Новости
В других СМИ
Загрузка...
Читайте также
Новости партнеров

Об устойчивости Национального фонда Республики Казахстан и новой концепции его управления

Фото : 2 июня 2006, 14:44

Не последовать ли нам примеру Боливии?

Канат БЕРЕНТАЕВ, 02.06.2006

Основным приоритетом макроэкономической политики правительства в текущем году стали вопросы сдерживания инфляции и предотвращения «перегрева» казахстанской экономики. Правительством разрабатывается или уже разработан план мероприятий по ужесточению фискальной политики, недопущению роста бюджетных расходов, сдерживанию роста денежной массы. А одним из самых важных моментов этой программы становится усиление стерилизационной функции Национального фонда, в котором уже сосредоточено более $8,5 млрд.

Но насколько такая макроэкономическая политика отвечает требованиям придания нового качества росту казахстанской экономики и ее модернизации, решению такой стратегической задачи, как вхождение в число 50-ти наиболее конкурентоспособных стран мира?

Ответ на этот вопрос достаточно неоднозначен и, с нашей точки зрения, здесь нужно определиться с тем:

* помогут ли эти меры сдержать инфляцию и предотвратить возможный «перегрев»
казахстанской экономики;

* может ли Казахстан перейти на траекторию экономического роста, в частности на основе развития перерабатывающей промышленности;

* удастся ли сберечь доходы от добывающего сектора для будущего поколения.

О проблемах «прозрачности»
Нужно отметить, что вопросы формирования и эффективного использования средств Национального фонда всегда были в центре внимания общественности. Присоединение Казахстана к инициативе английского правительства по открытию доступа общественности к информации о доходах, полученных правительствами от добывающих компаний, в том числе и иностранных, делает проблему создания прозрачного и эффективного механизма функционирования Национального фонда Республики Казахстан особенно актуальной.

Основными требованиями, которым должен отвечать механизм формирования и использования Национального фонда Республики Казахстан, с нашей точки зрения, являются:

1) прозрачность механизма формирования доходов Национального фонда;

2) эффективность использования средств Национального фонда в интересах социально-экономического развития страны.

Выполнение первого условия предполагает, что денежные потоки, которые поступают в Национальный фонд, должны быть устойчивыми и легко прогнозируемыми, чтобы обеспечить их подконтрольность обществу в лице парламента страны.

До принятия новой концепции Национальный фонд рассматривался как часть бюджетной системы Казахстана, и его деятельность регулировалась Бюджетным кодексом, который, на первый взгляд, достаточно строго регламентирует деятельность Национального фонда как в части формирования его доходов, так и направлений использования его средств.

Источниками Национального фонда были официальные трансферты из республиканского бюджета - 10% от планируемых поступлений в республиканский бюджет от сырьевых отраслей, а также объем превышения фактических поступлений в бюджет от предприятий сырьевого сектора над запланированными. Кроме того, в Национальный фонд, согласно действующему механизму его формирования, зачисляются средства от приватизации государственной собственности, относящейся к горнодобывающей промышленности, а также инвестиционные доходы самого фонда и другие поступления.

Новая концепция формирования доходов Национального фонда с нашей точки зрения, также не решает проблемы прозрачности и устойчивости деятельности Национального фонда. В соответствии с предлагаемым методом сбалансированного бюджета в Национальный фонд будут зачисляться все поступления от нефтяных операций. «Ненефтяной» бюджетный дефицит, по замыслу правительства, будет финансироваться как за счет государственных заимствований, т.е. роста государственного долга, так и средств фонда.

Концепция ненефтяного бюджетного дефицита, на первый взгляд, весьма привлекательна, так как появляется возможность увязать расходы государства с развитием других отраслей экономики, а не зависеть от «нефтяной иглы» в условиях непредсказуемого изменения мировых цен на нефть. Но при таком подходе нарушается принцип равенства перед законом - все хозяйствующие субъекты должны платить налоги в бюджет страны.

