает субъектом права государственной собственности на природные ресурсы. На уровне органов республиканских органов государственной власти, таких как Президент и Правительство определяется стратегия экологической политики, обеспечивается реализация ее направлений. Государство в лице специально уполномоченных государственных органов осуществляет государственное управление в области охраны окружающей среды и использования природных ресурсов, государственный экологический контроль, применение мер ответственности за нарушение законодательства, что указывает на необходимость более четкого обозначения его роли в экологических отношениях.

Безусловно, положительным в Проекте Экологического кодекса является обращение при закреплении правомочий граждан и общественности в области охраны окружающей среды к положениям Орхусской конвенции о доступе к информации, участии общественности в процессе принятия решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды.

При закреплении эколого-правового положения физических лиц предлагается учитывать следующие теоретические основы науки экологического права. Эколого-правовой статус человека и гражданина - системообразующая категория науки экологического права и комплексный институт отрасли, включающий неотъемлемое право человека на благоприятную окружающую среду, иные права (в первую очередь, установленные Орхусской конвенцией), которыми граждане наделены для защиты и обеспечения неотъемлемого права на благоприятную окружающую среду, гарантии этого права и их обязанности в сфере охраны окружающей среды. Право человека на благоприятную окружающую среду- основополагающий элемент эколого-правового статуса, в силу этого оно обеспечивается функционированием всего правового механизма охраны окружающей среды.

В Проекте в главе 4 закреплены права и обязанности в области охраны окружающей среды, включающие «основополагающие права и обязанности в области охраны окружающей среды» (статья 26) и «дополнительные права и обязанности общественных объединений и некоммерческих организаций в области охраны окружающей среды» (статья 27), причем в статье 26 установлены, как права граждан, так и права «общественности». И хотя под общественностью (п.3 ст. 26) понимается «одно или более чем одно физическое или юридическое лицо, общественные объединения, ассоциации, союзы и иные объединения», права и обязанности общественных объединений и некоммерческих организаций излагаются дополнительно (ст. 27), в чем усматривается нарушение логических связей.

Более правильным представляется изложение отдельными статьями экологических прав и обязанностей граждан с выделением права на благоприятную окружающую среду как права неотъемлемого, установленного Конституцией Республики Казахстан, и правомочий общественных объединений (общественности) в области охраны окружающей среды.

Система государственных мер по обеспечению прав в области охраны окружающей среды (статья 29) выглядит малоубедительной. Основываясь на том, что право на благоприятную окружающую среду обеспечивается функционированием всего правового механизма охраны окружающей среды в число гарантий, кроме обязанности государственных органов, органов местного самоуправления и должностных лиц оказывать содействие общественности в реализации ее прав в области охраны окружающей среды, следует включить такие меры как нормирование качества окружающей среды, экологический контроль, доступ к экологической информации, применение мер ответственности в случае нарушения экологического законодательства.

Отдельно следует закрепить гарантии права на благоприятную окружающую среду, такие как возмещение вреда, причиненного жизни, здоровью, имуществу граждан в результате нарушения права на благоприятную окружающую, обжалование решений и действий (бездействия) государственных органов, организаций и должностных лиц,судебная защита, самозащита и право на получением квалифицированной юридической помощи, компенсация морального вреда, причиненного гражданину нарушением его права на благоприятную окружающую среду.

 

5. Нормы, раздела 6 Проекта Экологического кодекса, определяющие порядок возмещения экологического ущерба, нуждаются в доработке.

Действующий Экологический кодекс определяет ущерб окружающей среде - загрязнение окружающей среды или изъятие природных ресурсов свыше установленных нормативов, вызвавшее или вызывающее деградацию и истощение природных ресурсов или гибель живых организмов (ст. 1, п.42) и устанавливает, что «возмещению подлежит ущерб, причиненный окружающей среде, здоровью граждан, имуществу физических и юридических лиц, государству» (ст. 321).

Проект Экологического кодекса вводит понятие «экологический ущерб». Под экологическим ущербом в п.1 ст. 177 Проекта понимается «существенное неблагоприятное воздействие на компоненты природной среды в виде их уничтожения, деградации, истощения, повреждения или загрязнения, при отсутствии возможности восстановления их базового состояния без принятия ремедиационных мер».

