К вопросу о недопустимости воздействия на суд средствами массовой информации

Свою позицию по этому вопросу с научной точки зрения изложил профессор Е. Абдрасулов.

Поводом к написанию данной статьи стали эмоциональные обсуждения в средствах массовой информации, в частности на Интернет-ресурсах, неоднозначного дела по факту телефонного терроризма. Учитывая, что свои прямо противоположные подходы к данной проблемы изложили, с одной стороны, представители судейского сообщества, а с другой – отдельные представители практикующих юристов и журналистов, мы решили показать свою позицию по этому вопросу с научной точки зрения.

Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1966 года и ратифицированный Республикой Казахстан (далее – Пакт) , провозглашает, что каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору.

Вместе с тем, пункт 3 статьи 19 Пакта устанавливает, что пользование вышеуказанными правами налагает особые обязанности и особую ответственность, которое может быть сопряжено с некоторыми ограничениями, которые должны быть установлены законом и являться необходимыми для уважения прав и репутации других лиц, для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.

В законодательстве Республики Казахстан такие ограничения предусмотрены. Так, Конституция Республики Казахстан устанавливает запреты на "пропаганду или агитацию насильственного изменения конституционного строя, нарушения целостности Республики, подрыва безопасности государства, войны, социального, расового, национального, религиозного, сословного и родового превосходства, а также культа жестокости и насилия" .

Несмотря на то, что такие ограничения устанавливаются законом, он не может в силу объективных причин предусмотреть каждое жизненное обстоятельство такого ограничения, предписывая лишь его пределы и объем. Это мы можем проследить при анализе норм статьи 25 Закона Республики Казахстан "О средствах массовой информации" от 23 июля 1999 года, которые предписывают не нарушать границы предоставленных прав на свободу слова: "Распространение не соответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство гражданина или организации (государственного органа, общественного, творческого научного, религиозного либо иного объединения граждан и юридических лиц), воздействие средствами массовой информации на суд влекут ответственность, предусмотренную законодательными актами Республики Казахстан" .

Однако во многих случаях до возникновения спора о праве такие оценочные понятия как «воздействие на суд средствами массовой информации», «сведения, порочащие честь и достоинство», определяются самими субъектами общественных отношений, которые должны знать и понимать пределы пользования свободой слова: она не должна причинять вред другим физическим и юридическим лицам, государству и обществу. В этом процессе огромная роль принадлежит активным представителям социума, показывающим в средствах массой информации степень и уровень индивидуальной правовой культуры, юридической грамотности и компетентности, в целом влияющих на правовую действительность, правовое поведение и правосознание граждан нашей Республики.

В целом положительно характеризуя взаимовлияние и взаимодействие институтов гражданского общества и государственных органов, направленных на обеспечение стабильности и законности правового регулирования, следует сказать и об отдельных негативных моментах: вызывает большую тревогу появление в публичной печати, Интернет-ресурсах необоснованной критики в адрес органов государственной власти Республики Казахстан, в частности суда, граничащей с вмешательством в деятельность судебной власти и правосудия. Конечно, общество вправе контролировать деятельность государства, включая, в частности, судебную систему. Но для этого оно должно использовать подходящие инструментарии в лице его различных институтов, представителей юридической школы ученых и профессионалов-практиков.

В этом отношении очень поучителен опыт Федеративной Республики Германия, где, несмотря на торжество немецкого правосудия, очень популярна поговорка, которую знают почти все взрослые граждане: "В открытом море и перед судом мы в руках бога» (Vor Gericht und auf hoher See ist man in Gottes Hand). Однако это не означает, что граждане ФРГ не доверяют правосудию и полагаются лишь на случайность или субъективизм судьи. Напротив, уровень правового сознания населения там столь высок, что многие прекрасно понимают, что их правовое представление о справедливости и законности в конкретном спорном вопросе является субъективным и есть большая вероятность того, что компетентные люди, в данном случае судьи, могут вынести не ожидаемое для одной стороны процесса решение. В этой связи очень метко было высказано мнение в юридической печати: «Прибегая к государственным услугам правосудия, потребители продуктов судебного производства рассчитывают на справедливость. И нередко испытывают разочарование, получая законность" .

Следовательно, для каждого человека сегодня должно быть понятно, что никогда заранее не известен исход судебного разбирательства. Это, однако, вовсе не свидетельствует о недоверии к судебной системе. Напротив, граждане и предприниматели в Германии, к примеру, широко доверяют судебной системе, в том числе в процессах, когда одной из сторон выступает государственная или муниципальная структура. Практически никогда не встречаются публикации или высказывания, в которых содержались бы сомнения относительно беспристрастности или профессионализме немецких судей .

В нашей же Республике становится, к сожалению, нормой, когда некоторые лица в своих выступлениях, статьях, интервью в средствах массовой информации нередко позволяют себе некорректные выпады в адрес судей, судебной власти, судебных процессов, высказывая юридически некомпетентные суждения и оценки, неверно ориентирующие читателей, деформирующие их правосознание.

Сторонники таких подходов воздействия на правосознание граждан Республики, конечно, правильно полагают, что законодательство Казахстана не запрещает гражданам обсуждать судебные решения. Но они должны знать и об отрицательной стороне такого процесса, когда обсуждения выражаются «в общем негативном эмоциональном фоне, резкой тональности публикаций. Они заранее формируют у наших граждан внутреннее неприятие, отторжение судебного решения, поскольку в такого рода публикациях обращение к чувствам аудитории выражается в "концентрированной" форме прямого сарказма, глумления, издевательства над неправедным (с точки зрения публикаторов) решением или приговором» . Так, в средствах массой информации мы можем встретить негативные и обобщающие отзывы о деятельности судей и судебной системы Казахстана с использованием следующих фраз: "судебная система достигла дна в своей лжи", "наглое вранье", "суд трусливо оправдывается", "тотальный кризис судебной системы", "недоверие населения к ней достигло предела", "судиться с судьей в нашем суде для любого гражданина и даже для адвоката бесполезно" и др. Указанные гиперболизированные и обобщающие выражения и заявления подрывают репутацию судей, а также авторитет и независимость судейского корпуса. В этой связи следует вот что сказать.

Во-первых, если возникают сомнения в законности судебного акта, то не лучше ли вместо оскорблений и выпадов в адрес судебной системы, их разрешить, обжаловав сомнительное, с точки зрения одной стороны, решение в вышестоящую судебную инстанцию?

Во-вторых, даже на международном уровне не поощряются нападки на судебную систему. Так, Европейский суд по правам человека (далее - Суд) выступает против «критики судей, закономерно полагая, что она не только принижает авторитет судей, но и негативно влияет на их беспристрастность». Более того, Суд подчеркивает, что обеспечение правдивости и серьезности информации о функционировании судебной системы, является важным условием достижения хорошего уровня правосудия. Выражая эту мысль, Суд по делу «Прагера и Обершлика» подчеркнул, что может оказаться нужным защитить такое доверие от ничем не обоснованных нападок прессы или других субъектов, особенно имея в виду то обстоятельство, что на судьях лежит долг сдержанности, не позволяющий им отвечать на критику .

Исходя из такой правой позиции Суда, полагаю, что именно представители гражданского общества, искренне радеющие за торжество прав личности, наряду с компетентными органами должны выступать против огульных и обобщающих выступлений против судебной системы Казахстана, поскольку мои личные критические замечания по поводу подобных высказываний аналогичны оценке, выраженной и отраженной в деле Хаэс (De Haes) и Гийселс (Gijsels) против Бельгии, в котором судья Моренилла подчеркнул, что «с моей точки зрения, статьи, о которых идет речь, помимо критики судебного решения по бракоразводному делу содержали оценки судебной системы Бельгии вообще. Я считаю эти комментарии оскорбительными для судейского корпуса Бельгии и диффамационными в отношении магистратов Апелляционного суда» .

В-третьих, следует остановиться на самой оценке судебных решений как правоприменительных актов в целом. Полагаю, что если не уж терпится осуществить анализ судебного акта, подвергнуть его критике, следует это делать на высоком профессиональном и научно-теоретическом уровне, не опускаясь до уничижительных обобщений и оскорблений судебной власти и системы правосудия. Кроме того, до вступления в силу судебных решений и приговоров делать какие-либо публичные замечания и предложения, даже на высокой профессионально основе, считаю нецелесообразным и вредным.

В-четвертых, указание судейскому корпусу, как он должен был решить то или иное дело, используя такие выражения, как «приговор является чрезмерно суровым», «суд мог бы ограничиться и условной мерой наказания» и др. , не подкрепленные серьезным анализом всего судебного акта, а полученные в ходе поверхностного ознакомления с его резолютивной частью, и буквально вброшенные в информационное пространство, является, на мой взгляд, фактом правонарушения, если учитывать, что автор такой информации является лицом, действия которого могут повлиять на возможное неправомерное поведение большого количества субъектов общественных отношений.

Для лучшего понимания того, почему суд может решить дело не совсем так, как мы ожидаем, следует обратиться к понятию судейского права, выработанному юридической наукой и практикой, под которым понимается «предоставленное судье право свободного анализа и выбора единственно возможного варианта решения (из имеющихся нормативных актов, правовых позиций, судебной практики) в правовых рамках, способного урегулировать отношения при разрешении юридического спора, или формулирование судейской нормы в определенном виде судопроизводства с закреплением результата в судебном акте» .

Более того, судейское усмотрение в уголовном праве как одна из форм судейского права – это «осуществляемый в процессуальной форме специфический аспект правоприменительной деятельности, предполагающий предоставление судье в случаях, предусмотренных уголовно-правовыми нормами, правомочий по выбору решения в пределах, установленных законом, в соответствии со своим правосознанием и волей законодателя исходя из принципов права, конкретных обстоятельств совершения преступления, а также основ морали» .

Следовательно, используя этот правовой институт в решении по делу, касающегося телефонного терроризма, суд сделал определенный выбор из возможных решений, каждое из которых отвечало требованиям законности, но только одно из них для указанной ситуации было обоснованным и целесообразным, что отражено в мотивировке оглашенного приговора. В данном случае невозможно утверждать, что суд вышел за рамки пределов судейского права, поскольку конкретное наказание при вынесении приговора избиралось с учетом многих факторов, в том числе оно учитывало непростую ситуацию с угрозой распространения национального и международного терроризма, служило законной цели защиты прав других лиц, было направлено далее на предупреждение и профилактику подобного рода преступлений.

Таким образом, для успешного выполнения судебной системой Казахстана возложенных на нее важных функций по осуществлению правосудия необходим правильный баланс между свободой слова, выражаемой членами и институтами гражданского общества, распространяющими правовую информацию, и ее необходимым самоограничением, устанавливаемым в каждом конкретном случае членами гражданского общества в виду понимания того, что доверие к судебной системе не должно подрываться обобщающими и не обоснованными нападками на нее.

Абдрасулов Е.Б. , д.ю.н., профессор