Вероятно, чтобы ослабить нефтяную зависимость бюджета, было бы достаточно определить «цену отсечения», например $19 за баррель (как предусматривалось Бюджетным кодексом), и все дополнительные поступления, которые возможны при превышении ценой нефти этой планки, перечислять в Национальный фонд.

Кроме того, ненефтяной бюджетный дефицит составляет не менее 7-8% ВВП, учитывая, что нефтяные доходы государства превышают четверть всех бюджетных доходов. Для его снижения правительство будет стремиться сократить государственные расходы, или, по крайней мере, предотвратить их повышение, что приведет к свертыванию социальных программ и росту социальной напряженности в стране, поставит в тяжелое положение перерабатывающие отрасли промышленности, не связанные с нефтяным сектором.

Из числа плательщиков Национального фонда выпадают другие отрасли минерально-сырьевого комплекса страны - черная и цветная металлургия, а это противоречит тому, что казахстанский народ является собственником всех полезных ископаемых на территории страны.

Природа природной ренты
Суть концепции формирования доходов Национального фонда как при действующем, так и при новом механизме заключается ни столько в совершенствовании самого механизма, как бы это ни было важно само по себе, сколько в решении принципиально важной проблемы возможно более полного изъятия сверхдоходов добывающих компаний в пользу общества.

С нашей точки зрения, основным и стабильным источником доходов Национального фонда должна стать природная рента. Изъятие природной ренты нельзя рассматривать как повышение налогового бремени на предприятия добывающего сектора, как предполагают многие. Изъятие природной ренты выравнивает условия деятельности предприятий с разными горно-геологическими условиями.

В этой связи равно эффективными оказывается освоение не только крупных, но и мелких месторождений, более полное извлечение запасов полезных ископаемых. Возражения, что механизм изъятия природной ренты проводится посредством роялти, на наш взгляд, являются несостоятельными, т.к. ставка роялти определялась не посредством рентной оценки месторождений, а произвольно.

Вместе с тем природная рента могла бы существенно пополнить бюджет страны независимо от конъюнктуры цен на сырье на мировом рынке, повысить собственные источники инвестирования национальной экономики, решить многочисленные социальные и экологические проблемы, восстановить государственную систему управления воспроизводством минерально-сырьевой базы.

Нужно подчеркнуть, что в Боливии и Венесуэле в этом направлении уже сделаны первые практические шаги по пересмотру контрактов с добывающими компаниями. Казахстан также может присоединиться к этому процессу, чтобы пересмотреть в лучшую сторону контракты, которые были заключены на заре независимости и преследовали скорее политические цели, чем экономические.

В соответствии с новой концепцией управления Национальным фондом в настоящее время признана приоритетной его стабилизационная функция, которая позволит избежать «перегрева» казахстанской экономики и ослабить инфляционное давление. На наш взгляд, такая позиция не совсем верна. Как уже неоднократно отмечалось, инфляция в Казахстане имеет немонетарный характер и ее нельзя подавить чисто монетарными методами - ужесточением денежно-кредитной и фискальной политики.

С нашей точки зрения, макроэкономическая политика направлена на предотвращение мнимых угроз, которые стоят перед республикой - неконтролируемой инфляции и «перегрева» экономики. Для этого и проводится политика стерилизации доходов, полученных от деятельности минерально-сырьевого сектора экономики в Национальном фонде, который пока не играет никакой роли в инвестировании экономики страны.

Действия правительства вполне логичны в рамках неолиберальной теории. По мнению монетаристов, приток валюты в страну укрепляет национальную валюту, что приводит к снижению конкурентоспособности отечественных товаров на внешнем и внутреннем рынках, росту импорта и последующей стагнации несырьевых отраслей. В этой связи неудивительно, что укрепление тенге и использование средств Национального фонда в инвестиционных целях рассматриваются как нежелательное явление. Вместе с тем представители других направлений экономической теории настоятельно рекомендовали рассматривать доходы сырьевого сектора в качестве ключевого ресурса модернизации экономики, усилить роль государства в трансформационных процессах.

