Духовно-нравственные и право-пенитенциарные способы душевного исцеления и личностного преображения правонарушителей (Осипян Б.А., кандидат юридических наук, доцент) (©Paragraph 2019 / 5.0.3.50)

Духовно-нравственные и право-пенитенциарные способы душевного исцеления и личностного преображения правонарушителей

 

Аннотация

В своей статье «Духовно-нравственные и право-пенитенциарные способы душевного исцеления и личностного преображения правонарушителей» автор посредством рассмотрения основных причин совершения многоразличных преступлений предлагает конкретные духовно-нравственные и право-исправительные методы предотвращения преступлений на разных (право-идеологических, законодательных, судебно-процессуальных, уголовно-исправительных, пробационных) уровнях и этапах общей борьбы с преступностью в России.

Ключевые слова: причины совершения преступлений, разные средства предотвращения и пресечения преступлений, духовно-нравственное и правовое преображение души преступника.

Annotation

In his article «The Spiritual, Moral, Legal and Penitentiary Methods of the Mental Healing and Personal Transfiguration of the Criminals» the author by means of consideration of the main reasons for commission of various crimes offers concrete spiritual, moral, legal and corrective ways for the prevention of crimes at different (ideological, legislative, judicial, procedural, penitentiary, probation) levels and stages of the general crime control in Russia.

Keywords: reasons of commission of crimes, different means of prevention and control of offenses, spiritual and moral and legal transformation of soul of the criminal.

 

Авторские данные: Борис Арташесович Осипян - юридический факультет МГУ (1979-1984); юрисконсульт, адвокат (1985-2008), аспирант Института государства и права Академии наук СССР (1987-1990); выпускник кафедры международного и конституционного права Центрально-Европейского Университета (CEU) (Будапешт, 1992-1993); приглашённый учёный исследователь в Правовой школе Университета Эмори (Атланта, Джорджия, США, 1993); слушатель курсов Американской Ассоциации Адвокатов (ABA) по повышению квалификации адвокатов-защитников в Правовом Центре Саркис Университета Оклахома-Сити (США, 1999); кандидат юридических наук, преподаватель-доцент; первоначальный составитель многих наиболее важных законопроектов для высших законодательных и исполнительных органов Республики Армении (Министерства юстиции РА, Национального Собрания РА, Института философии и права Академии наук РА, Генеральной Прокуратуры РА, Союза адвокатов РА, Международного Комитета Красного Креста в РА) и Российской Федерации, старший научный сотрудник ИЗиСП при Правительстве РФ (2008-2011), основная специальность - 12.00.01 - «теория и история государства и права». УДК 340.12(075).

 

Основные научные труды по праву: трактаты, книги, монографии по теории, философии, истории и социологии государства и права:

 1. «Трансформация права в закон» (12 п.л.). Степанакерт-Москва, 1991;

2. «Проект Конституции Армении 1991 года» (4 п.л.). Ереван, 1991;

3. «Смысл истории и перспективы развития армянского правосознания». (17.5 п.л.). Ереван, 1995;

4. «Надлежащие и ведущие правомерные идеи, ценности и цели национального законодательства, международного права и политики». (19.5 п.л.). Ереван, 1996;

5. «Теоретико-правовая и конституционная программа необходимого и своевременного обновления и совершенствования общественного правового сознания, национально-государственного и мирового правопорядка». (20.5 п.л.). Ереван, 1998;

6. «О духовно-правовом положении, достойном адвоката как добросовестного и надёжного советника, ходатая и защитника каждого нуждающегося в правосудии человека». (33.5 п.л.) Ереван, 1999;

7. «Духовно-нравственное и правовое учение о понятиях и причинах греха, правонарушения, преступления и уголовного наказания». (30 п.л.). Ереван, 2001;

8. «Поэтическое правосознание и математическое правоведение: духовно-вероучительный (Spirito-Fideo-Gnostic) и иные методы правосознания в системе правометрии». (21.5 п.л.). Ереван, 2002;

9. «Основание и система правовой ответственности: правомерные способы и размеры возмещения причинённого вреда». (22.5 п.л.). Москва, 2003.

10. «Правомерное определение понятий суда, судебной власти, надлежащего правосудия и судопроизводства». (20.5 п.л.). Москва, 2004;

11. «Основы гражданского права: учение о гражданско-правовых сделках и контрактах». (17.5 п.л.). Москва, 2005;

12. «Возможности укрепления правовых основ Российского государства органами конституционного правосудия». (18 п.л.). Москва, 2006;

13. «Учение о государстве. Сущность правомерной и целесообразной публичной власти и государства: правометрические свойства, содержание и формы публичной власти государства». (27.5 п.л.). Москва, 2007;

14. «Духовные и религиозные измерения надлежащей и непреходящей идеи права и правомерного закона». (19.5 п. л.). Москва, 2008;

15. «Дух правометрии, или основание межерологии права». (41 п.л.). Москва, 2009;

16. «Языковые, национальные и исторические измерения надлежащей и непреходящей идеи права и правомерного закона». (19.5 п.л.). Москва, 2010; 17. «Надлежащая и непреходящая идея права как первооснова и конечная цель верного правосознания и правовой ответственности». (20.5 п.л.). Москва, 2011;

18. «Суд и правосудие в России: проблемы и особенности их развития». (25 п.л.). Москва, 2012.

19. «Пути совершенствования Европейского права и правосудия». (17.5 п.л.) Москва, 2012;

20. «История взаимоотношений Русской православной церкви, общества и государства». (25.5 п.л.) Москва, 2013;

21. «Русское правосознание и закон: от «Русской Правды» до Конституции России». (35.5 п.л.). Москва, 2014;

22. «Корни и плоды Конституции Духовного Дома Армян». (35.5 п.л.). Москва, 2015;

23. «Социология права и криминология. Выявление факторов, влияющих на правомерное поведение человека, а также причин и условий совершаемых правонарушений и преступлений для своевременного их предупреждения и поддержания правопорядка». (31.5 п.л.). Москва, 2016;

24. «Философско-экзистенциальные истоки и измерения наиболее охраняемых объектов и целей надлежащей и непреходящей идеи права и правомерного государственного закона». (23.5 п.л.). Бостон, 2017;

25. «Единая теория и философия права, основанная на духовно-вероучительном («Spirito-Fideo-Gnostic») методе надлежащего правосознания». (127.5 п.л.). Бостон, 2018.

Также более 200 опубликованных научных статей по теории, философии, истории, социологии права, криминологии и всем основным отраслям права: международного, европейского, конституционного, уголовного, гражданского, процессуального, административного, уголовно-исполнительного и пенитенциарного права.

125315. г. Москва, Ленинградский проспект, дом 66, кв. 145.

Тел.: 8-985-333-73-79. Электронная почта: artos5@mail.ru

 

Dr. Boris A. Osipian - Law Faculty of the Moscow State University (MGU) (1979-1984); post-graduate courses of the Institute of State and Law of the USSR Academy of Sciences (1987-1990); graduate of International and Constitutional Law Department of the Central European University (CEU) (Budapest, 1992-1993); invited scientific researcher and visiting legal scholar at the Law School of the Emory University (Atlanta, Georgia, USA, 1993); participant of the ABA (American Bar Association) Courses for Professional Skill Enhancement of Defense Trial Advocate at Sarkeys Law Center at the University of Oklahoma City (USA, 1999); candidate of law (PH.D. in Law), assistant professor; legal advisor, defense lawyer, advocate (1985-2008), original law drafter for the highest legislative and executive State bodies both of the Republic of Armenia (Ministry of Justice, National Assembly, Institute of Philosophy and Law of the Academy of Sciences, General Procurator Office, Union of Advocates, International Committee of the Red Cross in RA), and the Russian Federation; senior legal scholar at the Institute of Legislation and Comparative Law under the Russian Federation Government (2008-2011).

