Новости
В других СМИ
Загрузка...
Читайте также
Новости партнеров

Преступление и показания

Фото : 10 августа 2006, 10:48

Преступление и показания

В прошлом номере нашей газеты было опубликовано заявление подсудимого Ибрагимова Р. Т. от 2 августа (“Спикер в рукаве”, см. “Время” от 3.8.2006 г.). В нем Рустам ИБРАГИМОВ ссылался на письмо главного обвиняемого Ержана УТЕМБАЕВА президенту, после обнародования которого на суде он назвал фамилии “покровителей Утембаева Е.” - спикера сената Нуртая АБЫКАЕВА и экс-главы КНБ Нартая ДУТБАЕВА.

Во вторник письмо Утембаева главе государства появилось в Интернете. В нем он полностью признавал свою вину. А в среду, буквально накануне выхода газеты, Утембаев сделал еще одно заявление, по существу отказавшись от своих признаний главе государства.

Учитывая общественный интерес к судебному процессу по делу об убийстве Алтынбека САРСЕНБАЕВА, его охранника Бауржана БАЙБОСЫНА и водителя Василия ЖУРАВЛЕВА, мы приняли решение опубликовать это заявление (с сохранением авторской орфографии), а также фрагменты допросов некоторых известных в стране людей на этапе предварительного следствия, протоколы которых оказались в распоряжении редакции.

На этой неделе на суде был продолжен допрос свидетелей. В частности, суд заслушал показания специалиста-одоролога (эксперт по запахам). Запахи подсудимых - бойцов спецподразделения “Арыстан” - специально натренированная собака обнаружила на разных частях автомобиля “тойота-камри”, принадлежавшего Алтынбеку Сарсенбаеву, его дипломате, очках и пистолете “Оса”. Запах исполнителя убийства, по версии следствия Рустама Ибрагимова, найден на пластиковом шнуре, которым были связаны руки одного из убитых, а также на портмоне и носовом платке другой жертвы. Сам Ибрагимов заявил, что “вообще не касался” этих предметов.

Суд также заслушал эксперта по лакокрасочным покрытиям. По его словам, “поверхности одежды подозреваемых не имеют наслоения от оружейной смазки. Но нельзя в категоричной форме утверждать, что не было контакта.

А 9 августа подсудимый Ержан Утембаев - заказчик убийства, по версии следствия, - выступил с заявлением, в котором отказался от признательных показаний, сделанных в письме президенту. “Помню, что мне говорили, ссылаясь на Ибрагимова, что я руководил всей операцией по телефону, - заявил Утембаев. - Я, в свою очередь, приводил доказательства (своей невиновности. - Ред.). В какой-то момент, по-видимому, под воздействием недосыпания и состояния, которое не могу объяснить, я написал письмо президенту... Все, что я говорил, основано на реальных событиях, но криминала не было...”

“Не могу понять, почему оговорил себя и Ибрагимова...”

Уважаемый суд!

В связи с тем, что мне задавали вопросы о причинах моего самооговора, я хочу дать письменное пояснение по этому вопросу без дальнейших комментариев.

Последние месяцы перед арестом мое состояние здоровья ухудшилось в связи с тяжелой болезнью жены: часто стало прыгать давление, появилась бессонница.

Зарубежные визиты, а также постоянная смена часовых поясов, усугубили состояние. Да к тому же еще и выпил. Меня положили в больницу.

В больнице сбили давление, но еще не стабилизировали. Но бессонница осталась. 20 февраля мне провели коронарное обследование во время которого не смогли вставить стенд, обнаружив тромбы в одной из аорт. Мне сказали, что пока можно обходиться консервативным лечением, но через год-полтора потребуется операция. Эти сутки я также не спал.

Ночью 21 февраля меня арестовали в больнице, сказав, что за убийство Сарсенбаева. Все первые ночи я также не спал.