Стагнация несырьевых отраслей промышленности Казахстану не грозит, так как за исключением отдельных предприятий и подотраслей, перерабатывающие производства и так находятся в тяжелом положении, а их продукция неконкурентоспособна из-за устаревшего производственного аппарата. Если из общего объема инвестиций в реальный сектор экономики исключить инвестиции в добывающий сектор и черную и цветную металлургию, то все остальные отрасли находятся на «голодном пайке» и говорить о перенакоплении капитала не приходится.

Дело не в инфляции
В качестве ведущего целевого показателя эффективности макроэкономической политики выбран уровень инфляции. Выбор этого показателя логично вписывается в неолиберальную модель, согласно которой низкий уровень инфляции - это основное условие создания благоприятного предпринимательского климата. На самом деле это положение не соответствует действительности. Можно привести множество примеров, которые относятся к развитым странам, где это условие не выполнялось.

В этой связи Дж. Стиглиц отмечает, что утверждение «инфляция плохо влияет на экономический рост», является ошибочным, что «ниже определенного критического уровня - этот пороговый уровень намного выше, чем уровни инфляции, которые преобладают в странах Европы и Северной Америки, - не существуют никаких свидетельств о значительном негативном влиянии инфляции».

Более того, исследования нобелевского лауреата Дж. Акерлофа показывают, что слишком сильное подавление уровня инфляции может сдерживать экономический рост, особенно при проведении структурных изменений. Это в полной мере относится и к Казахстану.

Как показывают предварительные расчеты, уровень пороговой инфляции в Казахстане с 1996 года снизился практически вдвое. В период с 1996 по 2000 годы (до высоких цен на нефть) из-за неверной макроэкономической политики ежегодно «недобирал» 2-3% прироста ВВП. Высокие темпы экономического роста с 2001 года были в основном связаны с ростом мировых цен на нефть и металлы. В результате проводимой макроэкономической политики уровень пороговой инфляции неуклонно снижался, а уровень текущей инфляции за последние два года стал повышаться. Таким образом, экономический потенциал страны неуклонно снижается, что видно из роста казахстанской экономики, если исключить ценовой фактор.

Можно отметить, что отсутствует прямая зависимость между темпами экономического роста и уровнем инфляции. Эта зависимость носит более сложный нелинейный характер, и потенциал экономического роста страны зависит от степени участия государства в модернизации экономики. Государственные инвестиции в производство обладают мультипликативным эффектом и способны привлечь дополнительно частные инвестиции, в том числе и зарубежные. Вместе с тем, судя по последним заявлениям, государство собирается сокращать свое присутствие в экономике, заморозить или свернуть ряд бюджетных программ.

При проведении антиинфляционной политики особое внимание обращается на удержание индекса потребительских цен на заданном уровне. Весь комплекс антиинфляционных мер, реальное содержание экономической политики, направлены на достижение этой цели.

Вместе с тем нужно отметить, что реальную угрозу представляет накопление «инфляционного навеса» - рост цен на сырье и материалы существенно опережает рост цен на потребительские товары и услуги. Это, безусловно, в свое время проявится в полной мере, и ценовые диспропорции будут выровнены за счет усиления инфляционных тенденций в потребительском секторе.

На инфляционные тенденции в потребительском секторе сильное влияние оказывают также и инфляционные ожидания. Согласно монетарной теории рост денежного предложения, в первую очередь заработной платы, непосредственно ведет к росту инфляции, если не будет соответствующего товарного предложения. Это в целом справедливо, но нужно подчеркнуть, что рост потребительских цен в Казахстане происходит на фоне укрепления тенге, т.е. за счет импорта можно было бы удовлетворить возросший спрос, пока отечественное производство не будет в состоянии его восполнить. Однако этого не происходит.

Следовательно, это связано не с обесценением национальной валюты, а с более глубокими причинами, в частности нарушениями в воспроизводственном процессе в целом. Ясно, что устранение этих нарушений не зависит от макроэкономической политики, а требует пересмотра ее основных положений. В частности, усиления государственного вмешательства в развитие реального сектора, мобилизации всех внутренних источников инвестиций.

