Казахстан может стать производственной и логистической платформой для германского бизнеса – эксперт
Фото: из личного архива Саната Кушкумбаева
В программе визита президента Казахстана значились переговоры с президентом Германии и канцлером Фридрихом Мерцем, встречи с руководителями крупнейших германских компаний, финансовых институтов, вузов и научных центров, а также бизнес-форумы в Берлине и Мюнхене.
Состав участников и темы переговоров показывают, насколько широкой стала повестка отношений двух стран. Наряду с торговлей и инвестициями обсуждаются локализация производства, передача технологий, критические материалы, энергетика, транспорт и цифровизация.
Отдельный вопрос – какую роль Казахстан может занять в планах германского бизнеса в Центральной Азии и удастся ли перевести нынешний интерес в долгосрочные проекты.
– Санат Кайрслымович, президент Касым-Жомарт Токаев прибыл в Германию с официальным визитом по приглашению Федерального президента Франка-Вальтера Штайнмайера. Насколько важен сам уровень этого визита и что он говорит о месте Казахстана во внешнеполитических приоритетах Германии сегодня?
– Визит президента Токаева по приглашению президента Германии имеет повышенный политический статус. Переговоры одновременно с президентом и канцлером Фридрихом Мерцем показывают, что взаимодействие с Казахстаном рассматривается в Германии не как периферийное направление, а как часть долгосрочной стратегии в Центральной Азии.
Речь идет о стране, которая сочетает политическую стабильность, значительную ресурсную базу, транспортно-транзитный потенциал, способность поддерживать конструктивные отношения с различными центрами силы. Поэтому для Берлина особенно важно расширение круга надежных партнеров за пределами традиционных экономических маршрутов.
И в этом смысле наша страна может содействовать диверсификации поставок критических материалов, развитию альтернативных транспортных коридоров и укреплению присутствия европейского, прежде всего германского, бизнеса в регионе Центральной Азии.
Следует напомнить, что еще летом, в июне 2026 года, германская сторона назвала Казахстан крупнейшим торгово-экономическим партнером Берлина в регионе. Следовательно, нынешний визит отражает переход от общего политического признания роли Казахстана к формированию предметной стратегической повестки.
– Программа визита очень насыщенная: переговоры с Франком-Вальтером Штайнмайером и канцлером Фридрихом Мерцем, Берлин и Мюнхен, встречи с бизнесом, финансовыми институтами, научным и академическим сообществом. О чем говорит такой широкий формат визита с точки зрения характера казахско-германских отношений? Можно ли говорить о стремлении сторон перевести сотрудничество на более комплексный уровень?
– Сам формат свидетельствует о том, что казахско-германские отношения выходят за пределы классической модели, основанной преимущественно на торговле и инвестициях.
Политические переговоры в Берлине, деловые встречи, поездка в Мюнхен, контакты с финансовым и академическим сообществом формируют многослойную архитектуру сотрудничества, в которой одновременно присутствуют политический диалог, промышленная кооперация, транспорт, финансы, наука, подготовка кадров.
Это позволяет говорить о стремлении создать комплексное партнерство, в котором отдельные проекты будут связаны общей логикой модернизации.
То же сотрудничество с Wilo Group – это и производство, и инженерное оборудование, и цифровые технологии, и даже университеты, то есть весь пакет. Deutsche Bahn – модернизация железнодорожного сектора, контейнерные, в том числе мультимодальные, перевозки, интеграция казахстанских поставщиков в международные производственные цепочки.
Таким образом, все это соединяет политические договоренности с финансовыми механизмами, корпоративными интересами и развитием человеческого капитала. И сейчас Казахстан именно так рассматривает международное взаимодействие. Именно такая связанность отличает полноценное стратегическое партнерство от набора разрозненных соглашений.
– Значительная часть программы президента посвящена именно экономике и прямому диалогу с германским бизнесом. Причем речь идет уже о конкретных направлениях, таких как критические материалы, энергетика, промышленность, логистика, цифровизация и искусственный интеллект. Чем сегодня Казахстан может быть интересен Германии как долгосрочный экономический партнер?
– Казахстан интересен Германии, наверное, прежде всего сочетанием ресурсов, географии и внутреннего рынка как окна в Центральную Азию.
Не только минерально-сырьевая база интересна для германской промышленности. Для нас, например, важны такие вопросы, как энергетический переход, опыт Германии в этой сфере, совместное производство высокотехнологичной продукции.
Поэтому наша страна предлагает не ограничиваться экспортом сырья, а создавать мощности по его переработке и выпуску продукции с более высокой добавленной стоимостью. Это красной нитью проходит через выступления президента на встречах с представителями германского бизнеса.
