Новости
В других СМИ
Загрузка...
Читайте также
Новости партнеров

Ермухамет ЕРТЫСБАЕВ: И черный дым мне был отраден...

Фото : 18 ноября 2006, 13:42

— Есть такая немецкая поговорка: «Умение быть довольным — самое большое богатство». Довольны ли вы поворотами вашей судьбы? И вообще — жизнью, временем, той тропой, что уже за плечами у вас?

— Даже если я и был доволен поворотом судьбы, то чувство удовлетворения, состояние довольства, словом, счастья — все это длится несколько секунд. Мгновения, после которых начинаются суровые будни. Работа, работа, работа... Иногда мне кажется, что день 18 января, когда Президент назначил меня министром, случился очень давно, в прошлом веке.

По гороскопу я Скорпион, а представители этого знака любят жалить не только окружающих, но и самого себя. Перманентное недовольство собой и жизнью — вот, пожалуй, моя отличительная черта. Жена мне часто говорит: «Не гневи Бога». То есть в ее представлении все хорошо и даже более чем хорошо, а мне все время кажется, что мы многое не успели, многое не сделали и все далеко не так, как нам внушают.

Вот чем я доволен, так это временем, в котором нам довелось жить. Я не понимаю той китайской пословицы, гласящей: «Не приведи Господь жить в эпоху перемен». Считаю, что мне повезло. Детство пришлось на время хрущевской «оттепели», юность, отрочество и возмужание — на период брежневского застоя. В тридцатилетнем возрасте я встретил горбачевскую перестройку. В возрасте Христа стал депутатом Верховного Совета и через год участвовал в провозглашении независимости. Мы познали старую, тоталитарную систему, строим новое, независимое, демократическое государство. Ну скажите, разве нам не повезло со временем?

— Компетентность и преданность — любая власть при подборе кадров учитывает эти два критерия. Не сомневаюсь, что и при вашем назначении на эту непростую должность такие факторы учитывались тоже...

— Под преданностью понимается политическая преданность стратегическому курсу Президента, не так ли? Человек должен искренне разделять программные установки Президента. Да, действительно, для Президента это важно. Человек может быть высочайшим профессионалом, скажем, банковского дела, но придерживаться левых политических взглядов — и это уже может препятствовать его росту. У нас в стране политический плюрализм, но Глава государства имеет полное право подбирать свою команду единомышленников. Потому что в исполнительной власти (в Правительстве) не дискутируют и не спорят, а претворяют в жизнь программу Президента.

Профессионализм, компетентность, знания и политическая преданность реформам Президента — да, все это важно. Но еще важнее для меня сейчас — стать хорошим менеджером. Давать точные и ясные указания своим подчиненным. Добиваться исполнения принятых решений. Кратко и ясно информировать вышестоящие инстанции.

— Конечно, многие сейчас следят и ждут: как дальше себя поведет Ертысбаев в кресле министра? Но поведение — выбор между предложенными возможностями. И выбор, как правило, очень ограниченный. Можно коротко очертить рамки ваших возможностей и основные координаты на формируемом плане действий?

— В серьезной политике обычно существуют две возможности — гибельная и неприятная. Кажется, так сказал Гэлбрейт. Он, видимо, имел в виду такой вариант выбора в момент обострения политической борьбы. Скажем, нашумевшие поправки в Закон о СМИ — неприятный выбор. Но я его сделал. Потому что, если ничего не менять — это гибельный выбор.

Моя задача — претворить в жизнь программу Президента в области культуры и информации, способствовать созданию условий для эффективной и творческой работы сотрудников этих сфер жизнедеятельности. Кроме того, наше министерство максимально приближено к публичной политике. Основные координаты нашего плана действий надо рассматривать через призму стратегии Президента Нурсултана Назарбаева — войти в число 50 самых развитых стран мира. Сложная, но выполнимая задача. Если будем работать, как европейцы, американцы и японцы.