Увязка роста заработной платы с ростом производительности труда при всей ее теоретической обоснованности слабо учитывает специфику Казахстана. Мы уже писали, что усиливается дифференциация в оплате труда наемных работников, занятых в различных отраслях экономики. Практически половина наемных работников занято в бюджетной сфере и сельском хозяйстве, около 2,7 млн. чел - это самозанятые. До сих пор нет четкой методики расчета производительности труда. В этой связи можно предполагать, что заработная плата большей части населения республики будет заморожена.

С нашей точки зрения, положительные последствия увеличения платежеспособного спроса населения, установление законодательного минимума заработной платы перевесят повышение уровня инфляции на 0,3-0,5%, а с ростом платежеспособного спроса активизируется и малое предпринимательство. Можно показать, что развитие малого бизнеса, о котором говорится на всех уровнях, сдерживается не столько административными барьерами, сколько отсутствием платежеспособного спроса населения, особенно в малых и средних городах страны.

В целом макроэкономическая политика, которая проводится в Казахстане, практически исчерпала свои возможности и не в состоянии обеспечить закрепление страны на траектории устойчивого экономического роста. Трудно привести пример страны, которая вышла из кризиса и перешла в разряд развитых стран на основе политики, навязываемой международными финансовыми институтами - МВФ и Всемирным банком. Наоборот, по замечанию Дж. Стиглица, использование этих рекомендаций, а также прямое заимствование опыта успешного решения отдельных проблем разными странами, например, «голландской болезни», - это «ваяние в камне институциональных структур, разработанных для того, чтобы справиться с проблемами прошлого, это рецепт для неудачи в будущем».

Тенденции и перспективы
Немаловажным в этой связи является возможность иной трактовки экономической ситуации в стране, которая отличается от неолиберальной концепции. Так, по официальным данным Национального банка, доля денежного агрегата М3 в ВВП составляет 27,7%. Это достаточно высокий уровень монетизации, в связи с чем проводится политика сдерживания эмиссии денежной массы. Однако на практике используется коэффициент монетизации, рассчитанный по денежному агрегату М2. В этом случае коэффициент монетизации составит не более 20%, что, на наш взгляд, является очень низким, т.к. во всех развитых странах этот коэффициент находится между 40 и 60 процентами.

Сдерживание роста денежной массы ничем не обосновывается, а ее нехватка приводит к замедлению экономического роста, стимулирует неплатежи, в частности задержку с выплатой заработной платы, пенсий и пособий. Прирост денежной массы, как известно, должен обслуживать дополнительные потребности реального сектора в деньгах, которые появляются в результате роста номинального ВВП с учетом инфляции.

Опасность «перегрева» экономики объясняется достаточно высокой нормой накопления основного капитала. Так, по предварительной оценке, валовое накопление капитала в 2005 году составило 27,7% ВВП, в том числе основного капитала - 25,1% и прирост материальных запасов и оборотных средств - 2,6%.

В этой связи не совсем понятно, почему при такой норме накопления практически все отрасли перерабатывающей промышленности, сельское хозяйство и другие сектора экономики испытывают острую нужду в инвестициях, а процентные ставки по кредитам - чрезмерно высоки.

Сложившееся положение, вероятно, можно объяснить, если учесть и средства Национального фонда. Известно, что его средства хранятся в ценных бумагах США и других развитых стран. По классификации системы национальных счетов в структуре ВВП по конечному использованию в разделе «Валовое накопление» выделяются не только валовое накопление капитала и изменение запасов материальных и оборотных средств, но и чистое приобретение ценностей. Если предположить, что текущие отчисления в Национальный фонд являются «чистым приобретением ценностей», то накопление основного капитала станет значительно меньше.