The fundamental scholarly works (treatises, books, monographs, thesis) on the theory, philosophy, history and the sociology of the State and Law:

1. «The Transformation of the Idea of Law («Jus») into a Lawful Statute («Lex»)». Stepanakert-Moscow, 1991;

2. «The Draft Constitution of the Republic of Armenia». Yerevan, 1991;

3. «The Essence of the History and the Prospective Development of the Armenians’ Legal Consciousness». Yerevan, 1995;

4. «The Proper and Leading Lawful Ideas, Values and Purposes of the National Legal System and International Law and Policy». Yerevan, 1996;

5. «The Theoretical and the Constitutional Program of the Necessary and Prompt Modernization and Improvement of Social Legal Consciousness, National State and International Legal Order». Yerevan, 1998;

6. «On the Dignified Spiritual and Legal Status of a Lawyer as a Diligent and Reliable Adviser, Intercessor and Defender of Each Person Who Requires Justice». Yerevan, 1999;

7. «The System of the Penal Law, Criminal Procedure and Penitentiary Law: the Spiritual, Moral and Legal Doctrine on the Notion of a Sin, Legal Offense, Crime and Criminal Punishment». Yerevan, 2001;

8. «The Poetic Consciousness and Mathematical Jurisprudence: the Spiritual and Faith-Teaching Method and Other Methods in the System of Lawmetry». Yerevan, 2002;

9. «The Foundation and the System of Legal Responsibility: the Lawful Ways and the Sizes of Fair Compensation of the Harm Caused». Moscow, 2003.

10. «The Lawful Definition of the Notion of the Trial Court, Judicial Power, Fair Justice and Judicial Procedure». Moscow, 2004;

11. «The Foundations of Civil Law: the Doctrine on Civil Transactions and Contracts». Moscow, 2005;

12. «The Potentials for the Strengthening of the Legal Basics of the Russian State by the Bodies of Constitutional Justice». Moscow, 2006;

13. «The Doctrine on the State. The Essence of the Lawful and Expedient Public Power and State: the Lawmetric Properties, Contents and Forms of the Public Power of the State». Moscow, 2007;

14. «The Spiritual and the Religious Dimensions (Measurements) of the Proper and Everlasting Idea of Law and Lawful Statute». Moscow, 2008;

15. «The Spirit of Lawmetry, or the Foundation of Measurology of Law». Moscow, 2009;

16. «The Linguistic, National and Historical Dimensions of the Appropriate and Perpetual Idea of Law and Lawful Statute». Moscow, 2010;

17. «The Proper and Everlasting Idea of Law as the Basis of the Legal Consciousness, Sense of Justice and Legal Responsibility». Moscow, 2011;

18. «Court Trial and Justice in Russia: Problems and Features of Their Development». Moscow, 2012.

19. «The Ways for the Perfection of the European Law and Justice». Moscow, 2012;

20. «The History of the Mutual Relations of the Russian Orthodox Church, Society and State». Moscow, 2013;

21. «The Russian Legal Consciousness and Statute Law: from the «Russkaya Pravda» up to the Constitution of the Russia». Moscow, 2014;

22. «The Roots and the Fruits of the Constitution of the Spiritual Home of the Armenians». Moscow, 2015;

23. «The Sociology of Law and Criminology: The Identification of the Factors, Which Influence the Lawful Behavior of a Person, as well as the Reasons and Conditions of the Committed Offenses and Crimes for the Prevention thereof and Maintenance of Public Law and Order». Moscow, 2016;

24. «The Philosophical and Existential Origins and Measurements of the Most Protected Objects and Purposes of the Proper and Eternal Idea of Law and Lawful Statute». Boston, 2017;

25. «The Universal Theory and the Philosophy of Law, Based on the Spiritual and Faith-Teaching (Spirito-Fideo-Gnostic) Method of the Proper Legal Consciousness». Boston, 2018.

And more than 200 published scholarly articles on the theory, philosophy, history, criminology, sociology and all basic branches of the fundamental science of law: international, European, constitutional, criminal, civil, procedural, administrative, correctional and penitentiary law.

 

 

Духовно-нравственные и право-пенитенциарные способы душевного исцеления и личностного преображения правонарушителей

 

 «Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший елей, который не повредит голове моей».[1] «Мы спасены в надежде».[2]

 

Многие из учёных правоведов согласны с той простой и верной идеей, что одним из главных целей уголовного наказания является чистосердечное признание и деятельное раскаяние и покаяние (лат. - «poenitentio»[3]) осуждённого преступника, как начало его возможного и последующего душевного исправления, освобождения от совершённого им греха преступления и спасения своей бессмертной души в вечной жизни. В этом контексте исправление души осуждённого преступника представляет собой постепенный процесс исцеляющего и оздоровляющего движения, верного и полномерного действия ума и воли преступника от ущемлённого состояния личной вины как следствия искажённости и повреждённости его грешной души, к радостному состоянию его душевного омовения, чистоты его богоданной совести и праведности, полного его облегчения и здоровья, усердной и целеустремлённой дееспособности: «Плодом сего будет снятие греха с него».[4] Поэтому уголовное наказание благотворно очищает и снимает с души каждого осуждённого преступника грех и зло всякого преступления.

По верному мнению Фомы Аквинского, «добродетельный человек не заслуживает наказания просто, но он может заслуживать его как таковое, которое приносит ему удовлетворение, поскольку сама его добродетель требует того, чтобы он получил воздаяние за своё преступление против Бога или человека.…Кроме того, наказание необходимо для восстановления справедливости и правосудия и избегания дурного примера, дабы другие, ставшие свидетелями греха, получили надлежащий урок[5]…Любое наказание, направленное на возвращение человека на путь добродетели, может быть возведено к первородному греху как к своей причине».[6]

Цели уголовного наказания (предупреждения фактов совершения преступления): «То наказание, которое накладывается в соответствии с человеческими законами, не всегда направлено на излечение наказуемого (например, целесообразность удаления убийцы из сообщества), но порой оно служит лекарством для других (когда вешают вора, то это делается не ради его исправления, а ради пользы других, чтобы они удерживались от преступления хотя бы из страха перед карой). …В той мере, в какой грех состоит в отвращении от чего-либо, ему соответствует целительное наказание, называемое «болью утраты», и оно бесконечно, если связано с утратой бесконечного блага, т.е. Бога. А в той мере, в какой грех есть неупорядоченное обращение к чему-либо, ему соответствует наказание, называемое «страданием разума», и оно конечно… (как внешнее подавление и страдание грешной души преступника - авт.)».[7]

Грех преступления и личная вина правонарушителя представляют собой душевную язву и очаг духовно-нравственного гниения преступника, а надлежащее и соразмерное наказание для него представляют собой диагноз и использование хирургического скальпеля мудрого и заботливого врача. Так чего же нужно бояться всем нам больше - болезни преступления или очистительного и исцеляющего болезнь наказания? В Библии написано: «Если ты согрешил, то не прилагай более грехов, и о прежних молись».[8] Иными совами, осуждённым преступникам больше надо бояться своих богопротивных, противоправных, общественно опасных и пагубных для своей души преступлений, а не предупреждающих и исцеляющих их разум и души, благотворных уголовных наказаний[9] со стороны своего государства и иных международных публичных властей.

