Толкование судебных актов, юридическая квалификация и юридическая терминология: вопросы правоприменения (Идрышева С.К, профессор Департамента частного права Университет КАЗГЮУ имени М.С. Нарикбаева) (©Paragraph 2019 / 5.0.3.8)

Толкование судебных актов, юридическая квалификация и юридическая терминология:
вопросы правоприменения

 

Идрышева Сара Кимадиевна

Профессор Департамента частного права

Университет КАЗГЮУ

имени М.С. Нарикбаева

 

Любое профессиональное сообщество в процессе своей деятельности, как во внутренних отношениях, в кругу своих коллег, так и во внешних отношениях с клиентами, сторонами процесса, и т.п. касательно профессиональной деятельности для обозначения своих позиций, передачи информации иным лицам обязательно применяет специфические термины, словосочетания, речевые обороты, присущие именно этой специальности, профессии. С развитием цивилизации, особенно в сфере юридических профессий, специфические термины, словосочетания стали официально закрепляться в нормативных правовых актах, являющихся общеобязательными для всех участников соответствующих общественных отношений. Касательно сферы юриспруденции это означает, что лица, имеющие юридическое образование, должны в своей речи, письменном документе использовать в максимальной мере профессиональную юридическую терминологию, которая в этой сфере складывалась, кстати, тысячелетиями, со времен писаного римского права.

Так, в демонстрируемых на наших экранах российских фильмах либо фильмах других стран, переведенных на русский язык, для профессионала «режут ухо» тысячи раз повторяемые выражения «преднамеренное убийство», «предумышленное убийство» и т.п., поскольку ни в российском, ни в казахстанском и иных уголовных кодексах на русском языке нет и не было составов преступления с такими названиями; ни один следователь, прокурор или судья не будет применять их в своей деятельности, т.к. есть единственный легальный, т.е. установленный законом, термин - «умышленное убийство».

Уместно будет отметить, что, несмотря на то, что юриспруденция - гуманитарная наука, в ней существуют так называемые юридические формулы, которые, как и формулы в технических науках, необходимо знать наизусть. Например, понятие сделки, залога, содержание состава преступления и множество других.

Венцом, творителем справедливости в любом современном обществе выступает суд. Именно в судебных актах «вершится правосудие» и по этой причине взоры заинтересованных в этом лиц обращаются к ним, черпают из них знания, находят объяснения правому либо неправому поведению, действию/бездействию. Из этих актов профессиональных юристов, облеченных судебной властью, читатели получают вместе с тем и правовое просвещение, определенные знания в сфере юриспруденции.

Верховным судом Республики Казахстан в последние годы принимается множество мер для реального воплощения в судебную практику приведенного выше тезиса, что, на наш взгляд, является очень своевременным, необходимым и нуждается во всемерной поддержке. Данная статья может рассматриваться как вклад в реализацию политики высшего судебного органа по улучшению судебной практики в одном из ее аспектов.

Так, одним из требований высшего судебного органа является обязанность судьи в случае неясности решения по заявлению лиц, участвующих в деле, разъяснить решение[1], поскольку «судебные акты не понятны, не убедительны и содержат излишнюю, не имеющую значения для дела информацию, повторы, цитирование законов, не касающихся спора».[2] Такое дополнение было внесено в ст. 237 Гражданского процессуального кодекса и в Нормативное постановление Верховного суда Республики Казахстан от 11 июля 2003 года № 5 «О судебном решении».

Однако до настоящего времени не всеми судами соблюдается данное требование, решения остаются не ясными для заинтересованных лиц, участвующих в деле.

Так, 03 января 2019 года (дело № 3512-18-00-2/18057) судом первой инстанции было рассмотрено дело по жалобе на действия частного судебного исполнителя, по которому постановление судебного исполнителя о представлении должником транспортного средства для составления протокола описи и ареста было признано незаконным.

Данное решение и его анализ в порядке выполнения домашнего задания по дисциплине «Гражданское право» было представлено студентом 2-го курса Университета КазГЮУ Тажановым Аскаром, с согласия которого полагаем уместным привести его анализ в оригинале.

«Анализ решения суда

Я согласен с решением суда и считаю, что оно соответствует требованиям, установленным нормами Закона РК «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей».

Однако, я считаю, что в мотивировочной части решения, суд не совсем понятно разъяснил основания для отказа в удовлетворении жалобы С. Так, для меня потребовалось прочесть решение суда три раза для того, чтобы понять, почему было принято такое решение. Я не представляю, как это решение должен понять обычный человек, не изучающий гражданское право.