Дальнейшее, вплоть до 27 февраля было как во сне, и многое в деталях не помню.

Помню, что мне говорили, ссылаясь на Ибрагимова, что это я убил Сарсенбаева и сопровождавших его лиц и что я руководил им по телефону.

Я в свою очередь приводил свои доказательства с телефоном, сказал - где его выбросил и просил найти, так как в тот момент это было единственным доказательством моей невиновности.

Мне говорили о том, что я подвел Президента и страну, многое другое. Все следователи для меня были в то время на одно лицо и никого не могу вспомнить. У меня подскочило давление, сильно хотел спать и я просил снотворное и какой-нибудь укол. При высоком давлении у меня часто наступает полное безволие и беспричинный страх.

По видимому, в какой-то момент в силу больного состояния, хронического недосыпания и под влиянием сказанного, либо еще из каких-то побуждений, которые пытаюсь, но не могу понять и объяснить, я написал письмо Президенту, в котором оговорил себя и Ибрагимова.

После этого мне было сказано, что все это надо сказать на допросе и записать на видеокамеру.

Все, что я говорил - основано на реальных событиях, но в криминальной интерпретации, чего не было.

Председательствующий на суде меня по этому поводу спрашивал - считаю ли я, что несу ответственность за действия Ибрагимова? Я тогда не понял вопроса, и ответил, что, наверное, да. Но я не могу нести ответственность за чужие действия. И в первые дни ареста, я, видимо, под воздействием обрушившихся на меня обвинений тоже считал, что я должен отвечать за Ибрагимова, так как с ним знаком. Не исключено, что в условиях своего состояния здоровья я мог с этим согласиться, хотя точно вспомнить не могу.

На допросе 24-го у меня опять прыгало давление, и допрос прерывался, но почему-то к допросу не приложили документ о состоянии моего здоровья. К слову говоря, так же было и на других допросах. В частности на допросе с ФБР. Мои адвокаты тогда настояли на обследовании меня врачом, который установил у меня давление 220/110. Тогда был составлен акт, и мне была оказана помощь.

Только 27 февраля на очной ставке с Ибрагимовым я узнал, что меня обманули. Ибрагимов никогда не говорил, что я убивал или был заказчиком убийства. К этому времени мне уже было известно из газет и других источников, что мне и моей семье угрожает опасность.

На очной ставке с Ибрагимовым я уже отказался подтверждать показания, данные мной 24 февраля, т.к. это был самооговор.

Но, видимо, из-за соображений безопасности я сказал, что поддерживаю их, вкладывая в это слово тот смысл, что я вынужден их поддерживать в тех обстоятельствах, но не подтверждать. Это я объяснил своим адвокатам, сказав им, что сейчас я не могу полностью отказаться.

Затем меня по настоянию адвокатов перевели в следственный изолятор, где были приняты беспрецедентные меры безопасности. Двойные-тройные решетки в камере, двойная охрана. Питался я не из общего котла и передачи не разрешали: продукты приносили только в пакетах из магазина - специально закрепленный человек. Лекарства и воду носил все время с собой, что-либо брать у кого-то, в т.ч. воду запретили. Уколов не делали - только таблетки.

Буквально с первых дней в СМИ стала постоянно появляться информация о том, что меня то убили, то собираются убить. Жена была напугана и все время через адвокатов спрашивала что со мной делают: не колют ли чем, не подсыпают ли чего в воду и тому подобное. Со своей стороны она сообщала, что за ней и членами семьи идет негласное наблюдение и опасалась, что с ними что-то сделают. Я как мог через адвокатов ее успокаивал, что, наоборот, это делается в целях ее безопасности.

В условиях же, когда материалы следствия попадали в СМИ, я полагал, что говорить что-либо действительно опасно. И по этой причине, главным образом, я отказался от дальнейших показаний. Да и от первых показаний отказался не сразу тоже поэтому.

Когда же отказался, то меры безопасности еще более усилили. В ДВД возили уже в каске и бронежилете, а в комнате для встречи с адвокатами нашили специальный козырек. Да и жена, сказала, что ей позвонили после ее заявления в СМИ о моем отказе и сказали - а ему плохо не будет от того, что он отказался.

Родственники наняли семье телохранителей - и я за них очень переживал, а они за меня. Вообще в первые два месяца темы здоровья и безопасности доминировали: все остальное для меня было не главным и отходило на задний план.

Это все, что я могу сказать Е. Утембаев, 7.08.06

Как видно, заявление Утембаева вызывает множество вопросов. Впрочем, еще больше их возникает при знакомстве с протоколами допросов близких к Утембаеву людей.

“Он не умеет

пить мало. Но

“не злоупотребляет”

Например, глава “Казинвестбанка” Нурлан КАППАРОВ, к которому, по его же словам, Утембаев “относился, как к младшему брату”, заявил следователю: “Он не умеет пить мало, употребляет спиртное до такой степени, что два раза в год оказывался в критическом состоянии... Несколько раз я пытался остановить его... Утембаев некоторое время держался, а потом опять начинал употреблять спиртное”. А вот министр здравоохранения Ерболат ДОСАЕВ “никогда не видел, чтобы Утембаев злоупотреблял спиртным”. И это при том, что, со слов самого Досаева, “на настоящий момент, так как мы живем в одном доме, отношения соседские, общаемся семьями, между детьми имеется также общение”.

Однако все это цветочки в сравнении с фрагментами свидетельских показаний двух других не последних в стране людей.

Им за “Дежа вю” обидно!

Из протокола допроса свидетеля НАЗАРБАЕВОЙ Д. Н. от 23 апреля 2006 года: “Различные версии и обстоятельства дела циркулировали... в сфере частных разговоров среди сотрудников администрации президента, правительства и парламента. Одна из таких версий, носившая откровенно клеветнический характер в отношении членов моей семьи... была воспроизведена мною в статье “Дежа вю” газеты “Караван”...

Из протокола допроса свидетеля ДУТБАЕВА Н. Н. от 10 апреля 2006 года:

“Изложенная в этой статье фраза о том, что я был на приеме у главы государства и докладывался якобы о причастности членов семьи президента к указанному преступлению, не соответствует действительности”.

Здесь позволим себе сделать небольшое отступление, чтобы воспроизвести лишь один фрагмент той нашумевшей статьи: “Председатель Комитета национальной безопасности генерал Дутбаев сразу же излагает главе государства свою версию: за преступлением стоит кто-то из членов семьи президента - либо Рахат Алиев, либо Тимур Кулибаев, либо Кайрат Сатыбалды”. Словом “версия” здесь названо содержание доклада экс-главы КНБ, а никак не сам прецедент этого доклада... Никаких ссылок на “частные разговоры” в кулуарах “Ак орды”, правительства или парламента - доклад генерала президенту о причастности родственников главы государства к убийству лидера оппозиции подан как факт, не требующий доказательств!

Воистину, чудны дела твои, Господи... Можно только удивляться, когда Нуртай АБЫКАЕВ - один из самых влиятельных и осведомленных людей в Казахстане - показывает следствию: об убийстве Алтынбека Сарсенбаева он “узнал из сообщений средств массовой информации”, а об аресте руководителя своего аппарата Ержана Утембаева - “от начальника ДВД Астаны... который приезжал опечатывать служебные кабинеты Утембаева”. А впрочем, стоит ли об этом? Как говаривал Михаил Жванецкий, какой тут борщ, когда такие дела на кухне...

Виктор Верк, Сергей Осташов


Больше важных новостей в Telegram-канале «zakon.kz». Подписывайся!

сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
Текст с ошибкой:
Комментарий:
Сейчас читают
Читайте также
Интересное
Архив новостей
ПнВтСрЧтПтСбВс
последние комментарии
Последние комментарии