В процессе целесообразного и благотворного исполнения уголовных наказаний правоохранители, судьи и работники пенитенциарных органов государства обязаны всегда учитывать возраст, пол и иные психологические особенности своих подопечных. В этой связи представляется, что пункт «д» статьи 88 УК РФ неправомерно устанавливает для несовершеннолетних наказание в виде ареста, поскольку арест, фактически представляя собой строгую изоляцию подростка от общества, нравственно разлагающее и пагубное (деградирующее) действует на его неокрепшую подростковую психику. Представляется, что наиболее правомерными для несовершеннолетних подростков видами уголовного наказания являются обязательные и исправительные работы на пользу самому себе и обществу. То же самое относится и к применению наказания в виде ареста в отношении женщин, ибо душа женщины крайне чувствительна и потому более подвержена коррозии и порче в условиях тюремной распущенности и несвободы. Однако в отличие от взрослых людей несовершеннолетние подростки всегда имеют больше возможностей на освобождение от уголовного наказания посредством применения к ним принудительных мер лечебного и воспитательного характера согласно требованиям, предусмотренным в части 1 статьи 92 УК РФ.

Особое отношение к определению наказания законодатель должен иметь в отношении к преступникам, совершим впервые преступления по неосторожности. Таких преступивших закон добросовестных людей бессмысленно карать и устрашать всякого рода грубыми угрозами, принуждениями и изоляцией от общества, равно как и тщетно пытаться их душевно исправлять и перевоспитывать, тем более, если они сызмальства получили хорошее семейное воспитание и школьное образование. В этих случаях законодатель должен обратить свое внимание на правовосстановительной и предупредительной целях и функциях уголовного наказания[10], а не на жестокой каре или психологического устрашении, душевного исправлении или нравственного перевоспитании, возмещения причинённого ущерба, социальной реабилитации, адаптации или реинтеграции («social rehabilitation, adaptation and reintegration»), а также надлежащего и устойчивого общественного правопорядка[11].

Представляется, что за совершение неумышленных или неосторожных преступлений законодательно установленные уголовные наказания в виде лишения свободы или ареста представляются не совсем разумными, правомерными и целесообразными. Дело в том, что для предупреждения и, так сказать, правовой шокотерапии в отношении благовоспитанного человека, по рассеянности или усталости совершившего неосторожное преступление, вполне достаточны такие виды уголовного наказания, как обязательные или исправительные работы для восстановления причиненного им морального и материального ущерба[12], а также для совершенствования своего внимания, сообразительности, памяти, быстроты реакции или профессионального мастерства и опыта.

Представляется, что только при очень грубой форме проявленной неосторожности (преступной самонадеянности), граничащей с абсолютной безответственностью или почти с косвенным умыслом и повлекшей за собой тяжелые последствия, виновного целесообразно подвергнуть уголовному наказанию в виде ограничения свободы и дополнительно в виде компенсационного штрафа. К сожалению, действующее уголовное наказание за совершение неосторожных преступлений иногда устанавливает уголовное наказание в виде лишения свободы сроком до пяти или даже до семи лет.[13] Например, по статье 142 УК Испании за совершение убийства человека по грубой неосторожности предусматривается уголовное наказание в виде лишения свободы на срок от одного до трех лет. Всегда важно то, чтобы бессмысленными и чрезмерно строгими уголовными наказаниями душевно не обезличивать (деперсонализировать) и социально не испортить (не деформировать и не десоциализировать), психически не совсем нормального человека, однажды имевшего несчастье по неосторожности совершить общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законодательством, с которым он ранее, возможно, и не имел повода столкнуться и ознакомиться[14].

Очень тонкую связь между мотивами совершения преступления и мерой соответствующего уголовного наказания обнаружил в свое время «несостоявшийся» немецкий юрист Лейбниц: «Чем сильнее искушение ко греху, тем больше оно нуждается в необходимости пресечения страхом большего наказания. Кроме того, чем больше сообразительности находят в планах злодея и чем больше видят обдуманности в злодеянии, тем большим преступником и тем более наказуемым его признают».[15] Это означает, что мера опасности преступления и строгости наказания в первую очередь должны определяться мотивами и целью совершения преступления, которые в большей, чем другие обстоятельства по делу, мере характеризуют личность преступника и степень вероятности его чистосердечного признания своей вины, деятельного душевного раскаяния и ответственного исправления[16].

Если преступление, совершенное впервые, носит корыстный характер, но не имеет отношения к совершению насилия над потерпевшим (скажем, при совершении кражи), то в случае чистосердечного признания и раскаяния виновного и полного возмещения им причиненного материального ущерба, не совсем целесообразно применить к нему уголовное наказание в виде лишения свободы, а намного целесообразнее и предпочтительнее взыскать с него солидный денежный штраф или произвести частичную конфискацию его имущества. При этом для большей действенности наказания размер денежного штрафа или имущественной конфискации должен многократно превышать размер причиненного им ущерба. В этой связи следует внести соответствующие изменения в статью 56 УК РФ, тем самым ограничивая сферу применения уголовного наказания в виде полного или длительного лишения свободы материально озабоченного и своекорыстного преступника.

Разумеется, российский законодатель может и должен провести более детальное различение (дифференциацию) тех категорий осужденных преступников, которые отбывают назначенное им уголовное наказание в виде лишения свободы. К примеру, с помощью соответствующих специалистов и экспертов (врачей, психологов, педагогов, социологов) он может на законодательном уровне более целесообразно решать проблемы отдельного содержания различных категориях осужденных в зависимости от их пола, возраста, религиозных, мировоззренческих, образовательных, профессиональных и иных особенностей, мотивов и целей совершенных ими преступлений и для скорейшего их личного душевного восстановления и полного их социального воссоединения[17].

На стадиях отбывания уголовного наказания тюремный правопорядок представляет собой первообраз того, в соответствии с чем должен происходить процесс нравственно-исправительного преображения и социального приспособления (адаптации) и восстановления (реабилитации) осужденного преступника. Чтобы целесообразно и действенно служить этим высоким и полезным целям, тюремный порядок (режим наказания) не должен в существенной мере отличаться от нраво- и правопорядка в свободном обществе, куда должен будет снова возвратиться отбывший свое наказание осужденный преступник. Поэтому любая несправедливость, грубое, унижающее богоданное и потому абсолютное достоинство осужденного человека отношение, привычный произвол, «тюремный беспредел» и дурной пример самих работников (воспитателей, надзирателей и т.д.), ответственных за должный процесс исполнения уголовного наказания, могут навсегда разрушить в наказуемом человеке веру в необходимость и возможность его предполагаемого возвращения к дальнейшей правомерной, осмысленной и порядочной жизни[18]. Ведь в чисто социальном аспекте причина многих совершаемых преступлений кроется в бездушном отношении к людям, в недостаточном обращении внимания к их повседневным проблемам и заботам, в отсутствии уважения и доверия к их личности, доверия как неотъемлемой части истинной веры и любви Образа (Лика) Господа Бога[19].

В то же время сразу же после совершения преступления общество обязано устремить все свое пристрастное внимание на личность преступника, который напомнил о себе посредством совершения преступления и который, возможно, подсознательно нуждается в милосердном и благотворном наказании. Ведь, по сути, правомерное государство не только имеет полное и законное право наказывать преступников, но и ответственность и обязанность пред Богом и народом делать это для вящей пользы самих наказуемых преступников, для достаточной подготовки их к последующей нормальной жизни в обществе. Именно поэтому осужденные даже в местах отбывания уголовного наказания (тюрьмах или воспитательно-трудовых колониях) вместе с установленными законом ограничениями, тяготами и лишениями (дисциплинарным режимом) имеют также определенные привилегии на получение соответствующего общего или специального образования и профессиональной подготовки, право на оплачиваемый труд в безопасных условиях и т. д[20].