Задача Правительства — создать условия для социально-экономического поступательного развития. Скажем, в сфере культуры такие условия созданы. Если в текущем году расходы на культуру и информацию составили 24 миллиарда тенге, то на следующий год — свыше 30 миллиардов. Увеличение на 24 процента. Это замечательно! В сопоставительном анализе ни в одной стране СНГ нет такого бюджетного финансирования. Конечно, в решающей степени это стало возможным благодаря особому отношению к вопросам культуры Президента Нурсултана Назарбаева.

— В сложном имени вашего министерства слово «культура» стоит самым первым. Что такое культура? На мой взгляд, это то, что дает нам силы жить и умирать по-человечески. Однако если нет носителей, то и культуры нет. Кого, коль ни секрет, считаете вы носителем настоящей культуры?

— Когда мы говорим о культуре, то в первую очередь подразумеваем сферу живописи, музыки, музеев и театров. А между тем этимологический корень латинского слова «культура» — «возделывание, воспитание, образование». Кого я считаю носителями настоящей культуры? Народ, конечно. Простых, но добрых, умных и порядочных людей. Их великое множество. Возьмите наших родителей, все старшее поколение, которое испытало столько лишений и невзгод, войн и потрясений, но смогли построить сильное государство. И воспитать новое поколение, сохранив и передав социальные нормы и духовные ценности.

Я не хотел бы фрагментарно размышлять о соотношении городской и аульной культур, о соотносимых категориях культуры и цивилизации. Не только потому, что в последние годы больше исследовал культуру электоральную и гораздо меньше был знаком с культурой этнической, демографической, региональной. Одно могу вам сказать твердо: я являюсь принципиальным сторонником плюралистической картины мира. Не хочу противопоставлять так называемую элитарную культуру так называемой массовой культуре. Конечно, не все, далеко не все обладают художественным даром восприимчивости. Но я не принимаю искусства для касты, искусства для художников.

Не устаю повторять, что де-юре наше ведомство называется Министерством культуры и информации. Де-факто? Это министерство по защите национальных интересов в гуманитарной сфере.

— Культура, по выражению Юрия Лотмана, начинается с табу. Вопрос: как определить границы дозволенного? Кто это будет делать? И где в этом сложном и тонком процессе должна быть «министерская ниша»?

— Юрий Лотман прав с точки зрения историзма — возникновения табу в первобытно-общинном обществе как первого шага к зарождению цивилизации, государства и первых неких общих правил человеческого сообщества. И в современном обществе существуют многочисленные запреты: нельзя сквернословить в публичном месте, нельзя оскорблять религиозные чувства и т. д. Демократия — соблюдение многочисленных процедур, состоящих из десятков «нельзя». Не убий, не укради, не прелюбодействуй...

Как определить границы дозволенного? Это закладывается с детства, можно сказать, с момента рождения. Помните старый советский фильм «Чужие письма»? Там учительница никак не могла объяснить ученице, почему нельзя читать чужие письма. То есть грань между культурой и этической глухотой оказывается достаточно хрупкой.

— Глобальный, самый важный результат любых реформ и революций — изменение менталитета, а вовсе не перераспределение собственности. Пятнадцать лет свободной, суверенной жизни позади. А наш менталитет? Он сильно изменился, как считаете?

— Изменение менталитета связано с перераспределением собственности в том числе. Социально-экономическая рыночная модернизация не могла не вызвать коренных изменений в духовной жизни общества. Вне всякого сомнения, в определенных стратах общества произошла смена базовых ценностей, господствующего уклада и образа жизни.

Значительная часть казахов, например, пятнадцать лет назад не знала своего языка, забыла свои исторические и культурные корни. За пятнадцать лет независимого Казахстана произошло фактически духовное и культурное возрождение, если не всей нации, то — значительной ее части. Мы можем констатировать наличие процесса духовного обновления, освобождения от устаревших представлений, стереотипов сознания, ревизии и ломки традиционных подходов и взглядов.

