Практические вопросы заключения предварительных договоров

Директор правового департамента Национальной Экономической Палаты Казахстана «Союз «Атамекен» Асет Атабаев

Практические вопросы заключения


предварительных договоров

 

В зависимости от юридической направленности, гражданское законодательство РК различает следующие виды договоров: основной, предварительный и договор (протокол) о намерениях. 

В силу сложности некоторых контрактов и значительной необходимости затраты времени и ресурсов, хозяйствующие субъекты всё чаще стали прибегать к заключению предварительных договоров для того, чтобы предусмотреть все существенные условия при заключении основного договора и не допустить в последующем непоправимых ошибок.

Однако, судебная практика показывает, что суды решают дела вытекающие из споров по исполнению обязательств сторон предусмотренных предварительным договором не единообразно, а порой и противоречиво содержанию норм гражданского кодекса.

Во-первых, возможно, это связано с тем, что до введения в действие Гражданского кодекса РК, прежнее законодательство (ГК 1964 г.) не содержало понятия предварительного договора. Однако, заключение таких договоров допускалось, поскольку это не противоречило основным началам и общему смыслу гражданского законодательства Казахстана.

Во-вторых, полагаем, что институт заключения предварительных договоров, в настоящее время, не достаточно изучен с научной и практической стороны.

В-третьих, содержание самой статьи 390 ГК РК, посвященной понятию предварительного договора, не совсем четко раскрывает правоотношения вытекающие вследствие заключения предварительного договора. Профессор А.Г.Диденко в отношении статьи 390 ГК РК высказывал, мнение, что на примере анализа этой статьи ГК можно увидеть трудности, доходящие до полной невозможности уяснения содержания нормы, допущенные небрежности в области законодательной техники, филологической обработки текста в законе, который часто именуется второй Конституцией, что по сегодняшнему состоянию дел, выражаясь философским языком, верно для мира должного, но не для мира сущего[1].

Ст.390 ГК РК определяет предварительные договора как вид договора, по которому стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором. Предварительный договор должен содержать условия позволяющие установить предмет, а также другие существенные условия основного договора. В предварительном договоре указывается срок, в который стороны обязуются заключить основной договор. Если такой срок в предварительном договоре не определен, предусмотренный им договор подлежит заключению в течение года с момента заключения предварительного договора.

В странах общего права судебная практика исходит из того, что соглашения о достижении соглашения в будущем, не является договором; также нет договора, если какое-либо существенное условие не предусмотрено, не предписывается в подразумеваемой форме правом и документ не содержит какого-либо механизма для его определения[2].

В этой связи, гражданское законодательство Казахстана, в отличие от ГК РФ, также выделяет такое понятие как договор о намерениях (протокол о намерениях). Так, согласно п.7 ст.390 ГК РК протокол о намерениях (договор о намерениях), если в нем прямо не предусмотрены намерения сторон, придать ему силу предварительного договора, не является гражданско-правовым договором, и неисполнение его, не влечет за собой юридических последствий.

Вышеизложенное показывает, что законодатель разграничивает предварительный договор от договора о намерениях, исключительно только по их названию. Кроме того, получается, что если будущие партнеры не назвали составленный документ договором (протоколом) о намерениях, то при наличии условий позволяющих установить предмет и другие существенные условия основного договора, заключенное соглашение считается предварительным. А если стороны и назовут составленные документ договором (протоколом) о намерениях, несмотря на наличие условий позволяющих установить предмет и другие существенные условия основного договора, в нем необходимо еще дополнительно прописать, что составленный договор (протокол) о намерениях носит силу предварительного договора.

В этой связи, в научной литературе неоднократно отмечалось, что в отношении протокола намерений наше законодательство чрезмерно формалистично и исходит не из существа намерений, а сугубо внешних реквизитов[3]

Не совсем корректная формулировка указанного выше пункта порой негативно отражается на нормальных договорных правоотношениях участников гражданского оборота.

К примеру, в ходе судебного разбирательства в одном из экономических судов РК, стороны заключили мировое соглашение согласно которому, одна сторона взяла на себя обязательства о заключении договора купли-продажи на приобретение телекоммуникационного оборудования на определенную сумму с другой стороной, в ответ другая сторона, отказывается от своих первоначальных исковых требовании. Суд утвердил это мировое соглашение. В последующем, ответчик отказался от покупки и заключения договора-купли продажи телекоммуникационного оборудования ссылаясь на то, что в мировом соглашении не определен предмет основного договора, который соответствовал бы указанной сумме. Следовательно, ответчик считал, что заключенное мировое соглашение носит характер договора о намерениях. Суд согласился с доводами ответчика.

Однако, полагаем, что позиция суда и ответчика была ошибочной. Законодатель не требует, что бы в предварительном договоре был конкретно указан предмет договора, т.е. нет необходимости указывать на индивидуально определенную вещь. Достаточно описать условия позволяющие установить предмет договора, а также другие существенные условия основного договора.

Таким образом, в мировом соглашении была определена цена и сам предмет договора, определяемый родовыми признаками, т.е. было четко указано на телекоммуникационное оборудование. Это и являлось условием, позволяющим определить конкретный предмет для основного договора.

Нам представляется, что судебная практика должна исходить из существа соглашения, а не его внешних формальностей.

Другой пример, когда суд признал юридическое значение за протоколом намерений, подписанным между «Ак-Отау» и СП-7, хотя в нем не было прямо сказано, что это предварительный договор, о переоформлении функций заказчика на СП-7. На основании данного судебного решения горадминистрация произвела переоформление земельного участка на нового заказчика[4].

Также, следует отметить, что в законодательстве встречаются случаи, когда внешнее соглашение носит характер протокола о намерениях, но является предварительным договором.  

Так, статья 14

Закона РК от 23 декабря 1995 года «О приватизации»,

предусматривает то, что до заключения договора купли продажи лицо, выигравшее торги, и продавец подписывают в день проведения аукциона или тендера, протокол о результатах торгов. В последующем, Договор купли-продажи должен быть подписан сторонами не позднее 10 дней после завершения торгов.

Правовые признаки указанного выше протокола, носят характер предварительного договора, т.к. законодатель прямо предусматривает, что продавец не вправе уклоняться от подписания договора купли-продажи с лицом, выигравшим торг.

Следующий момент, который необходимо отметить, это вопрос о правовых последствиях не заключения, или отказа от заключения основного договора.

Не заключение основного договора может быть вследствие невозможности его заключения в силу объективных обстоятельств, т.е. не по вине сторон. В этом случае, в соответствии общим правилам п.5 ст.390 ГК РК, законодатель не возлагает на стороны гражданско-правовую ответственность. Однако, в случае если сторона, подписавшая предварительный договор виновно уклоняется от заключения основного, она обязана возместить другой стороне вызванные этим убытки, если иное не предусмотрено законодательством или договором.

Из чего следует, что если в предварительном договоре или в законодательных актах не оговаривается освобождение сторон или одной стороны от ответственности, то она возлагается на стороны или одну сторону.

Например, согласно указанной выше статьи Закона

РК «О приватизации»,

последствия отказа от заключения договора купли-продажи после проведения торгов различны как для продавца, так и для покупателя. Если для продавца - государством предусмотрена норма о недопустимости отказа заключить договор купли-продажи, то для покупателя предусмотрена санкция - утрата внесенного им гарантийного взноса и возмещение продавцу понесенных им реальных убытков в той части, которая не покрыта гарантийным взносом.

Указанная норма Закона

РК «О приватизации»

соответствует п.4 ст.9 и п.5 ст.390 ГК, которые

позволяют ставить государство в преимущественное или неравное положение по отношению к своим партнерам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конституции, в Республике Казахстан признаются и равным образом защищаются государственная и частная собственность. Нам также представляется, что смысл конституционного требования о равной защите государственной и частной собственности заключается в том, что государство и покупатели государственной собственности должны подчиняться одним и тем же правовым правилам, что отвечает основополагающему принципу равенства сторон в гражданских правоотношениях, закрепленного в статье 2 ГК РК.

Таким образом, действующее законодательство в отношении различных договоров, а также отдельных субъектов может применить институт судебного понуждения к заключению основного договора.

В целях единообразного применения законодательства, предлагаем внести соответствующие изменения и дополнения в нормы статьи 390 ГК РК, согласно которым сторона, уклоняющаяся от заключения основного договора, могла бы быть в судебном порядке понуждена заключить его.

Эта концепция соответствует п.4 ст.399 ГК РК, согласно которому, если сторона, для которой в соответствии с ГК РК или иными законодательными актами заключение договора обязательно, уклоняется от его заключения, другая сторона вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор.

Кроме того, предлагаемая концепция судебного понуждения к заключению основного договора корреспондируется с п.1 ст.380 ГК РК (Свобода договора) согласно которому, понуждение к заключению договора допускается, если обязанность заключить договор вытекает из добровольно принятого обязательства.

Таким образом, считаем, что в случае если стороны добровольно берут на себя обязательства о заключении основного договора в течение определенного времени, последующее уклонение от заключения основного договора недопустимо. 

Следует отметить, что ГК РФ пошел именно по этому пути, предоставив сторонам, заключившим предварительный договор, право в судебном порядке принудить своих будущих партнеров к заключению основного договора.

Вопрос о принуждении заключить основной договор приобретает острое практическое значение, если по предварительному договору были произведены выплаты или поставлено оборудование. 

Считаем, что положение о судебном принуждении заключать основной договор, отвечает сегодняшним реалиям и добросовестные участники гражданского оборота, сделав шаг к будущему партнеру не должны отступать на два, в связи с неправомерным бездействием контрагента.

Вследствие чего, вышеизложенное свидетельствует о необходимости пересмотра норм ГК РК посвященных правоотношениям, вытекающим из заключенных сторонами предварительного договора, тем самым придав предварительному договору более высокую юридическую силу.

 

 

Директор правового департамента Национальной Экономической Палаты Казахстана «Союз «Атамекен» Асет Атабаев

 

[1] А.Диденко. Гражданское право. Учебное пособие. - Алматы, 2003. - С.418

[2] Ансон В. Договорное право. - М., 1984. - С.46

[3] А.Диденко. Там же. С.421.

[4] Пример взят с учебника Гражданское право, под ред.А.Диденко. А., 2003. - С.421. Примеч. авт.

 

zkadm
Поделиться
0
КОММЕНТАРИИ
Главная Топ LIVE Все
Будьте в тренде!
Включите уведомления и получайте главные новости первым!

Уведомления можно отключить в браузере в любой момент

Подпишитесь на наши уведомления!
Нажмите на иконку колокольчика, чтобы включить уведомления