Статья 25 Конституции Испании 1978 года закрепляет следующие законодательные меры (гарантии) по поводу запрета принудительного труда заключённых преступников: «Лишение свободы и другие меры социальной защиты направлены на перевоспитание и не могут быть связаны с принудительными работами. Привлеченный к тюремному заключению во время срока наказания пользуется всеми правами, установленными в настоящей главе Конституции, за исключением ограничений, вытекающих из приговора, которым он осужден, смысла наказания и закона, регулирующего вопросы уголовного наказания. В любом случае заключенный имеет право на оплачиваемый труд и социальное обеспечение, а также на доступ к культуре и всестороннее развитие своей личности».[21]

Всякое государство имеет ряд законодательно определенных функциональных обязанностей, без исполнения которых уголовное наказание может потерять свой правомерный и целесообразный смысл и превратиться в противоправное, мстительное и разрушительное принуждение провинившихся в нарушении закона людей. Например, статья 8 действующего УИК РФ предусматривает принцип избирательного применения (индивидуализации) уголовного наказания, рациональное применение мер необходимого принуждения, средств воспитания и исправления осужденных преступников и побуждения (стимулирование) их законопослушной воли и поведения, обязательного соединения уголовного наказания с благотворным воздействием на них[22].

Статья 12 УИК РФ правомерно и целесообразно требует от всех представителей государства (тюремных воспитателей, врачей, надзирателей) уважительного и вежливого обращения к осужденным преступникам. Тем не менее представляется, что необходимо дополнить данную статью российского пенитенциарного закона положением о том, что все принудительные действия работников администрации и иного персонала исправительного учреждения должны по возможности быть предписаны действующим законодательством. К примеру, для усиления режима отбывания уголовного наказания администрация исправительного учреждения не вправе самовольно перевести вновь провинившегося осужденного на одноразовое ежедневное питание ниже нормы, или его питание на каждый третий день, либо произвольно лишить его права и тайны личной исповеди перед тюремным священником или иным духовным лицом, которому лично он доверяет и т.д., поскольку такое неправомерное отношение к осужденному ещё более может озлобить его и покалечить его заблудшую душу вопреки основному смыслу и целям уголовного наказания[23].

Напротив, весь режим исправительных учреждений должен быть отражен в законе, в частности в статьях 1 и 82 УИК РФ, которые должны определять весь основной порядок отбывания осуждёнными преступниками уголовного наказания, должную изоляцию и охрану личной безопасности тюремного персонала и самих осужденных, постоянный надзор над ними, свободное пользование их правами и осуществление их законных интересов, своевременное исполнение возложенных на них законом обязанностей, постоянное улучшение бытовых условий их содержания и оказание соответствующей правовой, медицинской или иной организационной помощи в процессе их своевременного возвращения и слияния с обществом. Так, например, администрация исправительного учреждения обязана по возможности устранить разрушительное и пагубное влияние некоторых закоренелых преступников на личность так называемых «случайных преступников», злоумышленников отделить от неосторожников, рецидивистов - от «перворазников», больных - от здоровых, посредственностей - от творческих людей и т.д. В противном случае будет существенно нарушен надлежащий нравственно-воспитательный тюремный правопорядок и, как следствие, целесообразное и благотворное исполнение целей уголовного наказания, которое станет бессмысленным, вредным и даже пагубным для всех заключённых преступников[24].

В этом контексте в статью 11 УИК РФ необходимо также вести существенное правомерное дополнение о том, что режимные обязанности заключённых преступников должны быть благотворны и посильны для них в зависимости от состояния их здоровья, физических, нравственных и интеллектуальных способностей, а также не должны противоречить их духовно-религиозным верованиям, убеждениям, национальным обычаям и традициям. Пункт 2 части первой Минимальных стандартных правил обращения с заключенными (ООН, 1955 год) призывает уважать религиозные убеждения и моральные установки заключенных, принадлежащих к тем или иным группам населения с целью укрепления в них чувства высокого человеческого достоинства, самоуважения, сознания своей необходимости и ответственности перед Богом, своими потерпевшими ближними, правомерным государством и обществом[25].

Для душевного исправления и личного благополучия заключённых преступников необходимо в часть 3 статьи 51 УИК РФ внести уточнение о том, что при отсутствии одежды, белья и обуви у заключённых преступников администрация исправительного учреждения обязана (а не может!) оказать осужденным материальную и организационную помощь для соблюдения законодательно установленных нормативов должного и достойного содержания заключённых преступников[26]. В частности, пункты 37 и 44 Правил ООН 1990 года, касающихся защиты несовершеннолетних, лишенных свободы, требуют, чтобы исправительное учреждение обеспечило их достаточной пищей, которая соответствует их религиозным и культурным потребностям, дало бы им реальную возможность выбора видов обязательных работ, посещения религиозных служб и собраний в данном исправительном учреждении, совершения своих религиозных обрядов и получение образования в соответствии с их вероисповеданием.

На основании вышеуказанных духовно-правовых соображений и правомерных общепринятых нормативов в статьи 14, 56 109 и 141 УИК РФ следует внести следующее существенное дополнение: «В целях необходимого развития духовных, умственных, нравственных и физических способностей и достаточной подготовки осужденных преступников к последующей самостоятельной жизни в обществе духовно-нравственная, образовательная и воспитательная работа с осужденными преступниками должна проводиться с учетом их религиозно-национальных особенностей и их личных жизненных предпочтений. Заключённые преступники всегда имеют право на посещение мест богослужений, находящихся за пределами исправительного учреждения, либо на приглашение к ним священнослужителей. В любом случае для благотворного и действенного воздействия характер и режим исполнения назначенного уголовного наказания не должны противоречить духовно-религиозным убеждениям и национальным особенностям заключённых преступников»[27].

В этих же целях было бы вполне правомерным и целесообразным то, чтобы статьи 12, 15, 24 и часть 4 статьи 89 УИК РФ дополнить законным правом осуждённых и заключённых преступников в любое время беспрепятственно обращаться за получением профессиональной правовой помощью выбранного им адвоката (представителя или защитника) и через него или непосредственно иметь возможность обращаться во все внутригосударственные и международные правительственные и неправительственные организации, а также иметь право беспрепятственно выбрать для себя и пригласить адвоката в исправительное учреждение без специального на то предварительного разрешения для беспрепятственного получения необходимой правовой помощи и консультации наедине[28].

Для практического претворения всего этого правомерное государство на основании статьи 10 Конвенции против пыток 1984 года обязано разработать программы специальной подготовки персонала правоприменительных органов, а также систему правил и инструкций по поддержанию их образцового поведения и подаче положительного примера осужденным для их предстоящей жизни в обществе. Разумеется, подобные и многие другие необходимые требования обращения с осужденными и нормальные условия их содержания (хорошее питание, физическая подготовка, занятия спортом, своевременное и качественное бесплатное медицинское обслуживание и т.д.) в наше время могут показаться несбыточной фантазией даже для находящихся на свободе законопослушных граждан, однако у благоразумного общества не может быть альтернативного выбора для наверстывания упущенного внимания к этим падшим и отверженным от общества людям. Только такой милостивый, великодушный и правомерный путь оставляет всем нам определённую надежду на избавление осуждённых преступников от личной злобы, мести, вражды и восстановления в них скрытых способностей для их нормального выживания, духовного освобождения и жизни в обычных условиях общества.