Опираясь на зарубежный опыт, анализ которого предложен в Концепции Проекта Экологического кодекса, авторы Проекта исходят из «компенсаторной, а не карательной» функции эколого-правовой ответственности. Такой подход следует приветствовать, но при этом следует учитывать ряд особенностей, свойственных ответственности за экологический вред: 1) природная среда в отличие от иных объектов материального мира не имеет стоимости, рассчитываемой как оценка вложенного в объект труда; 2) необратимость процессов и вытекающая из этого невозобновляемость большинства природных ресурсов; 3) «возмещение убытков, исходя из фактического ущерба» не покрывает действительный экологический вред.

Особенно следует обратить внимание на соотношение терминологии гражданского и экологического законодательства в части понятий «вред» и «ущерб». В юридической науке понятия «вред» и «ущерб» признаются взаимосвязанными, но не тождественными терминами. «Ущерб» с точки зрения этимологии слова означает убыток, умаление, уменьшение и является следствием причинения вреда. При этом не каждый вред имеет своим следствием ущерб. В этом смысле ущерб представляют собой в первую очередь материальный убыток, в том числе упущенную выгоду, тогда как вред может быть и физическим, и моральным, и материальным [27].

При понимании специфики правового регулирования экологических отношений нормы о возмещении вреда окружающей среде должны базироваться на общих началах главы 47 Гражданского кодекса Республики Казахстан «Обязательства, возникающие вследствие причинения вреда», в том числе таких принципах, как: возмещение вреда лицом, причинившим вред; возмещение вреда, причиненного правомерными действиями, в случаях, предусмотренных законодательством; предупреждение причинения вреда (опасность причинения вреда в будущем может явиться основанием к иску о запрещении действий, создающих такую опасность); возмещение вреда лицом, застраховавшим свою ответственность; ответственность за вред, причиненный деятельностью источника повышенной опасности и др.

Рекомендации.

Предлагаем, исходя из начал гражданского законодательства в части обязательств, возникающих вследствие причинения вреда, (глава 47 Гражданского кодекса Республики Казахстан) и, основываясь на лингвистическом толковании понятий «вред» и «ущерб», использовать термин «вред» при обозначении «существенного неблагоприятного воздействия на компоненты природной среды в виде их уничтожения, деградации, истощения, повреждения или загрязнения…».

Использование соответствующего положениям гражданского законодательства термина «вред», как более широкого, родового по отношению к понятию «ущерб», позволит в разделе 6 Проекта закрепить не только публично-правовые нормы, например, направленные на «выявление факта экологического ущерба и лица, причинившего экологический ущерб», но также, опираясь на положения главы 47 Гражданского кодекса Республики Казахстан установить ответственность в виде возмещения экологического вреда при причинении его деятельностью источника повышенной экологической опасности; лицом, застраховавшим свою ответственность (экологическое страхование); правомерными действиями, например, в виде компенсационных выплат за вредное воздействие на среду, обитания животного мира, среду произрастания объектов растительного мира и т.д.

Правовой подход, основанный на общем гражданско-правовой понятии возмещения вреда, с учетом специфики экологических отношений позволит также ввести в экологическое законодательство такую природоохранную меру как иск о запрещении действий, создающих опасность причинения вреда в будущем с целью предупреждении причинения вреда, а также в качестве меры обеспечения и защиты права человека на благоприятную окружающую среду - компенсацию морального вреда, причиненного физическому лицу нарушением его права на благоприятную окружающую среду.

Разработка предложенного подхода возможна с учетом опыта Республики Беларусь по закреплению в Законе «Об охране окружающей среды» положений, касающихся возмещения экологического вреда и вреда окружающей среде, понятий, имеющих в соответствии с белорусским законодательством различное наполнение:

вред, причиненный окружающей среде, - имеющее денежную оценку отрицательное изменение окружающей среды или отдельных компонентов природной среды, природных или природно-антропогенных объектов, выразившееся в их загрязнении, деградации, истощении, повреждении, уничтожении, незаконном изъятии и (или) ином ухудшении их состояния, в результате вредного воздействия на окружающую среду, связанного с нарушением требований в области охраны окружающей среды, иным нарушением законодательства Республики Беларусь;

экологический вред - вред, причиненный окружающей среде, а также вред, причиненный жизни, здоровью и имуществу граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, имуществу юридических лиц и имуществу, находящемуся в собственности государства, в результате вредного воздействия на окружающую среду. [2].