Поэтому, я предлагаю, некоторые рекомендации, как сделать это решение более простым для восприятия.

Так, требования истца основаны на п.7 ст.42 Закона, который гласит, что судебный исполнитель обязан приостановить исполнительное производство, при предъявлении в суд иска об освобождении от ареста имущества, на которое обращено взыскание по исполнительному документу. Для начала было бы полезно дать дефиниции определений, используемых в данной статье. Например, человеку, читающему решение, может быть не ясна разница между понятиями «арест» и «взыскание». Мне кажется, что истец в данном деле не имел представления о разнице между этими понятиями. А ведь, если бы истец разобрался, то, скорее всего, он не стал бы и подавать жалобы на действия судебного исполнителя.

Так как данные понятия не даны в статье 1, их толкование должно быть произведено судьей. Также, судья ссылается на статью 55 Закона, где установлен порядок обращения взыскания на имущество должника. Судья просто говорит, что порядок установлен в этой статье и не проводит никакого дальнейшего разъяснения, какой именно пункт статьи имеет значение для данного конкретного дела.

Хорошо, что судья сослался на статьи 2 и 32 Закона, и подчеркнул задачи исполнительного производства и обязанности судебного исполнителя. Однако, стоило сделать больший акцент на проведении четкой грани между п.7 ст.42 и ст.55 Закона. Стоило подробно разъяснить, чем арест имущества отличается от наложения взыскания, и что следует зачем. Здесь же самому важному и непонятному вопросу внимания было уделено меньше, чем разъяснению задач исполнительного производства, что в данном кейсе является лишь второстепенным вопросом.

В заключение, я считаю, что судьям в Казахстане следует брать пример с английских коллег и в своих решениях идти дальше, чем просто решать дело по существу. Необходимо производить разъяснение вопросов, недостаточно подробно урегулированных законом. Это бы послужило хорошую службу для людей, которые желают разобраться в юридических вопросах. Также это помогло бы разгрузить суды. Если бы истец мог ознакомиться с подробным комментарием судьи по этому вопросу перед обращением в суд, то тогда и не было бы самого обращения. Я считаю, это в интересах самих судей давать подробные разъяснения именно по сути спора, а не другие, чтобы предотвратить лишние тяжбы по похожим делам».

Не умаляя достоинств и профессионального мастерства уважаемых судей, всё же отметим, что мнение студента в данном случае является уместным и следует к нему прислушаться.

Касательно юридической квалификации правоотношений отметим, что в рамках одной статьи не представилось возможным привести большее количество фактов неверной квалификации имущественных отношений (можно посмотреть статью автора об ошибочной квалификации предварительных договоров от 7.12.2018 г. на сайте zakon.kz). Наиболее частыми несоответствиями гражданскому законодательству в решениях как на казахском, так и на русском языках являются решения судов по распространенным в нашем обществе имущественным спорам о взыскании долга за проданные в помещениях торговых центров, магазинов, на рынках товары. Исходя из классификации договора купли-продажи, такие правоотношения опосредуются договорами розничной купли-продажи и регулируются параграфом 2 Главы 25 Гражданского кодекса Республики Казахстан (статьи 445-457). Одним из основных признаков договора розничной купли-продажи является его субъектный состав: продавец - лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность по продаже товаров. Им может быть только индивидуальный предприниматель либо коммерческое юридическое лицо в соответствии с его правоспособностью. Покупателем является, как правило, физическое лицо, приобретающее товар, предназначенный для личных, домашних, семейных и иных бытовых потребностей.

Если же обычный гражданин, не являющийся предпринимателем, продает имущество другому такому же гражданину, то данное имущественное правоотношение не может быть квалифицировано как договор розничной купли-продажи и для решения спора суд не вправе ссылаться на нормы параграфа 2 Главы 25 ГК РК; а следует применять общие нормы параграфа 1 Главы 25. Но, например, в решениях судов № 2-547/2009, 2-1370/2009 (как и во множестве иных решений) гражданка Н. покупает в одном случае женскую шубу, во втором случае другая покупательница - телевизор, у другой гражданки, с условием оплаты в рассрочку, но своей обязанности в качестве покупателя не выполняет, в связи с чем продавец обращается в суд. Суд же, никаким образом не выясняя статус продавца (например, документ о регистрации его в качестве индивидуального предпринимателя), принимает решение, квалифицируя спорное правоотношение по статье 445 ГК РК, т.е. как договор розничной купли-продажи. Если же продавец не зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя (ИП), то следовало выяснить - работает ли он продавцом у другого ИП либо в коммерческой торговой организации. В этом случае он уже не может быть истцом в суде, тем более без документа, удостоверяющего его полномочия как представителя продавца.

