Конституционная реформа в Казахстане сегодня рассматривается не как "юридическая корректировка", а как вопрос стратегической устойчивости государства в период, когда меняются торговые маршруты, растут энергетические риски и усложняется международная конкуренция. В этой логике ключевым становится то, насколько государственная система остается понятной, управляемой и способной быстро принимать решения без потери легитимности.
Формально процесс уже зафиксирован на высшем уровне: президент Касым-Жомарт Токаев подписал Указ о проведении республиканского референдума по проекту новой Конституции. Одновременно Казахстан демонстрирует открытость внешним партнерам: в Астане проект был презентован дипломатическому корпусу, международным институтам и экспертам, что помогает международному сообществу лучше понимать логику и рамку изменений.
Интерес к этой теме подогревается и европейской интеллектуальной дискуссией. В частности, во Франции обсуждается концепт "динамических держав" – государств, которые не просто реагируют на внешние изменения, а заранее укрепляют внутреннюю архитектуру и тем самым повышают свою субъектность. На этом фоне посол дружбы Ассамблеи народа Казахстана во Франции Малгожата Оборон-Туар поделилась с редакцией своим мнением.
– Насколько проект новой Конституции отражает стратегическую модернизацию институтов Казахстана с учетом современной геополитики?
– Проект новой Конституции, на мой взгляд, отражает ясную цель – адаптировать архитектуру государства к реалиям мира, который стал более нестабильным и конкурентным. Мы переживаем период крупной геополитической перестройки: энергетические напряжения, изменение логики торговых маршрутов, фрагментация международных балансов. В такой среде государству критически важно быть стабильным, "читаемым" и способным принимать решения эффективно.
Именно поэтому я рассматриваю реформу как стратегический выбор: она направлена на прояснение институциональных ответственностей, модернизацию юридических гарантий и более структурированную систему принятия решений. Это не выглядит как косметическая настройка, скорее как попытка повысить устойчивость и управляемость государства в условиях внешнего давления.
Отмечу, что сам факт вынесения вопроса на референдум в рамках президентского решения можно воспринимать как признак серьезности подхода: шаг президента Токаева здесь выглядит взвешенным и ориентированным на укрепление стабильности через понятные правила.
– Можно ли трактовать референдум 15 марта 2026 года как механизм усиления демократической легитимности реформ и международной доверительности Казахстана?
– Референдум по конституционной реформе по своей природе является сильным актом легитимации. Вынесение текста такого масштаба на народное голосование превращает реформу из сугубо институционального действия в демократический мандат, который важен и для внутренней аудитории, и для внешних партнеров.
Но доверие формируется не только фактом голосования. Международная убедительность зависит и от того, как устроен процесс: прозрачность, полноценность общественного обсуждения, доступность текста, возможность независимого наблюдения. Если эти условия соблюдены, референдум способен укрепить и внутреннюю легитимность, и внешнюю репутацию Казахстана.
В этом смысле решение главы Казахстана Касым-Жомарта Токаева инициировать референдум можно оценить позитивно: оно задает рамку, в которой реформы получают подтверждение через прямое участие граждан, а не только через административную процедуру.
– Казахстан все чаще называют "динамической державой". Способствует ли конституционная реформа укреплению этого образа?
– Казахстан уже воспринимается как средняя держава. Это связано с его географией, энергетическими ресурсами, многовекторной дипломатией и способностью сохранять баланс между крупными центрами силы. То, что меняется сейчас, – качественная трактовка роли: средняя держава становится "динамической", когда она умеет заранее перестраивать внутренние механизмы под меняющуюся внешнюю среду.
Во Франции, например, в публичной дискуссии используется понятие "динамических держав" – государств, которые способны предвосхищать международные сдвиги, адаптировать внутреннюю структуру и активнее участвовать в формировании новых правил. В этой логике конституционная реформа выглядит как инструмент усиления способности действовать: она не просто про право, а про стратегическую проекцию и укрепление доверия.
Позитивная сторона политики Казахстана в том, что государство пытается закреплять свою устойчивость не ситуативными решениями, а институциональной настройкой – через понятность, способность к действию и внутреннюю связность.
– Какую роль парламентская дипломатия и обмены между Францией, ЕС и Казахстаном могут сыграть в понимании реформ?
– Парламентская дипломатия особенно важна в периоды институциональных трансформаций, потому что она позволяет обсуждать не только принципы, но и практики. Через регулярные контакты парламентариев и экспертов легче разбирать прикладные вопросы: баланс полномочий, качество норм, институциональный контроль, юридическая предсказуемость.
В более широком смысле этот диалог укрепляет взаимопонимание между Францией, Европейским союзом и Казахстаном, снижает риски неверной интерпретации реформ и помогает привязывать политический разговор к реальным требованиям геоэкономики, где стабильность институтов часто становится фактором доверия.
И здесь снова видна позитивная логика политики Казахстана: ставка на институциональную "читабельность" и предсказуемость делает партнерство более устойчивым, потому что снижает неопределенность для государств и бизнеса.
– Как вы оцениваете акцент проекта Конституции на социальной сплоченности, межкультурном диалоге и институциональной стабильности?
– Как амбассадор дружбы Ассамблеи народа Казахстана во Франции и человек, чья личная связь со страной началась еще до ее независимости, я воспринимаю этот акцент как глубоко значимый. Более 30 лет я наблюдаю устойчивую линию: стремление удерживать баланс между разнообразием и единством.
Казахстан – многоэтничная и многокультурная страна, расположенная в чувствительном региональном окружении. Поэтому стабильность там никогда не была "автоматическим состоянием", а скорее результатом политического выбора. В этом контексте сплоченность – не абстракция, а условие суверенности: она снижает риск внутренних разломов, которые в других государствах региона нередко приводили к тяжелым последствиям.
Я считаю стратегически важным, что эта тема поднимается до конституционного уровня: это означает стремление сделать социальную стабильность и культуру диалога не временной мерой, а долгосрочным основанием развития.
– Может ли реформа укрепить позицию Казахстана как надежного стратегического партнера для Франции и ЕС в геоэкономической перспективе?
– Надежность стратегического партнера сегодня определяется не только ресурсами и географией, но и предсказуемостью институциональной среды. В мире, где усиливается фрагментация, государства и инвесторы ищут стабильность, юридическую защищенность и способность системы исполнять решения. Реформа, которая проясняет правила игры и повышает "читабельность" институтов, работает на доверие.
Для Франции и ЕС Казахстан уже является значимым актором (участником. – Прим. ред.) в ключевых направлениях, но долгосрочное партнерство всегда опирается на фундамент: прозрачность процедур, устойчивость правил, понятная ответственность институтов. Если реформа даст именно такой эффект в реализации, она усилит геоэкономическую убедительность Казахстана.
Логика, при которой президент Токаев выносит крупный институциональный пакет на всенародное решение, усиливает восприятие реформ как процесса, направленного на укрепление доверия через стабильность правил и предсказуемость институтов.
Ранее о том, как обновление внутренних институтов усиливает внешнюю предсказуемость Казахстана и почему это критично в условиях региональной турбулентности, рассказал в беседе с корреспондентом издания декан факультета гуманитарных и социальных наук Университета Бахрия (Bahria University) в Исламабаде Адам Саудов.