— Между тем очевидно: иссякла энергия прошлого, растворилась в реалиях новых, ушла. Апелляции к идеалам справедливости и неполитические воспоминания о былом величии Родины не могут быть вечным источником энергии. Государственный патриотизм, сильная социальная политика, трезвое отношение к Западу, Северу, Югу, Востоку и внимание к отдельному человеку — вот что надо, на мой взгляд, сейчас проявлять в полной мере и в полную силу творцам. Все должно быть нацелено на будущее. В том числе — наши отношения с прошлым. Но всегда ли у наших творцов такой прицел на кончике пера и кисти?

— Энергия прошлого исчезла гораздо раньше: 19—23 августа 1991 года всем стало ясно, что от великого до смешного — один шаг. Вы задаете вопросы, на которые невозможно дать однозначный ответ. Былое величие Родины — что это? Могучая непобедимая империя, наводившая страх и даже ужас на оставшуюся часть мира? «Первое государство рабочих и крестьян», которое на Западе называли «империей зла и насилия»? Победа над фашизмом, за которую отдали 27 миллионов жизней, в то время как американцы потеряли 405 тысяч, а Великобритания — 325 тысяч человек? Можно продолжать бесконечный ряд вопросов, на которые невозможно дать точные ответы. Вы правы отчасти, когда говорите, что все должно быть нацелено на будущее. Мы всегда должны помнить прошлое. И делать реальное, действенное и конкретно осязаемое сейчас — в настоящем.

— Президент предложил настоящий, масштабный общенациональный проект, дающий ощущение цели. Войти Казахстану в число 50 развитых государств планеты — вот проект, объединяющий перспективу для страны и перспективу личности, персонального уровня жизни. Это реальная цель для нации, она может дать совсем новую энергетику обществу. Но нужен ведь качественный и постоянный рассказ о крупных позитивных событиях в жизни страны, способный уничтожить негатив, рассеять унылую информационную текучку. Я сильно согрешу, сказав, что это нынче удается казахстанским СМИ. А почему не удается это, как вы думаете?

— Пресса еще не насытилась «жареными» фактами, не говоря о том, что прессе всегда нужно что-нибудь «погорячее». Некоторые работники пера до сих пор не вышли из пубертатного периода, рожденного горбачевской перестройкой. Честно говоря, я не вижу проблемы в вашем вопросе. Ваша газета постоянно рассказывает о позитивных событиях в жизни страны. Если же этим займутся оппозиционные газеты, то Президента надо переименовать в Генерального секретаря, а вся пресса будет представлять унылую информационную текучку. Плюрализм — основа демократии. Кстати, я предложил некоторым собственникам оппозиционных газет, чтобы они тоже участвовали в тендерах по получению государственного социального заказа. Они отказались, мотивируя тем, что, во-первых, у них есть деньги, а, во-вторых, у них другая информационная задача.

— Божий дар всем отмерен по-разному. Писать доносы куда легче, чем хорошие статьи. И все-таки... «Язык есть власть» — сказали философы. Отдельная тема — развитие государственного языка в Казахстане. Но вспомните: писатели, воспитанные советской властью, это с одной стороны, как бы вечные заложники прошлого. А с другой стороны, Гамзатов, Гулиа, Айтматов и Думбадзе были важными сдерживающими факторами для своих не слишком просвещенных сограждан. Они были уважаемыми людьми. Согласитесь, Ермухамет Кабидинович, что лучше, когда в республике уважают поэта, а не директора рынка или религиозного радикала.

— Да, действительно, Божий дар всем отмерен по-разному: один открывает теорию относительности, другой может шевелить ушами (смеется). Писать доносы сейчас нет смысла, потому как анонимные обращения не подлежат рассмотрению. Директора рынка «по-настоящему» уважали в эпоху тотального дефицита. А настоящего Поэта уважали во все времена. Недавно перечитывал дневники Адольфа Янушкевича. С каким восхищением он отзывается о поэтической натуре казахов в середине XIX века! Известный русский этнограф и географ Григорий Потанин в свое время писал: «Кажется, вся казахская степь поет...». В бескрайней казахской степи издревле почитались мастера слова. Это считалось божественным даром.

Я стараюсь избегать категорических оценок. Никогда не ставлю вопрос в плоскости: «или-или». Почему директора рынка надо уважать меньше, чем поэта? А то, что директор рынка обеспечивает громадное количество людей свежими продуктами? А, может, поэзии предпочитает прозу? Иногда мне кажется, что Казахстан — это страна писателей. За этот год мне подарили сотни две книг. Пишут все, кому не лень: не только профессиональные писатели, но и бизнесмены, хозяйственники, преподаватели вузов, почетные пенсионеры, правозащитники, «представители СС» (скрытые сталинисты), чиновники и оппозиционеры... В общем-то, ничего плохого в этом не вижу. Надеюсь, что количество перейдет в качество.

— Правовое государство неосуществимо, если не будет понятия «неблагородный поступок», который оценивается мерой добра и зла. Источник нравственности и морали — представление о грехе. Вам не кажется, что это представление сейчас нуждается... ну если не в реконструкции, то в жестком культурологическом, авторитетном, строгом обрамлении? Ведь мы — свободная страна. А свободные страны — строгие страны...

— Правовое государство — это диктатура закона. Добро и зло — это нечто другое. Вообще, когда понятия добра и зла начинают активно эксплуатировать и внедрять в судебно-правовые процедуры, то это уже не правовое государство. Кстати, ни в одном уголовном кодексе мира вы не найдете термины «добро» и «зло», обрамленные в четкие юридические нормы.

Нравственность, мораль, представление о грехе... Вообще, наши представления прошли сложную эволюционную историю, в том числе и в мыслительном воздействии. Все относительно. Да, свободные страны — строгие страны. Но в той же Западной Европе во многих странах утвердилось понятие о демократии как системе политических, экономических и социальных прав и свобод, приоритете личности над государством, включая эвтаназию, однополые браки и тому подобное. Реально у нас такое? Вы задаете сложные вопросы, хочется размышлять. Не на ходу, не фрагментарно.

— Большевики, придя к власти и уничтожив почти все прежние институты, сочли необходимым сохранить театр, заменив им церковь, понимая, что паству надо чем-то держать. Как вы оцениваете потенциал наших театров, какие проблемы в жизни сценических коллективов твердо намерены решить?

— Театр ни в коем разе не мог заменить церковь. Реально церковь заменила коммунистическая партия, которая руководила театрами, кино, художниками и артистами, писателями. Если в театрах появлялись раскольники (типа Мейерхольда или Любимова), то их расстреливали (в сталинские времена) или выгоняли из страны (в эпоху застоя).

Недавно я был в театре у Азербайджана Мамбетова. Смотрел «И дольше века длится день». Потрясающая постановка. Потрясающая игра актеров. Битком набитый зал, и все зрители плачут вместе с актерами. То же самое я пережил в театре имени Горького на премьере «Утиной охоты» Вампилова. Три с половиной часа весь зал в напряжении: сочувствует, сопереживает, плачет. Если вы в этом смысле провели параллель между театром и церковью...

— В искусстве все разрешено, кроме бездарности и пошлости. Но вот как-то у нас утвердилась в последнее время новая формула профнепригодности — «На заказ не пишу!». Но ведь Леонардо писал на заказ! Микеланджело! А с другой стороны, есть момент невостребованности, есть проблемы в кино, в журналистике, в театре...

— Как ни странно, именно в искусстве очень много бездарности и пошлости. Потому что талантливые и гениальные произведения — это штучный товар, это от Бога. Настоящие произведения искусства — это вершина горы, в обрамлении средних и ниже средних произведений. А у подножия — невероятное количество низкопробных произведений. Так, впрочем, обстоит дело в любой отрасли. Честно говоря, мне абсолютно все равно: создал Моцарт бессмертный свой «Реквием» на заказ или нет.