Далее речь пойдет о применении юридической терминологии на казахском языке. Важность этого вопроса объясняется многими факторами: недостаточность учебников по гражданскому праву с примерами из судебной практики на казахском языке; недостатки перевода текстов законодательных актов, в том числе, Гражданского кодекса, на казахский язык, и т.д., что в условиях практикоориентированности обучения студентов, магистрантов, докторантов, особенно в таких вузах, как Университет КАЗГЮУ и Академия правосудия, логически влечет соответствующий интерес к текстам судебных документов на государственном языке.

В этом плане следует отметить такой распространенный недостаток судебной практики на казахском языке, когда устоявшийся и закрепленный законодателем в Гражданском кодексе (ст.19), в Предпринимательском кодексе и иных законодательных актах термин «индивидуальный предприниматель» - «дара кәсіпкер» - применяется в решениях судов как «жеке кәсіпкер», т.е. «частный предприниматель», тем самым подвид субъектов предпринимательства (индивидуальный предприниматель) подменяется одним из видов предпринимательства (частное предпринимательство).

Очень часто в решениях судов на государственном языке имеет место смешение таких способов обеспечения исполнения обязательств, как залог - «кепіл», гарантия - «кепілдік», поручительство - «кепіл болушылық» и задаток - «кепілпұл». При этом в одном и том же решении на казахском языке залог именуется одновременно всеми приведенными выше легальными терминами либо идет полное смешение гарантии и поручительства,

В некоторых случаях судьи вместо термина «залогодатель» применяют термин «кепілгер» и др., тогда как легальное наименование этой стороны залогового правоотношения на казахском языке закреплено как «кепіл беруші» (статьи 292, 299-328 ГК РК).

Наиболее ярко практически все перечисленные выше недостатки проявлены в решении суда Іс № 2-1058/10 от 9 августа 2010 года

Так, по данному делу следует, что индивидуальный предприниматель Т. привлечена в качестве ответчика истцом - Фондом развития предпринимательства «Даму» в связи с невыполнением обязанностей по возврату полученного кредита. При этом индивидуальный предприниматель в решении суда именуется «жеке кәсіпкер», а залог как способ обеспечения исполнения обязательства, использованный сторонами правоотношения, неоднократно называется совершенно по разному: дважды как «залог» - «кепіл», а семь раз как «гарантия» - «кепілдік». Хотя нормы п.1 статьи 292, параграфы 3 и 4 Главы 18 Гражданского кодекса Республики Казахстан на казахском языке четко квалифицируют и детально разъясняют понятие и содержание терминов «кепіл» и «кепілдік», из чего даже несведущему в юриспруденции лицу становится ясно, что это два совершенно разных и самостоятельных способа обеспечения исполнения обязательств. При этом, множество раз называя «залог» как «гарантия», суд, тем не менее, в описательной и мотивировочной частях решения неоднократно приводит в обоснование нормы об ипотеке, которая, вне всякого сомнения, является с древних времен видом залога, но не видом гарантии. Нормы об ипотеке как виде залога закреплены также и в статье 303 Гражданского кодекса на казахском и русском языках, в также в отдельном Законе «Об ипотеке недвижимого имущества».

Кроме того, в данном и иных судебных решениях применяется еще один термин, не предусмотренный законодательством Республики Казахстан на казахском языке: «задолженность» - «бережақ», официальное легальное наименование которого закреплено в Гражданском и Налоговом кодексах как «берешек». Согласно лингвистическим исследованиям и справочникам на казахском языке, «бережақ» - это диалектизм, местное наречие, применяемое лишь в некоторых местностях[3], что недопустимо применять в решениях судов, выносимых от имени государства, в то время, как наименование данного термина легально закреплено в законодательстве и является устоявшимся юридическим термином.

Аналогичная подмена легального термина «берешек» диалектизмом «бережақ» имеет место и в решениях № 2-547/2009 от 2 апреля 2009 года, 2-1370/2009 и т.д.

За истекшие 10 лет со времени вынесения проанализированных в конце статьи решений ситуация рассматриваемой сфере не очень изменилась в позитивную сторону. Остается надеяться, что правовая политика высшего судебного органа принесет положительные результаты в сфере улучшения качества судебных актов.

 


[1] О внесении изменений и дополнений в нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 11 июля 2003 года № 5 «О судебном решении». Нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 16 марта 2018 года № 3.

18 марта 2019, 10:12
Источник, интернет-ресурс: Идрышева С.

Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Акции
Комментарии
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript