Почему кредитор нуждается в защите
Фото: freepik
Кредитор – должник vs Бедный – богатый
Говоря об отношениях "кредитор – должник", какие могут возникать ассоциации? Кредитор – эдакий злодей со злобной ухмылкой, из-за спины которого выглядывает целая армия коллекторов, ЧСИ-шников и еще бог весть кого. А должник – он щупленький и беспомощный, закованный в цепи долгового обязательства.
Подобная картина – отражение сложившегося в нашем общественном сознании стереотипа.
Проблема в том, что кредитор ассоциируется с образом богатого, а должник – бедного человека. Кредитор и должник – категории правовые, в то время как богатый и бедный – социально-экономические. Первые отражают юридическую связь между тем, кто обязан что-то выполнить (например, уплатить цену за проданный товар, вернуть полученные ранее взаймы деньги) и тем, кто вправе требовать этого исполнения. Понятия богатого и бедного указывают на статус человека в обществе с точки зрения его материального благосостояния.
Это совершенно разные категории. Кредитором может быть бедный, а должником – богатый. Перебивающаяся от зарплаты до зарплаты мать-одиночка может быть владельцем небольшого депозита, выступая кредитором по отношению к банку. Долларовый миллионер, являясь в глазах общества, несомненно, богатым человеком, может выступать должником по кредиту перед банком.
Однако у большинства произошла подмена этих понятий. Кредитором воспринимается только богатый, а должником – бедный. Но так уж сложилось, что богатых у нас не любят. Прививаемая десятилетиями нетерпимость к зажиточному и состоятельному образу жизни, культивирование уравниловки всех во всем – вместе это не могло не дать своих плодов. В социалистической, совковой картинке мира образу богатого человека не было места. Небогатому, но трудолюбивому, сознательному, справедливому (и далее по списку) образу советского человека было место, но вот богатому – нет.
Постсоветский период нашего бытия по большому счету эту картинку не поменял. В понимании многих богатство имело корни либо нелегального характера, либо отдавало полукриминальным душком. Отчасти так оно и было. Как тут не вспомнить знаменитую фразу, приписываемую долларовому миллиардеру Джону Д. Рокфеллеру: "Я могу отчитаться за каждый заработанный мною миллион, кроме первого".
В общем пруду (болоте) более-менее равного материального достатка вдруг появились богатые и очень богатые, а также бедные и очень бедные. Расслоение в обществе появилось, но при этом отношение к богатым едва ли претерпело изменений: богатых как недолюбливали, так и недолюбливают по сей день.
Думаете, источник этой "недолюбви" кроется в обыкновенной человеческой зависти? Как бы не так. Дело тут не в банальной зависти бедного к богатому, а в том, что большинству жить небогато комфортнее. Комфортно не рисковать своим имуществом для вложения в бизнес (не каждый готов заложить свою квартиру, дом, имущество для получения банковского кредита на открытие бизнеса). Комфортно не рисковать своими нервами, здоровьем при негарантированном результате своих усилий. Комфортно не находиться под пристальным взглядом фискальных и правоохранительных органов (ведение бизнеса в условиях неправового государства или недостаточной правовой защиты – это всегда риск быть подвергнутым незаконному преследованию).
Вот и получается, что общество в целом оказалось неготовым к восприятию богатства как ценностной категории, как своему целевому состоянию. В результате в обществе складывается культ не то, чтобы бедности, скорее – культ небогатства. Бедное или небогатое общество недолюбливает богатых. В нем процветает патернализм, при котором члены общества предпочитают рассчитывать не на собственные силы и умения, а на "доброе, заботливое" государство, которое будет решать их проблемы.
Патернализм, в свою очередь, порождает искаженное представление о справедливом. То, что в богатом обществе считается справедливым, в бедном обществе может восприниматься совсем иначе. Так, не платить по своим долгам вряд ли будет соответствовать критерию справедливости в богатом обществе. По-другому может сложиться в бедном обществе, где патерналистическое отношение порождает нормы закона, позволяющие должникам не платить по своим долгам.
Нелюбовь к кредитору
Нелюбовь к богатым переросла на нашем правовом поле в нелюбовь к кредиторам. Это как на огороде: если вы прекращаете выкорчевывать сорняки, последние погубят ваши овощи и зелень. В итоге вы останетесь без урожая. Сорняки в нашем случае – это чрезмерный патернализм, потакание иждивенчеству, злостное неисполнение договорных обязательств. Они угрожают процветанию всему огороду – богатому и зрелому обществу.
В зрелом и богатом обществе право в большей степени нацелено на защиту кредитора, в бедном – на защиту должника.
В Казахстане складывается ситуация, когда законодатель, уже не стесняясь, вводит нормы, которые дают возможность должникам по довольно широкому кругу оснований требовать списания их долгов по кредитам, то есть не платить по своим долгам.
То, что происходит у нас в законодательстве в сфере заемных отношений "кредитор – должник", есть не что иное как "засорение" – явное попустительство иждивенческих настроений при упадке уровня защиты прав и интересов кредиторов.
Наиболее яркая иллюстрация деградации отношений "кредитор – должник" проявляется в сфере банковского кредитования. Это и неудивительно, поскольку наиболее подходящая роль кредитора принадлежит банкам в силу сущности своей деятельности. Поэтому предлагаю обратиться к тому, как за последнее время казахстанское законодательство развивалось в сторону ослабления правовой защиты интересов кредитора.
Изменения в ГК против кредитора
На мой взгляд, первый шаг к тому был сделан в 2015 году с принятием ряда поправок в законодательство по вопросам оказания финансовых услуг.
Так, законом от 24 ноября 2015 года были внесены правки в ч.2 статьи 282 ГК РК, которыми принципиально изменена очередность погашения задолженности по денежному обязательству.
Если ранее, как общее правило, в первую очередь погашались издержки кредитора по получению исполнения, затем – неустойка и вознаграждение (интерес) и в последнюю очередь – основной долг, то в новой редакции (ныне действующей) ГК очередность поменялась: в первую очередь погашается основной долг и вознаграждение (интерес), далее основной долг и вознаграждение (интерес) за текущий период, и в последнюю очередь – неустойка и издержки кредитора по получению исполнения. По договорам банковского займа с физическими лицами подобная очередность установлена законом в качестве императивного правила.
Новая очередность стала выгодна уже не кредитору, а должнику.
Тем самым казахстанский законодатель отошел от утвердившегося еще в римском праве подхода, согласно которому сначала погашалось вознаграждение (проценты), а затем сама сумма основного долга ("… в первую очередь принимаются проценты, и лишь затем остаток идет в счет основного долга (капитала)", Digesta 46.3.1). Этот принцип был направлен на защиту интересов кредитора, чтобы должник не мог списать в первую очередь основной долг и лишить тем самым кредитора права начислять проценты на оставшийся долг. Как видим, произошло серьезное изменение в пользу должника.
От бесплатного пользования – к полному прощению
Тем же законом впервые в отечественном законодательстве установлен запрет на начисление вознаграждения и неустойки на просроченный заемный долг: прекращалось начисление вознаграждения и неустойки при просрочке возврата сроком 180 календарных дней по ипотечным жилищным займам. Иными словами, заемным капиталом стало возможным пользоваться бесплатно при указанной просрочке – у должника не осталось никакой мотивации для скорейшего погашения долга.
Позже, поправками от 27 декабря 2019 года в Закон "О банках и банковской деятельности в Республике Казахстан", законодатель пошел еще дальше, распространив запрет на начисление вознаграждения и неустойки на все банковские займы физических лиц с просрочкой свыше 90 календарных дней.
Затем казахстанский законодатель решил не только ограничивать банки-кредиторы права начисления процентов и неустойки, но и вовсе в определенных случаях полностью списывать (прощать) долги по банковским займам.