— «Когда хлестнула дерзко за предел нас отравившая свобода» — это слова Есенина. Хочу спросить вас о дозе «запретного» на ТВ, о «чернухе», «страшилках». Фактически зрелища, дающие острые ощущения, победили на всем телевизионном пространстве. Хорошо ли для общества это? Как добиться «правильного» телевизора»? И надо ли быть телевизору «правильным»?

— Я лично не решусь определить точные критерии «правильного» телевизора. В советские годы я злился, сидя у телевизора, потому что не показывали фильмы Копполы и Пазолини, Фасбиндера и Хичкока, «Биттлз» и «Роллинг Стоунз» — вообще, много чего не показывали. Сейчас меня тревожит засилье так называемой вестернизации. В основе «правильного» телевизора лежат духовность, внутренняя культура и богатство души редактора и журналистов коллектива той или иной телекомпании. Я так вижу.

— Система героев нации — безошибочный способ судить об уровне культуры государства. И эту систему всегда формирует именно государственная власть. Каким вы, министр, политолог, творческий человек, сейчас видите главного героя нашего времени?

— Опять же, что мы подразумеваем под героем? Как раньше, когда нам ежедневно твердили: «в жизни всегда найдется место подвигу»? Сейчас же все грамотные. Найдется с десяток оппонентов и полемистов, которые тут же к месту (или не к месту) приведут слова Галилея из пьесы Брехта: «Несчастна страна, нуждающаяся в героях».

Государственная власть, прежде всего, создает условия для развития такой системы, в которой талантливые люди могут реализовать себя. Я знаю многих, кто настойчиво ищет себя и находит — в образовании, культуре, бизнесе, во многих других сферах жизнедеятельности. Так кто же герой нашего времени? Это отдельная большая тема. Одно очевидно: герой нашего времени в современном Казахстане — это не Печорин, не Онегин и тем более не Обломов.

— Государственная власть — и потребитель информации, и ее источник. Но с доступом к информации сейчас, в свободном обществе, куда сложнее стало журналисту, чем было при коммунистах...

— Главная роль и задача прессы — быть эффективным посредником между событиями и аудиторией. Эффективным в том смысле, чтобы граждане имели возможность получать информацию обо всем, что происходит в стране и за рубежом. «Четвертая власть» может формировать общественное мнение. Или даже выражать это мнение. Иногда манипулировать общественным мнением. И такое случается. При коммунистах было больше информации? Признайтесь, что сказали ради красного словца! С высоты сегодняшнего дня можно определенно точно сказать, что, скажем, в 1983 году мы знали, пожалуй, один процент информации, а 99 процентов ее тщательно скрывалось, искажалось, трактовалось в нужном направлении — марксистко-ленинском.

— Власть во всех странах (Америка после терактов — тому лишь один из многих примеров) всегда влияет на потоки информации, которые получает общество. И это прямая обязанность власти — оперативно, адекватно доносить свою позицию и объяснять все свои действия народу...

— Власть оперативно и адекватно доносит свою позицию прежде всего и главным образом через государственный заказ. Недавно мы в очередной раз встретились с главными редакторами газет и руководителями электронных СМИ. Вы, Олег Вадимович, были на этой встрече. Мы выстраиваем партнерские отношения со всеми СМИ, без исключения.

— В информационном бою (как в бою огневом) очень важно захватить инициативу. На все принципиальные события власть должна реагировать мгновенно. Иначе появляются всевозможные толмачи действий власти и ситуаций, они и заполняют вакуум. Информационная безопасность государства — это ведь не только защита секретов. Это, прежде всего, умелое использование возможностей информационной революции. Как вы, министр, предполагаете использовать эти возможности?

— Мы всегда уделяли большое внимание вопросам информационной безопасности, одновременно расширяя единое информационное поле с той же Российской Федерацией, чего не делают многие страны СНГ, пытаясь решить эту проблему через изоляцию. Если речь идет о недавней информационной войне между властью и оппозицией (все-таки два электоральных сезона были), то власть однозначно смогла выиграть эту войну, и результат четвертого декабря (91 процент) говорит сам за себя. Конечно, в обозначенной вами проблеме есть много нерешенных вопросов, но наше министерство намерено их решать.