 

6. Членство Республики Казахстан в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) налагает на государства определенные обязательства, в том числе в области охраны окружающей среды.

Договор о ЕАЭС заложил правовые основы формирования «единого экономического пространства, состоящего из территорий государств-членов, на котором функционируют сходные и однотипные механизмы регулирования экономики, основанные на рыночных принципах и применении гармонизированных или унифицированных правовых норм, и существует единая инфраструктура», что неизбежно вторгается в сферу экологических отношений. Так, в соответствии со статьёй 52 Договора о ЕАЭС вводимые в рамках технического регулирования технические регламенты Союза и стандарты направлены на защиту, в том числе жизни и (или) здоровья человека, имущества, окружающей среды, жизни и (или) здоровья животных и растений, обеспечения энергетической эффективности и ресурсосбережения. Такие технические регламенты имеют прямое действие на территории Союза.

К единым мерам нетарифного регулирования в отношении третьих стран (приложение № 7 к Договору о ЕАЭС), введенным в соответствии со ст. 46 Договора о ЕАЭС и на основании решения Коллегии Евразийской экономической относятся запрет либо разрешительный порядок ввоза (вывоза) товаров; ввоза на таможенную территорию Евразийского экономического союза и (или) вывоза с таможенной территории Евразийского экономического союза товаров.

В перечень таких товаров вошли озоноразрушающие вещества, опасные отходы, а также минеральное сырье, дикие живые животные, отдельные дикорастущие растения, в том числе включенные в красные книги государств-членов ЕАЭС, дикорастущее лекарственное сырье, средства защиты растений, коллекционные материалы по минералогии, палеонтологии, информация о недрах по районам и месторождениям топливно-энергетического и минерального сырья [28].

В целях формирования таможенного союза и единого экономического пространства вводится единое таможенное регулирование, прямое регулирование общего рынка лекарственных средств и медицинских изделий (раздел VII), развивается долгосрочное взаимовыгодное сотрудничество в сфере энергетики (раздел XX), последовательное и поэтапное формирование единого транспортного пространства (раздел XXI), проводится согласованная (скоординированная) агропромышленная политика (раздел XXV), что не может не отразиться на правовом обеспечении экологической политики и необходимости закрепления на уровне Экологического кодекса норм о взаимодействии национального и надгосударственного (межгосударственного) регулирования экологических отношений [29-30].

 

7. Заключительные теоретико-методологические положения.

 

Концепция проекта Экологического кодекса содержит раздел «Наличие по рассматриваемому вопросу международного опыта», в котором раскрываются специфические черты иностранного экологического законодательства с целью восприятия зарубежного опыта. На наш взгляд, следует с осторожностью относится к внедрению в национальное право чуждых, не свойственных собственной правовой системе правовых форм и механизмов. В научной литературе некритичное восприятие зарубежного законодательства в качестве образца для совершенствования национального права, не основанное на понимании сущности воспринятого определяют как «сокращение базы собственного целеполагания <…> способ и форму уменьшения субъектности страны» [31, с. 23-24].

Речь идет о необходимости «фильтров» правовой информации при моделировании собственной правовой системы. Предполагается, что таким способом государство и общество сумеют адаптировать внешние тенденции, вызовы и противоречия к внутреннему социальному регулированию, обеспечивая заимствование и преемственность сведений о правилах поведения, которые считаются государством и социальными группами общеобязательными. Определение такого рода фильтров в условиях разработки нового Экологического кодекса позволит выстроить требуемую обществу и государству систему экологического законодательства Республики Казахстан.

 

Цитированные источники

1. Экологический кодекс Республики Казахстан: (с изм. и доп. по состоянию на 15.01.2019 г.) [Электронный ресурс] - Режим доступа: https://online.zakon.kz/document/?doc_id=30085593 - Дата доступа 30 марта 2019 г.

2. Об охране окружающей среды [Электронный ресурс]: Закон Респ. Беларусь, 26 нояб. 1992 г., № 1982-XII: в ред. Закона Респ. Беларусь, 17 июля 2002 г., № 126-З (с изм. и доп.) // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. - Минск, 2019.