В этой связи в приросте ВВП с 2001 года на долю Национального фонда приходится почти четверть прироста, т.е. непроизводительного потребления, которое, к тому же, отнесено к накоплению основного капитала. Поэтому можно утверждать, что «перегрева» экономики не будет, меры по его предотвращению не нужны из-за отсутствия самого явления.

Открытым остается вопрос придания инвестиционной функции Национальному фонду. Против этого решительно выступает правительство, считая, что использование его средств внутри страны приведет к «голландской болезни». Но, как было показано выше, эта опасность является мнимой. Более того, удивительно, что, провозглашая курс на инновационное развитие, правительство само препятствует этому, замораживая более $8,5 млрд. в Национальном фонде. При этом в страну активно привлекаются иностранные инвестиции для реализации важных проектов.

Вместе с тем складывающаяся ситуация на мировых рынках показывает, что существует реальная опасность потери сбережений Национального фонда. Динамика цен на нефть и другие сырьевые материалы является долговременной тенденцией. В ближайшие 3-5 лет не будет резкого снижения мировых цен на сырьевые товары или их возврата на уровень 2001 года. Как правило, высокие цены на нефть объясняют войной в Ираке, неясным развитием событий в Иране, сложной обстановкой в Нигерии, Венесуэле и т.п., включая природные катаклизмы. Естественно, что это влияет на динамику и уровень мировых цен на стратегические товары. Но, с нашей точки зрения, причина роста цен на топливо, сырье и драгоценные металлы заключается не только в этом, но и в предкризисном состоянии мировой валютной системы.

Как известно, введение евро как единой валюты в странах ЕС по времени совпало с войной в Ираке. На этом фоне остался незамеченным тот факт, что из долларовой зоны вышли многие торговые партнеры США. Если до 2000 года финансовые «пузыри» разрешались через кризисы, наподобие юго-восточного, и уровень цен возвращался к докризисному уровню, то сейчас ситуация в корне изменилась. Намерения ряда стран Юго-Восточной Азии ввести единую валюту типа евро, что весьма реально, еще более сузит роль доллара как мировой валюты. В этих условиях объективной необходимостью становится возврат к мультивалютной системе и, следовательно, к золотому стандарту.

Доллар в настоящее время переоценен и, по мнению ряда экспертов, его покупательная способность составляет от 16 до 60 центов. В этой связи скорость роста цен на нефть и золото характеризуют скорость девальвации доллара, а сам рост в большей степени связан с изменением роли доллара как мировой валюты. Так, заявление Ирана о возможности создания новой нефтяной биржи, на которой торговля нефтью будет проводиться в евро, сразу вызвало рост цен на нефть.

Естественно, что кризис доллара сильно скажется на экономике всех стран мира. Например, только Китай держит государственные ценные бумаги США на сумму несколько сот миллиардов долларов. В этой связи дефолта типа российского не будет, процесс растянется на несколько лет. Поэтому актуальной становится проблема сохранности Национального фонда Республики Казахстан.

С нашей точки зрения, прирост средств Национального фонда и золотовалютных резервов страны нужно осуществлять в ценных бумагах других стран, в частности Китая, а также в монетарном золоте. Правильное решение этой проблемы прямо связано с экономической безопасностью страны. В этой связи было бы целесообразно провести дискуссию по вопросам выбора экономической политики в условиях высоких мировых цен на нефть в рамках реализации программы социально-экономической и общественно-политической модернизации Казахстана.

Объективной необходимостью становится смена приоритетов самой экономической политики, которая должна быть направлена на коренную модернизацию казахстанской экономики. С нашей точки зрения, посткейнсианское течение экономической мысли способно указать способы решения проблем, вставших перед Казахстаном на пути создания экономики нового типа. Оно может стать теоретической основой экономической политики активного воздействия на экономический рост, приоритетом которой является реальный сектор экономики.


Больше важных новостей в Telegram-канале «zakon.kz». Подписывайся!

сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
Текст с ошибкой:
Комментарий:
Сейчас читают
Читайте также
Загрузка...
Интересное
Архив новостей
ПнВтСрЧтПтСбВс
последние комментарии
Последние комментарии