Есть и преимущества нашей страны, связанные с географическим положением. Мы предлагаем, чтобы Казахстан смог стать производственной, логистической, сервисной платформой для выхода германских компаний на рынки Центральной Азии. Например, германское подразделение Wilo Group уже выполняет такую функцию.
Следующий фактор – это запрос нашей страны на модернизацию энергетики, промышленности, цифровой инфраструктуры, то есть тех сфер, где немецкая промышленность и компании обладают технологическими знаниями. В то же время наша цифровая финансовая система создает возможности для сотрудничества в области искусственного интеллекта, финтеха, энергоэффективности и так далее.
– Президент предложил создать Казахстанско-германскую инвестиционно-финансовую платформу, которая должна объединить германский и европейский капитал с казахстанскими механизмами софинансирования и гарантий. Насколько такой подход способен изменить характер экономического сотрудничества, а именно – перейти от отдельных проектов к более системному присутствию германского капитала в Казахстане?
– Предложенная президентом Казахстанско-германская инвестиционно-финансовая платформа способна устранить одно из главных препятствий для крупных инвестиций, а именно – разрыв между политической заинтересованностью и практической готовностью финансировать проекты.
Германский бизнес традиционно предъявляет высокие требования к прозрачности, страхованию рисков, качеству проектной документации, предсказуемости регулирования. Здесь он консервативен, даже предсказуем в этом смысле.
Эта платформа может объединить капитал германских, европейских институтов с казахстанским софинансированием, госгарантиями, механизмами распределения рисков. Поэтому там присутствуют представители холдинга "Байтерек", которые должны обеспечивать сопровождение проектов.
Полагаем, что такой подход позволит перейти от единичных корпоративных инициатив к формированию постоянного инвестиционного канала. Здесь может возникнуть портфель проектов в промышленности, энергетике, городской инфраструктуре.
В целом, конечно, результативность платформы будет зависеть от отбора коммерчески жизнеспособных проектов, от того, как инвесторы будут себя чувствовать, и в целом от атмосферы. Но это уже отдельный вопрос.
– Отдельный акцент сделан на транспорте и логистике: Транскаспийском международном транспортном маршруте, портах Актау и Курык, железнодорожной инфраструктуре. Какую роль Казахстан сегодня может играть для Германии и в целом Европы с точки зрения новых транспортных маршрутов и диверсификации экономических связей с Азией?
– Для Германии и в целом для ЕС Казахстан может стать центральным звеном в сухопутно-морской связанности с Китаем, Центральной Азией через Южный Кавказ. Поэтому значение Среднего коридора состоит не только в сокращении зависимости от отдельных направлений, он формирует дополнительный канал торговли, устойчивый к геополитическим и инфраструктурным сбоям.
Казахстан обеспечивает в этом контексте ключевой участок этого коридора, включая железнодорожную сеть, терминалы, каспийские порты Актау и Курык. Неслучайно президент неоднократно говорил на всех форумах, и не только в рамках текущего визита, что 85% сухопутных перевозок между Китаем и Европейским союзом так или иначе идет через территорию нашей страны. Поэтому это ключевой момент.
Но здесь надо учитывать, что нашего географического положения самого по себе тоже недостаточно. Чтобы маршрут стал конкурентоспособным, необходимы синхронизация тарифов, сокращение времени прохождения границ, цифровой документооборот, регулярность судоходства, модернизация портовых мощностей, значительные инвестиции. Об этом уже неоднократно говорилось, я думаю, эксперты, особенно транспортники, хорошо это знают.
И в этом контексте, конечно, участие Rhenus Group в мультимодальном хабе в порту Актау, сотрудничество с DB Cargo Eurasia имеют стратегическое значение. Это немецкие компании. Они позволят принести европейские стандарты управления логистикой и встроить казахстанскую инфраструктуру в международные сети.
И в потенциале Казахстан намеревается стать не просто транзитной территорией, а евразийским центром, соответственно, ключевым в инфраструктурном плане, где будет создаваться и добавленная стоимость для нашей страны, переработка, распределение грузов. Это ключевая стратегическая цель.
– На встречах с Rhenus, Deutsche Bahn, Wilo и D.A.R. Metall речь шла не только об инвестициях, но и о локализации производства, передаче технологий, подготовке кадров и включении казахстанских предприятий в международные цепочки поставок. Насколько принципиально для Казахстана сегодня добиваться именно такого качества иностранных инвестиций, а не просто увеличения их объема?
– Для нашей страны, конечно же, принципиально важно уже оценивать иностранные инвестиции не только по объему вложенного капитала, но и по их структурному эффекту. Прошло время, когда можно было, нужно было просто привлекать инвестиции в сырьевой сектор.
Сейчас важны инвестиции, не ограниченные добычей ресурсов или импортом готового оборудования. Нам нужны более глубокая переработка, участие в цепочке поставок, соответственно, развитие местной промышленности.
При этом локализация производства тесно связана с трансфером технологий, обучением специалистов, включением местных предприятий в международные цепочки поставок. Это тот результат, который мы в долгосрочном плане ожидаем. И визит в Корею тоже сопровождался именно такими, скажем так, обуславливающими условиями.
Поэтому на встречах с этими же компаниями поднимались вопросы увеличения доли казахстанских компаний, развития сервисных компетенций, сертификации отечественных производителей. Для этого нужно в том числе сотрудничество с университетами, то есть все это взаимосвязано.
Например, проекты в сфере переработки металлов, отходов могут соединить промышленную модернизацию с экологическими задачами. Поэтому такой подход создает квалифицированные рабочие места, расширяет налоговую базу, снижает технологическую зависимость.
Собственно, главный критерий качественных инвестиций состоит в том, остается ли после реализации проекта в Казахстане новая производственная школа, сеть поставщиков, технологии или возможность выхода на внешние рынки. Это один из главных критериев оценки конечного итога.
– Касым-Жомарт Токаев лично проводит целую серию встреч с руководителями крупнейших германских компаний, банков и деловых объединений. Какую роль президентская дипломатия играет в продвижении экономических интересов Казахстана? И что сама готовность германского бизнеса обсуждать конкретные проекты на таком уровне говорит о нынешнем интересе Германии к Казахстану?
– По сути, президентская дипломатия играет роль политического ускорителя экономических процессов. Потому что личное участие Касым-Жомарта Токаева позволяет напрямую обозначать приоритеты государства, предоставлять партнерам политические гарантии, оперативно связывать предложения бизнеса с работой правительства, институтов развития, национальных компаний.
Для германских корпоративных гигантов, ориентированных в принципе на долгосрочные инвестиции, особенно важны предсказуемость, защита капитала, уверенность в том, что заявленные проекты получат институциональное сопровождение. Собственно, это важно для всех ключевых корпораций, будь то немецкие, европейские или любые другие.
Поэтому серия встреч с руководством ключевых ведущих компаний, банков, деловых ассоциаций показывает, что диалог уже перешел от общего интереса к обсуждению конкретных производственных, транспортных, финансовых решений и проектов.
С одной стороны, готовность немецких компаний рассматривать локализацию, инфраструктурные проекты, региональные хабы тоже может свидетельствовать о восприятии Казахстана как долгосрочной площадки, а не только как экспортного рынка.
И в этом плане президентская дипломатия создает первоначальный импульс, тогда как устойчивый результат зависит от последующего исполнения договоренностей. А административная координация и качественный инвестиционный климат – это уже наше, скажем так, домашнее задание.
– На брифинге в Берлине после переговоров с канцлером Фридрихом Мерцем Касым-Жомарт Токаев достаточно прямо высказался и о Владимире Путине, назвав его наиболее приемлемой политической фигурой для Центральной Азии, Европы и мира, и о ситуации в Украине, вновь обозначив собственную позицию Казахстана. Насколько такая риторика показывает самостоятельность Токаева как политического лидера?
– Такая риторика демонстрирует стремление Касым-Жомарта Токаева проводить самостоятельную внешнеполитическую линию.
В Берлине он не стал подстраивать оценку президента Путина под ожидания европейской аудитории. Однако это не означало отказа от собственной позиции Казахстана по Украине.
Астана последовательно исходит из принципов Устава ООН, суверенитета и территориальной целостности государств и выступает за дипломатическое урегулирование конфликтов. Здесь, на мой взгляд, важен именно этот баланс. Самостоятельность внешней политики проявляется не в том, чтобы занять чью-то сторону, а в способности говорить с разными центрами силы на языке собственных национальных интересов даже тогда, когда эти оценки могут не полностью совпадать с ожиданиями партнеров.
Казахстан действительно занимает в Центральной Азии особое положение. На это работают и масштаб экономики, и географическое положение, и протяженная граница с Россией, и тесные связи с Китаем и Европой, и достаточно высокий уровень дипломатической активности. Поэтому я бы говорил не столько о равноудаленности Казахстана от России и Запада, сколько о стратегической автономии.
Казахстан не может и не стремится разорвать существующие связи с Россией, но одновременно расширяет пространство для взаимодействия с Европой, Китаем, США, Турцией и другими партнерами. Такая политика требует достаточно тонкой дипломатии, чтобы сохранять отношения с разными сторонами, не превращая многовекторность в формальный нейтралитет и не позволяя внешним партнерам определять собственную повестку Казахстана.