— Ну а критика, Ермухамет Кабидинович? Кому-кому, а вам в этом году досталось по полной программе...

— Не устаю повторять, что пределы публичной критики по отношению к публичному политику гораздо шире, чем по отношению к частному лицу. Не скажу, что обожаю критику, но смотрю на нее как на неизбежное зло. Назвался груздем — полезай в кузов. Назвался политиком — полезай в омут критики и даже критикантства, порой перерастающего в оскорбления. И такое случается. Единственное противоядие — это не заниматься политикой.

— Есть проверенный метод «черных» пиарщиков: клиенту надо чуточку подпортить имидж, он начинает оправдываться и все остальное делает сам...

— Раз на раз не приходится. Но лучше не оправдываться. А сразу перейти в наступление.

— Но вы же при этом не можете крикнуть, как крикнул когда-то Андрей Вознесенский в «Антимирах»: «Люблю я критиков моих! На шее одного из них благоуханна и гола — сияет антиголова!». И что остается? Терпеть иногда всей семьей?

— Еще раз хочу подчеркнуть, что здоровая и обоснованная, умная и выверенная критика полезна во всех отношениях. Если человек умен, он только сделает выводы и будет благодарен хотя бы в душе за подобную критику.

— Император Николай I, узнав, что подвыпивший мещанин плюнул на его портрет, сказал: «Передайте ему, что и я на него плюю!». Хороший вариант реакции на провокацию и вызов?

— Ну... сей император по-разному реагировал на своих оппонентов. Декабристов он вообще сослал в Сибирь, предварительно повесив пятерых. Декабристы не плевали на его портрет, они сделали гораздо хуже: нарушили присягу и пытались скинуть царя с трона. Вообще, во многих странах честь и достоинство главы государства неприкосновенны, если не уходить от сути вашего вопроса. Несколько лет назад в США один чудак направил по факсу в Белый дом ругательства и оскорбления в адрес американского президента. И что? Получил шесть месяцев тюремного заключения.

— Ну хорошо. Вот пресловутый Саша Барон Коэн. Я просто убежден: не удостой его таким вниманием ответственные лица Казахстана, его проект давно б накрылся медным тазом. А так — Сашок уже наметал в закрома 50 миллионов долларов. И еще наметает, наверное...

— Парадоксально, но к Казахстану на Западе после появления этого фильма появился еще более жгучий и жадный интерес. Коэн взял название страны — «Казахстан» только потому, что Казахстан последние несколько лет на слуху, в отличие от других стран нашего региона. Не думаю, что Коэн имеет в виду наш современный Казахстан. Ему нужен был раскрученный географический бренд из числа новых независимых государств. Что касается содержательной части фильма «Борат», то это черный юмор, грубый, нахальный, откровенно тупой. Но люди смеются. Так же, как смеялись сто лет назад над фильмами Андре Дида и Гарольда Ллойда. Такова человеческая натура.

Некоторые из казахстанцев остро переживают и шлют гневные «филиппики» в адрес Коэна. И такое ощущение, что это выглядит продолжением фильма. Надо обладать тотальным чувством юмора, чтобы адекватно воспринимать фильм «Борат». Когда состоялась премьера бессмертной комедии Гоголя «Ревизор», многие представители российского чиновничества требовали запретить эту пьесу. Ну слишком откровенными идиотами представлены все русские персонажи. Тот же самый прием применяет Ярослав Гашек, взяв в центр внимания солдата Швейка, которого, как известно, медицинская комиссия признала полным идиотом, не пригодным к воинской службе. Конечно, «творение» Саши Коэна явно не тянет на шедевр, но... На самом деле, там действительно есть смешные моменты. А люди хотят смеяться. И никто всерьез не смеется над Казахстаном. Не говоря о том, что фильм больше высмеивает средних, провинциальных американцев, их интеллектуальную составляющую.

— Не считаете ли вы необходимым создать не в государственных рамках, а на общественных началах новую структуру, которая будет работать над имиджем Казахстана? Ведь имидж нашей страны очень быстро меняется...

— У нас есть определенные структуры, которые работают над имиджем Казахстана в мировом сообществе. Очень много позитивного сделано в этой области. Могу перечислить несколько наших имиджевых направлений деятельности, я имею в виду деятельность министерства. Наша страна достигла впечатляющих успехов во многих сферах модернизации, и это — главное условие успешного продвижения имиджа Казахстана.

— В любой стране могут возникнуть кризисные ситуации в информационной сфере. И государству необходимо иметь определенные навыки и методы действий в подобных обстоятельствах...

— Безусловно. И, кстати, в уходящем году возникали если не кризисные, то негативные ситуации. Власть через СМИ достаточно оперативно и часто упреждающе реагировала. Примечательно, что абсолютное большинство СМИ в этом случае охотно взаимодействуют с органами власти.

— Я помню, как газета «Караван» Бориса Гиллера подала в суд на премьера республики Кажегельдина: не отвечает Акежан Магжанович на критику в печати, при этом сразу несколько законов нарушает. А он как молчал, так и продолжает молчать. Тогда-то впервые и понял чиновник родной: не надо отвечать, не стоит спорить с журналюгами. Помалкивать надо, и пусть себе пишут! По-моему, нынче такое молчание — одна из трех основных проблем прессы. Еще две — самоцензура и доступ к информации. Вы согласны со мной, Ереке?

— Не совсем. Я считаю, что наши чиновники достаточно открыты для прессы. Казахстан с каждым годом становится все более открытым обществом. Дифференцированно надо подходить к этому вопросу. Один чиновник охотно идет на контакт с журналистами (может быть, у него свой имидж-план имеется), другой — абсолютно равнодушен. Многим моим коллегам попросту некогда, работа в Правительстве достаточно интенсивная.

Цензура у нас запрещена Конституцией. Вот насчет самоцензуры ничего не сказано (смеется). Так что решайте проблему самоцензуры сами.

— Нравы — самое интересное, самое ценное. Это в принципе то, на чем и стоит народный характер. Есть у вас уголок в Казахстане, куда вы «ныряете» за такой нравственной подпиткой для себя? Аул? Городской квартал? Двор, компания?

— Мой родной город — Караганда. Отец родился в Тельманском районе Карагандинской области. Собственно, все предки до седьмого колена, во всяком случае, обитали в этих местах. Переиначив стихи Юлиана Тувима, я иногда декламировал: «Пусть восхваляют Сорренто и Крым, кто на красоты падок, а я из Караганды, и черный дым мне был отраден и сладок». В детстве на летних каникулах я часто гостил на родине моей матери — в Баянауле. Красивейшие места на всей планете! Я там давно не был и чувствую, что в уходящем году надо поехать. Как вы говорите, за нравственной подпиткой. Разумеется, у меня есть близкие друзья, громадное количество приятелей. Разница между другом и приятелем заключается в том, что первому можно звонить в любое время суток и приходить к нему домой без предупреждения. А вообще, самую мощную нравственную подпитку получаешь через человеческое общение с умными людьми.

— Вам завтра грянет ровно 50...

— Да вы что?!! Не может быть! Не верю! Буду вечно молодым!!! Серьезно. Мой внутренний девиз: «Никогда не бойся впасть в детство». Может быть, мне это помогает жить и работать. И дает надежду, что будет вторая жизнь и третья. Скажем так: душа бессмертна, а тело наше — всего лишь физический носитель души...

Беседовал

Олег КВЯТКОВСКИЙ


Больше важных новостей в Telegram-канале «zakon.kz». Подписывайся!

сообщить об ошибке
Сообщить об ошибке
Текст с ошибкой:
Комментарий:
Сейчас читают
Читайте также
Интересное
Архив новостей
ПнВтСрЧтПтСбВс
последние комментарии
Последние комментарии