Уголовное наказание осужденного преступника может законодательно и фактически быть существенно смягчено также и в пределах одного и того же вида путем смягчения более жёстких условий режима отбывания назначенного наказания[29]: например, из тюрьмы в исправительные колонии особого, строгого, общего режима или в исправительные колонии поселения, что предусмотрено в части 1 статьи 56 УК РФ. В этом смысле статью 80 УК РФ было бы правомерно озаглавить как «Замена ещё не отбытой части уголовного наказания более мягким видом или режимом наказания» и в ней же следует дополнительно предусмотреть важнейшие принципы и порядок перевода осужденных к лишению свободы преступников из одного вида исправительных (пенитенциарных) учреждений в другой, менее строгий вид учреждений и режим наказания[30].

Это в свою очередь гарантировало бы соблюдение более верного и точного подхода к претворению совместной программы соответствующих судебных органов и пенитенциарных учреждений по поводу своевременной и целесообразной корректировки назначенного судом уголовного наказания в зависимости от степени достижения начальных, промежуточных и конечных целей данного вида или режима применяемого уголовного наказания. Совместная и согласованная деятельность судов и уголовно-исправительных учреждений по целесообразному и действенному осуществлению каждой стадии индивидуальной для каждого осужденного программы исправления вовсе не должна исключать судебного контроля за деятельностью самой администрации пенитенциарных учреждений с целью недопущения «фабрикаций» необоснованных представлений со стороны администрации об условно-досрочном освобождении или замене ещё не отбытой части наказания на более мягкий вид или режим наказания.

А для этого необходимо законодательно установить институт обязательного предварительного собеседования соответствующего судьи с самим осужденным, тщательного анализа его личных характеристик и биографических данных и его мировоззренческой, ценностно-психологической установки, успехов в общеобразовательной и профессиональной подготовке и т.д. Представляется, что такое законодательное новшество открыло бы дополнительные возможности для более точного и своевременного изменения правового положения осуждённых преступников и целесообразного достижения законодательных целей их душевного исправления и социального слияния (реинтеграции), как на различных стадиях отбывания ими уголовного наказания, так и в период постпенитенциарной жизни и деятельности бывших преступников[31].

Во всех случаях исполнение уголовного наказания суждённых преступников ни в коем случае не может быть монотонным процессом испытания и унижения их личного человеческого достоинства, но всегда и везде должно иметь поступательное (динамичное) содержание и гибкое воздействие на духовное, нравственное и душевное преображение и исправление личности осужденного человека. Например, для правомерного лишения свободы осуждённого лица наличие карательного компонента должно быть характерно главным образом для начального этапа нравственной реформации осужденного; дисциплина и режим отбываемого им уголовного наказания для последующего этапа, а обучение и профессиональная подготовка к дальнейшей его нормальной общественной жизни (привыкание и восстановление как члена общества) для заключительных этапов реализации уголовного наказания.

Всё сказанное также было бы довольно созвучно также с требованиями части 3 статьи 60 и статьи 80 УК РФ, которые правомерно и целесообразно обязывают российские суды при назначении уголовного наказания учитывать влияние назначаемого вида и режима уголовного наказания на процесс душевного исправления каждого отдельного осужденного лица и на условия жизни его семьи и близких ему людей. Тем самым обеспечивалась бы необходимая информационно-организационная и деловая связь (в кибернетике - «feedback») между каждым осужденным лицом, исправительным учреждением, назначающим и корректирующим уголовное наказание судом в зависимости от поставленных в приговоре суда оновных и дополнительных целей назначенного наказания и изменяющихся факторов в процессе духовно-нравственного, умственного, душевного исправления (реформации) и профессиональной подготовки осужденного лица[32].

Представляется, что любое уголовное наказание, равно как и иные меры уголовно-правового воздействия и контроля никогда не были и не могут стать панацеей от всех наших личных и социальных болезней и бед, поскольку они, в лучшем случае являются справедливой реакцией на преступные проявления скрытых от внешнего взгляда причин внутренних конфликтов людей, на проявления недостатков и искажений смысла жизни каждого из нас, отсутствия полноты любви, нелицемерной веры, истинных знаний, уважения духовных и нравственных ценностей, обычных и правовых норм. Это вовсе не означает, что действующее законодательство и правоприменительная практика не должны постоянно развиваться и совершенствоваться. Напротив, они должны все более верно и полно дополнять правовым смыслом наши внутренние недостатки: ведь сам закон стал необходим и пришел после, то бишь по причине появления греха и совершаемых преступлений заповедей Божиих и потому вместе с предусматриваемой мерой наказания закон, который ничего не довел до совершенства служит средством для временного и частичного искупления за совершенные преступления, однако сам никого не может освободить виновного от господства поработившего его греха и сделать его духовно и нравственно полноценным и надзаконным[33].

Дело в том, что никакой, даже самый совершенный государственный закон не в силах нравственно преобразить человекообразных зверей в богообразных людей, помочь им приобрести неповторимый смысл их собственной жизни, с верой и любовью свободно и ответственно самоопределиться в соответствии со своим высоким призванием, назначением и долгом перед своим Создателем и своими ближними. Без любви к Богу человек не способен истинно полюбить самого себя, а, стало быть, и своего ближнего, и тем более своего врага, воздержаться от внешнего проявления своих низменных чувств, побуждений и совершения предумышленных правонарушений и иных преступлений[34].

Уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исправительное законодательство и правоприменительная практика не только могут давать виновным в совершении преступления правомерные основания для их освобождения от уголовного наказания, но также могут способствовать повышению их собственного достоинства, которое в особо критические моменты жизни выше, чем даже их свобода и сама жизнь. Например, когда в мрачные декабрьские дни 1988 года, после страшного землетрясения в городе Гюмри Республики Армения, мудрый и опытный начальник одной из исправительно-трудовых колоний в порядке великодушной ответственности и надзаконного милосердия, вопреки буквальным запретам действующего законодательства, как говорится, на свой страх и риск, временно отпустил на свободу около двух сотен заключенных преступников для оказания ими помощи пострадавшим от землетрясения членам своих семей и родственникам, то все они до единого в условленное время добровольно вернулись в место своего заключения для продолжения отбывания оставшегося срока своего наказания. Это было обыкновенным, очевидным, но невероятным чудом, которое приятно поразило всех[35].

Как ни парадоксально, но на деле оказалось, что человеческое достоинство, честь, самоуважение, совесть и данное слово осужденных несравненно выше, чем долгожданная свобода, иначе все они не вернулись бы обратно в неволю. «Чувство ответственности у людей, - писал О. Вейнингер, - непременно ведет к раскаянию, сознанию виновности. Это чувство способно достигнуть таких крупных успехов в совершенствовании человека и общества, на которые общественное мнение и судебные приговоры рассчитывать не могут. Оно влечет за собой человека независимо от всяких социальных условий. Вот почему всякая моральная психология, которая считает мораль порождением общественной жизни людей, в корне своем ложна. Общество знает только понятие преступления, но не понятие греха. Оно налагает штраф на человека не для того, чтобы вызвать раскаяние или призвать к совести - его единственного законодателя».[36] Таково действие доброй совести в действии правосознания и обычной жизни различных людей[37].