3. Модельный экологический кодекс для государств-участников Содружества Независимых Государств (Общая часть): Принят 16 нояб. 2006 г. на Межпарламентской Ассамблее государств-участников СНГ [Электронный ресурс] - Режим доступа: еhttps://iacis.ru/activities/documents/modelnye_kodeksy_i_zakony/ - Дата доступа 5 апреля 2019 г.

4. Модельный экологический кодекс для государств-участников Содружества Независимых Государств (Особенная часть): Принят 31 окт. 200г г. на Межпарламентской Ассамблее государств-участников СНГ [Электронный ресурс] - Режим доступа: еhttps://iacis.ru/activities/documents/modelnye_kodeksy_i_zakony/ - Дата доступа 5 апреля 2019 г.

5. Экологический кодекс Республики Татарстан: Принят Государственным Советом Республики Татарстан, 15 янв. 2009 г. № 5-ЗРТ [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://docs.cntd.ru/document/917031992 - Дата доступа 5 апреля 2019 г.

6. Экологический кодекс Республики Башкортостан: Закон Республики Башкортостан, 28 окт. 1992 г. № ВС-13/28 [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://docs.cntd.ru/document/935106450 - Дата доступа 5 апреля 2019 г.

7. Экологический кодекс Санкт-Петербурга: Принят Законодательным Собранием Санкт-Петербурга, 29 июня 2016 г. № ВС-13/28 [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://docs.cntd.ru/document/456009803 - Дата доступа 5 апреля 2019 г.

8. Голиченков, А.К. Основные подходы к разработке концепции проекта Экологического кодекса Российской Федерации / А.К. Голиченков // Право и политика. 2000. № 10. С. 123-131.

9. Об утверждении Концепции проекта Экологического кодекса Республики Беларусь: Постановление Совета Министров Республики Беларусь от 16 декабря 2005 г. № 1460 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2006. № 2, 5/16973.

10. Концепция проекта Федерального закона «Экологический кодекс Российской Федерации» [Электронный ресурс] - Официальный веб-сайт Министерства природных ресурсов Российской Федерации. - Режим доступа: http://www.mnr.gov.ru - Дата доступа 24 мая 2006 г.

11. Про Основні напрями державноү політики Украүни у галузі охорони довкілля, використання природних ресурсів та забезпечення екологічноү безпеки: Постанова Верховной Ради Украүни від 5 березня 1998 року № 188 // Відомості Верховноү Ради. 1998. №38-39. Ст.248; Про рекомендаціү парламентських слухань щодо дотримання вимог природоохоронного законодавства в Украүні: Постанова Верховной Ради Украүни від 20 лютого 2003 року № 565 // Відомості Верховноү Ради. 2003. №25. Ст.182.

12. Макарова, Т.И. Теоретико-правовые проблемы кодификации экологического законодательства Республики Беларусь / Т.И. Макарова, Е.В. Лаевская, В.Е. Лизгаро // Право и демократия: сб. науч. тр.; редкол.: В.Н. Бибило (отв. ред.) [и др.] - Минск: БГУ, 2006 - Спец. вып. - С. 3-12.

13. Бринчук М. М. Экологическое право: учебник. - М.: МПСИ; Воронеж: МОДЭК, 2011. - 624 с.

14. Петров В. В. Экологическое право России: Учеб. для вузов. - М.: Изд-во БЕК, - 1995. - 557 с.

15. Краснова, М.В., Макарова, Т.И. Предмет экологического права: взгляд с позиции юридической науки и законодательства Беларуси, Украины и России / Т.И. Макарова, М.В. Краснова // Вісник Киүвського національного університету імені Тараса Шевченка. Юридичні науки. — Вип. 1 (99). — 2014. — С. 9-14.

16. Экологическое право: учебник / С.А. Балашенко, Т.И. Макарова, В.Е. Лизгаро. - Минск: Вышэйшая школа, 2016. - 383 с.

17. Дробязко, С.Г. Предмет, сфера, объект правового регулирования в условиях формирования социального правового государства и правового гражданского общества / С.Г.Дробязко // Выбр. навук. працы Беларус. дзярж. ун-та: у 7 т. - Мінск, 2001. - Т. 3. - С. 9-24.