Так, поправками от 19 июня 2024 года в Закон "О банках и банковской деятельности в Республике Казахстан" установлено правило о списании кредитов, выданных без согласия супругов заемщиков. Одиозность данного правила не столько в самом требовании получить согласие супруги на сделку обязательственного характера (получение согласия супруги оправдано в случае совершения сделки по распоряжению общим имуществом, но никак в случае принятия собственного обязательства должником), сколько в правовых последствиях отсутствия такого согласия: кредит подлежит списанию даже в том случае, если кредит фактически был использован на общие семейные нужды. Это правило представляет собой, пожалуй, верх несправедливого отношения закона к интересам кредитора.
Надо отдать должное судебной власти, которая, рассматривая иски о списании (прощении) задолженности по банковским займам вследствие отсутствия согласия супругов, отказалась от формального применения закона. В случаях, когда в ходе судебных слушаний установлено, что кредит фактически был использован на общие семейные нужды (например, на заемные деньги был приобретен автомобиль или погашен действующий банковский заем) либо кредит был выдан с фактического одобрения супруги (супруга) (например, заемщик и его супруга (супруга) вместе присутствовали при даче заявки на получение кредита или при получении кредита), суды справедливо отказывают в списании долгов, несмотря на формальное нарушение закона в виде отсутствия письменного согласия супруги (супруга). Суды в подобных случаях резонно указывают на отсутствие нарушения прав и интересов супруги (супруга) заемщика и злоупотребление ими своих прав на оспаривание действий банков.
Помимо сказанного, закон предписывает списывать (прощать) долги по кредитам, полученным заемщиками вследствие мошеннических действий третьих лиц даже в тех случаях, когда сами заемщики, находясь под влиянием обмана, давали согласие на получение кредитов. Несправедливость этого правила заключается в том, что негативные последствия неосторожного и неосмотрительного поведения доверчивых заемщиков оказались переложенными на кредиторов – банки.
Препятствия кредитору-взыскателю
Законодатель ввел дополнительно еще другие препятствия защиты кредитором своих прав и интересов.
Одно из относительно недавних – отмена права кредитора-взыскателя на выбор частного судебного исполнителя, которому передается на исполнение исполнительный документ. Другими словами, кредитор теперь лишен возможности выбрать ЧСИ для взыскания долга – теперь ЧСИ определяется путем случайного выбора.
Инициаторы нововведения (точнее, "старовведения", поскольку фактически вернули действовавший еще в совковое время правило распределения, исключающего возможность выбора судебного исполнителя) обосновывали это необходимостью исключения злоупотреблений при выборе ЧСИ, неравномерностью распределения нагрузки между ними и пр. Но истинная причина, на мой взгляд, заключается в намерении ослабить позиции кредитора-взыскателя, уменьшить эффективность взыскания долгов.
Кроме этого, есть лазейки в законодательстве, позволяющие недобросовестным должникам добиваться приостановления исполнительных производств, затягивая тем самым исполнение судебных актов (о некоторых таких способах читайте здесь).
Бесконечное банкротство
Далее. Банкротство в том виде, котором оно реализовано у нас, стало очень удобным инструментом уклонения от исполнения обязательств со стороны недобросовестных должников.
К примеру, всякий раз, когда должник подает заявление о реабилитации или банкротстве, с возбуждением производства по делу по закону приостанавливается исполнение судебных решений о взыскании долгов с должника, приостанавливается начисление неустойки за просрочку оплаты долгов. Недобросовестные должники через какое-то время отзывают свое заявление о реабилитации или банкротстве, а затем вновь подают его. Закон не ограничивает должника ни в количестве, ни в периодичности подач и отзывов таких заявлений. Все это позволяет должнику затягивать процедуру взыскания долгов практически до бесконечности.
Кредитор, таким образом, имея даже на руках вступившее в законную силу судебное решение о взыскании долга, фактически лишен возможности вернуть долги.
Помимо вышесказанного, есть серьезные проблемы с реализацией залогодержателями своих прав. Действующий механизм обращения взыскания на заложенное имущество неэффективен, не позволяет кредиторам в короткие сроки удовлетворить свои требования за счет стоимости заложенного имущества.
Кредитор – слабая сторона в обязательстве
Приведенные примеры – лишь часть общей проблемы недостатка правовой защиты кредитора в казахстанском законодательстве. И с каждым годом ситуация ухудшается. Очередной пакет поправок в законодательные акты, регулирующие отношения между кредитором и должником, сопровождается, как правило, послаблением исполнительской дисциплины должника и ослаблением защиты кредитора.
Надо признать, что в казахстанском законодательстве позиция кредитора в договорном обязательстве стала уязвимой перед недобросовестностью должника. У последнего найдется тысяча и один способ (относительно честный или явно противозаконный) уклониться от надлежащего исполнения обязательства. О некоторых таких ситуациях сказано выше.
Пора наконец переосмыслить превалирующее до настоящего времени представление о потребителе или должнике как "слабой стороне" договорного обязательства. Концепция "должник – слабая сторона" верна лишь отчасти, а именно в том, что должник может выступать слабой стороной в социально-экономическом, но не в правовом смысле. В правовом же смысле именно кредитор (не должник) является слабой стороной; именно кредитор нуждается в правовой защите своих интересов, поскольку исполнение обязательства находится в зависимости от воли и действий должника.
Ученые-цивилисты уже не раз высказывались по поводу необходимости признания кредитора слабой стороной в обязательстве. Нельзя не привести высказывание С. А. Хохлова о том, что в обязательствах слабой стороной "реально является кредитор, потерпевший и другие лица, утратившие то, что им полагается по закону. Следует подчеркнуть, что защите подлежат имеющие права, а не те, кто их нарушил. С этой точки зрения должник вообще не должен защищаться правом. Можно говорить лишь об отсрочке исполнения, учете имущественного положения должника и о других способах смягчения для него последствий недолжного исполнения, применяемых в исключительных случаях и обусловленных особыми социальными обстоятельствами. Но по сути своей обязательственное право – это совокупность норм, направленных на защиту кредитора и устанавливающих правовые средства получения причитающегося ему по договору или внедоговорному обязательству" (Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О. М. Козырь, А. Л. Маковского, С. А. Хохлова. – М., 1996. С. 236-237).
Действительно, получит ли кредитор то, на что он рассчитывал, зависит от воли, добросовестности и фактических действий должника. Кредитору же ничего не остается, как занимать выжидательную позицию либо предпринимать активные действия по принудительному исполнению обязательства, тратя на это порой немалые ресурсы.
Таким образом, законодателю нужно озаботиться в первую очередь защитой интересов кредитора.
Защитить кредитора!
Любые попытки представителей банковского сообщества воспротивится этому встречали негативную реакцию на рабочих обсуждениях со стороны части депутатского состава прежнего Мажилиса Парламента при пассивной позиции финансового регулятора. Защищать публично интересы кредитора стало рискованным для имиджа, а вот продвигать интересы должника – это всегда на "ура".
Между тем государство уже достаточно сделало для поддержания должников. Согласно сведениям Агентства РК по регулированию и развитию финансового рынка, с 2015 года меры поддержки оказаны 60 тыс. заемщикам на общую сумму 678,2 (!) млрд тенге, в том числе списано 248,3 (!) млрд тенге задолженности по процентам, комиссиям и неустойки (В Агентстве состоялась встреча по вопросам реализации Программы рефинансирования ипотечных жилищных займов). Кто нуждался в поддержке, ее уже получил и некоторые даже не раз.
Пора уже прекращать с патернализмом, переходящим во взращивание иждивенческих настроений в обществе. Пора переходить к ответственному отношению к исполнению своих обязательств. Пора защитить кредитора.