Представляется, что уголовное наказание в виде лишения свободы подобно сильнодействующему медицинскому препарату, длительное использование которого противопоказано для здоровья больного. Длительное пребывание в условиях несвободы, вынужденного общения с людьми агрессивными, корыстными и озлобленными на мир, всех и вся, приводят впервые осужденных к лишению свободы в состояние внутренней замкнутости, уязвимости, злобы, беспокойства, страхов и опасений, делает их более жестокими и агрессивными, склонными к совершению различных правонарушений.[38]

«После пяти-семи лет непрерывного нахождения в местах лишения свободы, - писал известный отечественный пенитенциалист Г. Ф. Хохряков, - наступают необратимые изменения психики. Около 30-35% освободившихся заключённых нуждаются в специальном психологическом или психиатрическом вмешательстве для восстановления механизмов приспособления, которые ослаблены или разрушены... Печально, но факт: рецидив имеет преимущественно пенитенциарную природу».[39] Иными словами, тюрьма в определенной мере является университетом или фабрикой преступности и всякого рода болезней, поскольку, как показывает жизнь, у большинства осужденных наблюдаются такие болезни, как туберкулез, язва желудка или кишечника, катары и т.д. Особенно быстро портятся женщины из-за их большей чувствительности, душевной переменчивости, непостоянства и слабости, психологической зависимости, постоянного любопытства и прочих половых особенностей и слабостей. Они очень быстро схватывают и усваивают новую нормативную систему мест лишения свободы, заражаются дурным примером и предаются распущенности.[40]

Начальной целью уголовного наказания в виде лишения свободы, на наш взгляд, является внушение чувства страха в осужденном в условиях жесткого режима наказания, чувства необходимости подчиняться требованиям дисциплинарных правил и усмотрительным требованиям всякого рода тюремных начальников[41]. Однако с течением определенного времени осужденный привыкает к ежедневным испытанием режима и потому уголовное наказание, как только кара, в начале необходимая для порицания преступного деяния осужденного и обращения его внимания на истинные ценности и достойный для человека образ жизни, начинает оказывать деградирующее воздействия на личность осужденного, поскольку не несет в себе положительного заряда для воспитания в нем духовных, нравственных и социально полезных качеств, которые необходимы ему в условиях свободной и ответственной жизни[42].

Дело в том, что после полного разрыва связей с членами своей семьи, родственниками и друзьями, трудовым коллективом осужденный вынужденно пребывает в обстановке обмана, страха и насилия, которые со временем начинают разъедать его психику и производят в нем вредные и необратимые душевно-нравственные изменения. Даже если ему чудом удается избежать приобретения порочных чувств, мотивов, мыслей и навыков тюремного выживания, он, по крайней мере, становится неспособным принимать верные и самостоятельные решения, поскольку за него все решают законные тюремные начальники или более опытные осужденные блюстители тюремного режима, в результате чего он невольно становится пассивным для предприятия добрых дел и безответственным наблюдателем всякого рода правонарушений и преступлений.[43]

Таким образом, цель наказания в форме покаяния для осужденных, отбывающих назначенное им наказание в пенитенциарных (покаятельно-исправительных) учреждениях, даже будучи весьма редко достигаемой, все же необходима и достойна для законодательного закрепления. И вовсе не случайно, что согласно статьям 9 и 44 УИК РФ в духовно-правовом образовании и воспитательной работе исправительных учреждений государства стали активно участвовать традиционная церковь и различные законно действующие религиозные организации, которые своей постоянной целенаправленной деятельностью оказывают благородное духовное влияние и нравственную, организационную и материальную поддержку осужденным, приготавливая их путь к возвращению к полноценной свободной и ответственной жизни в обществе[44].

В соответствии с положениями уголовно-исполнительного законодательства в случае возникновения угрозы жизни, здоровью и т.д. осужденного, ему предоставляется право обратиться с заявлением к любому должностному лицу исправительного учреждения, к прокурору или своему адвокату с просьбой о переводе его в помещение, где такая угроза отсутствует. В то же время работники исправительного учреждения обязаны принимать соответствующие меры для устранения угрозы, нависшей над осужденным, либо в определенных случаях обязаны решить вопрос о месте дальнейшего отбывания им наказания. Цель защиты осужденного преступника от актов мести и частного возмездия закреплена также в принципе 20 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. Этот принцип гласит следующее: «По просьбе находящегося в заключении лица место его задержания или заключения по возможности должно быть на разумном отдалении от его обычного места проживания».[45]

По этой и многим другим причинам действующее российское уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство по возможности должно поощрять приобщение осужденных лиц к вере в Бога и доверия к правомерному государству и обществу, а не разобщать людей различного рода неправомерными идеологическими, психологическими и политическими ограждениями и барьерами, тем более высокой и непробиваемой тюремной стеной[46]. Еще древнекитайские философы подметили следующую закономерность о том, что «если руководить народом посредством законов и поддерживать порядок при помощи наказаний, народ будет стремиться уклониться от наказаний и не будет испытывать стыда. Если же руководить народом посредством добродетели и поддерживать порядок при помощи ритуала, народ будет знать стыд и он исправится».[47] Это было верно не только тогда, но и сегодня.

Если применяемое уголовное наказание никак не вызывает чувство стыда у осуждённых преступников, при меняется запоздало и потому не прививает к осужденным преступникам сознание несправедливости совершенного ими правонарушения, а только нагнетает страх, то оно представляет собой лишь шокирующую кару, возмездие, воздаяние, которые сами по себе являются лишь началом их исправительного процесса, однако не промежуточной и тем более не конечной целью применяемого наказания[48]. В свое время философы древнего Китая заметили, что наказание под страхом побуждает людей к притворству и стремлению оставаться безнаказанными. Наказание, по их мнению, недостаточно, чтобы люди не совершали преступления. Только овладев чувствами и мыслями людей можно подчинить себе Поднебесную. Только упрочив в себе благие намерения, можно привести людей к покорности и законопослушанию.[49]

В Священном Писании содержится немало мудрых и полезных советов и наставлений как для воспитателей, наставников и надзирателей пенитенциарных учреждений государства, так и для самих преступников, так и: «Преподавая слово истины, …с кротостью наставляйте противников: не даст ли им Бог покаяния и познания истины, чтобы они освободились[50]…Наказания Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением Его».[51] «Мужайся, да укрепляется сердце твоё, и надейся на Господа».[52] О необходимости и возможности чистосердечного и деятельного раскаяния и пожизненного душевного покаяния каждого осуждённого преступника, как самой главной и конечной цели всякого правомерного уголовного наказания, в свое время писал также известный итальянский мыслитель и криминолог Ч. Беккария: «Признание кающихся грешников является неотъемлемой частью религиозных обрядов в пенитенциарных судах, где совершается таинство очищения от грехов... По-видимому в основе такого обряда лежат религиозные и духовные идеи, которые таким вот образом трансформировались в сознании людей и целых народов в течение веков»[53]. «Из вора - не без основания утверждал П.А.Кропоткин, - тюрьма делает виртуоза воровства или же грабителя.., тюрьма, всякая тюрьма, в силу ее основных начал, - есть университет преступности».[54]

Для предотвращения такого далеко не редкого безобразия в нашей повседневной общественной жизни каждый воспитатель пенитенциарных учреждений государства должен быть достаточно подготовленным духовно и нравственно опытным человеком: «Соображая духовное с духовным», «братия! если и впадёт человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового».[55] «увещевайте друг друга и назидайте один другого.., вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых».[56] Таковы духовно-нравственные и правовые критерии профессионального отбора тюремных воспитателей, врачей, наставников и надзирателей.

Возможно поэтому в пункте 2 статьи 72 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными преступниками,[57] а также в статье 37 УИК РФ и статье 1 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовное наказание» содержится правомерное и целесообразное требование о том, что тюремные воспитатели сами должны быть достаточно духовно и нравственно воспитаны и образованы, добросовестны[58] и бескорыстны, и потому «интересы исправления осужденных не должны подчиняться цели получения прибыли от их труда,... их профессиональную подготовку не следует подчинять соображениям получения прибыли от тюремного производства» во избежание того, чтобы тюрьмы и колонии впоследствии не стали очагом безудержного воспроизводства всё новых и более жестоких преступников, которые живо будут свидетельствовать о том, что наше «цивилизованное общество» на что-то другое, более целесообразное и полезное не склонно и не способно, поскольку само тяжело духовно и нравственно болеет и заражает своими болезнями новые поколения своих сограждан и других людей.

Правомерное государство, имеющее право официально наказывать преступников, не должно забывать о своих конституционных обязанностях обеспечивать их личную безопасность, гарантировать их конституционные права[59] и оставлять им лучшую надежду на скорейшую социальную реабилитацию. Оно обязано посредством законодательных, организационных и практических мер поддерживать правомерное и целесообразное равновесие интересов потерпевших, преступников и общества в целом по объективным и неизменным заповедям-законам единого Бога, Который проявляет заботу о каждом своем создании[60].

В этом смысле процесс уголовного наказания осуждённых преступников есть вместе с тем долговременное и серьёзное испытание всего разумного и цивилизованного общества на его способность к любви и проявлению милосердной заботы к своим больным членам, и от того, как оно выдержит это испытание, будет в конечном счете зависеть дальнейший успех общества в ответственном выявлении основных причин совершения преступлений и установлении надлежащего и устойчивого правопорядка[61].

 

 


[1] Библия. Ветхий Завет. Псалмы. 140: 5.

[2] Библия. Ветхий Завет. Римлянам, 8:24.

[3]Из этого латинского коренного слова происходит известное нам понятие «пенитенциарные учреждения», т.е. уголовно-исправительные органы государства (тюрьмы, воспитательные колонии, поселения и т.п.), в которых осуждённые преступники отбывают назначенные им уголовные наказания.

[4] Библия. Ветхий Завет. Исайя, 27:9.

[5] Аквинский Ф. Сумма теологии. В трёх частях. Часть 2. Том 1. Трактат о навыках в целом. Вопросы 49-89. Киев, 2008. С. 488.

[6] Аквинский Ф. Сумма теологии. В трёх частях. Часть 2. Том 1. Трактат о навыках в целом. Вопросы 49-89. Киев, 2008. С. 490.

[7] Аквинский Ф. Сумма теологии. В трёх частях. Часть 2. Том 1. Трактат о навыках в целом. Вопросы 49-89. Киев, 2008. С. 482-483.

[8] Библия. Ветхий Завет. Сирах, 21:1.

[9] См.: Осипян Б.А. Правомерные цели и возможности целесообразной замены различных видов уголовных наказаний. // Синергия. Воронежский экономико-правовой институт. 2018. № 5. С. 54-68. Духовно-нравственный и правовой смысл понятия наказания //Юридическая мысль. 2017. № 1. С. 60-74. Юридическое определение понятия уголовного наказания //Юридический вестник ДГУ. 2017. № 1.. С. 113-123.

[10] См.: Осипян Б.А. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению // «Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. С. 14-21. Принцип соответствия целей, видов и размеров уголовного наказания характеру и элементам состава преступления// «Чёрные Дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. С. 22-29. Причины необходимости и возможности целесообразной и благовременной замены различных видов и размеров уголовных наказаний. // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве. 2018. № 5. С. 6-13. Метаправовой и надзаконный характер и правомерное действие институтов помилования и амнистии в уголовном, процессуальном и пенитенциарном законодательстве. // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве. 2019. № 1. С. 14-21.

[11] См.: Осипян Б.А. Надлежащий социальный правопорядок как первооснова и конечная цель действия человеческого правосознания и правомерного закона // «Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2016. № 1. С. 24-32. Перспективы развития мирового правосознания и правопорядка //Вопросы управления. 2018. № 4(34). С. 5-13.

[12] См.: Осипян Б.А. Бессмысленность, неправомерность и нецелесообразность пожизненного лишения свободы человека как вида уголовного наказания. // «Чёрные Дыры» в российском законодательстве... 2018. № 4. С. 16-22. Метаправовой и надзаконный характер и правомерное действие институтов помилования и амнистии в уголовном, процессуальном и пенитенциарном законодательстве. // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве. 2019. № 1. С. 14-21..

[13] См. часть 3 статьи 15, часть 2 статьи 109 УК РФ; часть 4 статьи 56 УК РА.

[14] См.: Осипян Б.А. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению // «Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. С. 14-21.

[15] Лейбниц Г. Сочинения. М., 1989. Т. 4. С. 442.

[16] См.: Осипян Б.А. Основание и система правовой ответственности и наказания: различение понятий «imputatio», «indictare», «sanctio», «poena» //Современное право. 2007. № 5. С. 77-85. Правомерное и целесообразное различение разных видов юридической ответственности физических, должностных и юридических лиц // «Чёрные Дыры» в Российском законодательстве. 2018 № 1. С. 16-22.

[17] См.: Осипян Б.А. Принцип соответствия целей, видов и размеров уголовного наказания характеру и элементам состава преступления// «Чёрные Дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. С. 22-29. Взаимосвязь понятий греха, правонарушения и преступления // «Чёрные Дыры» в российском законодательстве... 2018. № 4. С. 7-15. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению // «Чёрные дыры» в российском законодательстве.. 2018. № 3. С. 14-21.

[18] См.: Осипян Б.А. Смысл жизни человека в свете и контексте надлежащей и непреходящей идеи права //Вопросы правоведения. 2012. № 1. С. 23-40.

[19] См.: Осипян Б.А. Причины издания и совершения неправомерных актов: духовные, научные и практические аспекты //Российский юридический журнал. 2009. № 4. С.71-78.

[20] См.: Осипян Б.А. Законодательное планирование, управление и контроль общества //Общество и право. 2012. № 3. С.45-56. Социально-экономическая роль правомерного государства //Законодательство и экономика. 2012. № 4. С. 29-37.

[21] Конституции буржуазных государств. М., 1982. С. 283.

[22] См.: Осипян Б.А. Духовно-нравственный и правовой смысл понятия наказания //Юридическая мысль. 2017. № 1. С. 60-74. Юридическое определение понятия уголовного наказания //Юридический вестник ДГУ. 2017. № 1.. С. 113-123. Правомерные критерии законодательного определения и судебного назначения разных видов и размеров уголовных наказаний //Гражданин и право. 2017. № 10. С. 65-77.

[23] См.: Осипян Б.А. Духовно-нравственный и правовой смысл понятия наказания //Юридическая мысль. 2017. № 4. Принцип соответствия целей, видов и размеров уголовного наказания характеру и элементам состава преступления// «Чёрные Дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. С. 22-29.

[24] См.: Осипян Б.А. Юридическое определение понятия уголовного наказания //Юридический вестник ДГУ. 2017. № 1.. С. 113-123. Правомерные цели и возможности целесообразной замены различных видов уголовных наказаний. // Синергия наук. Воронежский экономико-правовой институт. 2018. № 5. С. 54-60.

[25] См.: Осипян Б.А. Критерии правомерности типов и форм государства //История государства и права. 2007. № 18. С. 7-11. Перспективы развития мирового правосознания и правопорядка //Вопросы управления. 2018. № 4(34). С. 5-13.

[26] См.: Осипян Б.А. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению // «Чёрные дыры» в российском законодательстве.. 2018. № 3. С. 14-21.

[27] См.: Осипян Б.А. Влияние различных религий на правосознание и законы народов //Религия и право. 2007. № 3. С.31-39. Правомерное и целесообразное взаимодействие государства и церкви //Политика и право. 2006. № 2. С. 12-18. Религиозное происхождение и взаимодействие принципов и норм нравственности и права //Представительная власть-XXI век. 2006. № 6. С. 19-22; № 7. С. 23-26.

[28] См.: Осипян Б.А. Адвокат как защитник человеческого достоинства и законных прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве 2018. № 1. С. 23-31. Адвокат как представитель потерпевших в уголовном судопроизводстве //«Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2018. № 2.. С. 22-27.

[29] См.: Осипян Б.А. Адвокат как защитник человеческого достоинства и законных прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве 2018. № 1. С. 23-31.

[30] См.: Осипян Б.А. Правомерные критерии законодательного определения и судебного назначения разных видов и размеров уголовных наказаний //Гражданин и право. 2017. № 10. Принцип соответствия целей, видов и размеров уголовного наказания характеру и элементам состава преступления// «Чёрные Дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. С. 22-29.

[31] См.: Осипян Б.А. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению //«Чёрные дыры» в российском законодательстве.. 2018. № 3. С. 14-21.

 

[32] См.: Осипян Б.А. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению //«Чёрные дыры» в российском законодательстве.. 2018. № 3. С. 14-21. Принцип соответствия целей, видов и размеров уголовного наказания характеру и элементам состава преступления// «Чёрные Дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. С. 22-29. Определение однокорневых понятий «преступление» и «преступность» //Вестник Академии права и управления. 2019. № 1 (54). С. 66-74.

[33] См.: Осипян Б.А. Метаправовой и надзаконный характер и правомерное действие институтов помилования и амнистии в уголовном, процессуальном и пенитенциарном законодательстве. // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве. 2019. № 1. С. 14-21. Библия. Новый Завет. Римлянам, 5:20; Римлянам, 5: 14-15.

[34] См.: Осипян Б.А. Критерии правомерного различения понятий и составов гражданского правонарушения (деликта), дисциплинарного проступка, административного правонарушения и преступления //Юридическая наука и правоохранительная практика. 2016. № 4. С. 14-24. Соотношение понятий преступления и правонарушения //Гражданин и право. 2016. № 11. С. 28-41. 206. Определение однокорневых понятий «преступление» и «преступность» //Вестник Академии права и управления. 2019. № 1 (54). С. 66-74.

[35] См.: Осипян Б.А. Смысл истории и перспективы развития армянского правосознания //Ежегодник. Национальной Академии Наук Республики Армения. Институт философии и права НАН РА. (к 75-летию Института). UNESCO. 2018. (15 ноябрь) С. 369-391.

[36] См.: Вейнингер. О. Пол и характер. М., 1997. С. 145-146.

[37] См.: Осипян Б.А. Правовое значение действия доброй совести человека // «Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2016. № 2. С. 10-18. Роль правосознания и доброй совести российских судей при выявлении истинной и полной картины рассматриваемых уголовных дел и вынесении правомерных и целесообразных решений и приговоров //Судебная власть и уголовный процесс. 2018. № 2. С. 254-263.

[38] См.: Хохряков Г.Ф., Саркисов Г.С. Преступления осужденных: причины и предупреждение. Ереван, 1988. С. 6. Осипян Б.А. Определение однокорневых понятий «преступление» и «преступность» //Вестник Академии права и управления. 2019. № 1 (54). С. 66-74.

[39] См.: Хохряков Г.Ф. Парадоксы тюрьмы. М., 1991. С. 4.

[40] См.: Хохряков Г.Ф. Парадоксы тюрьмы. М., 1991. С. 132-138.

[41] См.: Осипян Б.А. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению // «Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. С. 14-21. Причины необходимости и возможности целесообразной и благовременной замены различных видов и размеров уголовных наказаний. // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве. 2018. № 5. С. 6-13.

[42] См.: Осипян Б.А. Двойственный характер и пределы действия закона //Современное право. 2010. № 10. С. 13-18. Добровольное следование человека и народа своему духовному призванию и историческому предназначению как важнейшая правоохраняемая ценность //Современное право. 2011. № 7. С. 10-16.

[43] Дементьев С.Н. Лишение свободы. Уголовно-правовые и исправительно-трудовые аспекты. Ростов-на-Дону, 1981. С. 41.

[44] См.: Осипян Б.А. Право как проявление совершенного закона свободы и ответственности человека //Вопросы правоведения. 2012. № 3. С. 65-80.

[45] См. ООН. Департамент общественной информации. Нью-Йорк, 1989.

[46] См.: Осипян Б.А. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению //«Чёрные дыры» в российском законодательстве.. 2018. № 3. С. 14-21.

[47] Древнекитайская философия. М., 1972. Т. 1. С. 143.

[48] См.: Осипян Б.А. Духовно-нравственный и правовой смысл понятия наказания //Юридическая мысль. 2017. № 1. С. 60-74. Скорый суд как необходимое и существенное условие для предупреждения потенциальных правонарушений и преступлений //Судебная власть и уголовный процесс. 2018. № 3. С. 107-121.

[49] Древнекитайская философия. В двух томах. Т. 2. М., 1973. С. 55.

[50] Библия. Новый Завет. 1 Тимофею, 2:15, 25-26.

[51] Библия. Ветхий Завет. Притчи. 3:11.

[52] Библия. Ветхий Завет. Псалмы, 26: 14.

[53] Беккария Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995. С. 123.

[54] По кн.: Смертная казнь: за и против. М., 1989. С. 221. Осипян Б.А. Смертная казнь как противоправная месть, безответственное насилие и признак духовно-нравственного бессилия современного общества и государства // «Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2017. № 1.. С.13-20. Бессмысленность, неправомерность и нецелесообразность пожизненного лишения свободы человека как вида уголовного наказания. // «Чёрные Дыры» в российском законодательстве... 2018. № 4. С. 16-22.

[55] Библия. Новый Завет. Галатм, 6:1.

[56] Библия. Новый Завет. 1 Фессалоникийцам 5:11-14.

[57] См. Международная защита прав и свобод граждан. М., 1990. С. 306.

[58] См.: Осипян Б.А. Понятие и правовое значение действия доброй совести человека // «Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2016. № 2. С. 10-18. Роль высокого профессионального и общественного правосознания в развитии законодательной и судебной системы государства //Право и государство: теория и практика. 2017. № 12. С. 42-53. Роль правосознания и доброй совести российских судей при выявлении истинной и полной картины рассматриваемых уголовных дел и вынесении правомерных и целесообразных решений и приговоров //Судебная власть и уголовный процесс. 2018. № 2. С. 254-263.

[59] См.: Осипян Б.А. Защита органами конституционного правосудия России основ правопорядка, достоинства, общепризнанных прав и свобод личности //Современное право. 2006. № 11. С. 26-31. Смысл государственного строительства, управления и правосудия //Право и жизнь. 2014. № 194 (8). C. 61-84.

[60] См.: Осипян Б.А. Духовно-психологические аспекты реализации основных прав и свобод человека //Право и жизнь. 2013. № 11 (185). С. 49-63. Достоинство человека как высшая правоохраняемая ценность //Вопросы правоведения. 2011. № 1 (9). С. 85-101.

[61] См.: Осипян Б.А. Правосознание человека, правоотношения и общественный правопорядок //Научная мысль. 2016. № 2. С. 108-124. Надлежащий социальный правопорядок как первооснова и конечная цель действия человеческого правосознания и правомерного закона // «Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2016. № 1. С. 24-32. 196. Перспективы развития мирового правосознания и правопорядка //Вопросы управления. 2018. № 4(34). С. 5-13.

15 мая 2019, 15:11
Источник, интернет-ресурс: Прочие

Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Акции
Комментарии
Если вы видите данное сообщение, значит возникли проблемы с работой системы комментариев. Возможно у вас отключен JavaScript