18. Макарова, Т.И. Эколого-правовой статус граждан Республики Беларусь / Т.И.Макарова. - Минск: БГУ, 2004. - 231 с.

19. Макарова, Т.И. Юридический инструментализм как метод формирования эколого-правового пространства / Т.И. Макарова // Екологічне право Украіни. - 2017. - № 1-2. - С. 40-46.

20. Бринчук, М.М. Комплексность как принцип экологического права / М.М.Бринчук // Право в современном белорусском обществе: сб. науч. тр. Вып. 4 / редкол.: В.И.Семенков (гл. ред.) [и др.]; Нац. центр законодательства и правовых исследований Респ. Беларусь. - Минск: Право и экономика, 2009. - С. 376-392.

21. Елюбаев, Ж.С. Субсидиарное применение правовых норм при регулировании отношений в сфере недропользования / Ж.С. Елюбаев // Информационно-правовая поддержка охраны окружающей среды и устойчивого развития: по материалам круглых столов / редкол.: С.А. Балашенко (отв. ред.) [и др.]. - Минск, 2014. - С.30-32.

22. Макарова, Т.И. Инструментальный метод в исследовании эффективности экологического права / Т.И.Макарова // Право в современном белорусском обществе: сб. науч. тр. / Нац. Центр законодательства и правовых исследований Респ. Беларусь; редкол.: Н.А.Карпович [и др.]. - Минск: «Бизнесофсет», 2017. - Вып. 12. - С.61-68.

23. Погодин, А.В. Дефекты объективного права / А.В.Погодин [Электронный ресурс] // Журнал «Российское право в Интернете». - 2010 - 2010(04) - Спец. вып. Режим доступа: http://www.rpi.msal.ru/prints/201004_14pogodin.html - Дата доступа: 8 июня 2011 г..

24. Семенков, В.И. Охрана труда в СССР (правовые проблемы) / В.И.Семенков. Изд. 2-е, перераб. - Минск: Наука и техника, 1976. - 288 с.

25. Макарова, Т.И. Принципы экологического права: к вопросу о разработке современных теоретико-правовых подходов / Т.И.Макарова // // Весн. Беларус. дзярж. ун-та. Сер. 3, Гісторыя. Філасофія. Псіхалогія. Паліталогія. Сацыялогія. Эканоміка. Права. — 2011. — № 3. — С. 137 — 140.

26. Гражданский кодекс Республики Беларусь [Электронный ресурс]: Кодекс Респ. Беларусь, 7 дек. 1998 г., № 218-З, в ред. от 17.07.2018 (с изм. и доп.), вступившими в силу с 01.02.2019) // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. - Минск, 2019.

27. Топоркова И. В. Общие черты и различия убытков и возмещения вреда // Молодой ученый. — 2018. — №40. — С. 60-63. — URL https://moluch.ru/archive/226/52933/ (дата обращения: 03.04.2019).

28. Договор о Евразийском экономическом союзе (ред. от 15.03.2018) (вместе с Приложениями 1 - 33) [Электронный ресурс]: Подписан в г.Астане 29 мая 2014 г. // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. - Минск, 2019.

29. Макарова, Т.И. К вопросу о методологии исследования эффективности экологического права в условиях участия Республики Беларусь в интеграционных процессах / Т.И. Макарова // Правовое государство: теория и практика. - 2017. - № 4(50). - С. 23-27.

30. Макарова, Т.И. Проблемы правового обеспечения экологической безопасности в контексте интеграционных процессов Республики Беларусь и Российской Федерации / Т.И. Макарова // Правовое обеспечение экологической безопасности в сфере природопользования и энергетики: сб. статей участников Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. Году экологии в Российской Федерации (Казань, 8-9 дек. 2017 г.). — Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2018. — С. 33-38.

31. Калинин, С.А. Теоретико-инструментальный анализ проекта Экологического кодекса Республики Беларусь / С.А. Калинин // Право и демократия: сб. науч. тр. / редкол.: В.Н. Бибило (отв. ред.) [и др.]. - Минск: БГУ, 2006. - Спец. вып. - С.12-29.

 

 

16 мая 2019, 15:21
Источник, интернет-ресурс: Прочие, Казахстанская Ассоциация юристов нефтегазовой отрасли (KPLA)

Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Акции
Комментарии
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript