Она отметила, что государство уже признает сталкинг преступлением и вопросом общественной ответственности, однако в обществе до сих пор сохраняется неоднозначное восприятие этой проблемы.
По ее словам, если нет побоев или видимого физического вреда, многие по-прежнему считают, что человеку "ничего не сделали", хотя подобное преследование уже может причинять серьезный психологический вред.
"Однако мы понимаем: такие действия уже могут выходить за рамки закона. Сложность сталкинга заключается в столкновении двух конституционных ценностей. С одной стороны, свобода человека общаться, выражать чувства и предпринимать попытки установить контакт. С другой – право другого человека на неприкосновенность частной жизни, личную безопасность и свободу от навязчивого психологического воздействия. Именно поэтому перед нами стоит крайне непростая задача – провести четкую границу между допустимым социальным взаимодействием и противоправным преследованием. И эта дискуссия в обществе, на мой взгляд, далеко не завершена. Где заканчивается настойчивость и начинается преследование? После какого количества звонков? После какого количества сообщений? После какого количества попыток контакта после выраженного отказа? Ответы на эти вопросы невозможно полностью прописать в законе. Именно поэтому сегодня особую роль приобретают правоприменительная практика, судебное толкование и доктрина в юриспруденции", – озвучила Наталья Дементьева.
Она подчеркнула, что с точки зрения криминологии сталкинг отличается от большинства преступлений, известных уголовному праву. С ее слов, обычно речь идет о конкретном событии – одном действии и определенном моменте совершения, тогда как преследование формируется постепенно и складывается из целой серии навязчивых действий.
"Сталкинг же устроен иначе. По своей природе это скорее преступление-процесс. Каждое отдельное действие преследователя само по себе может казаться малозначительным: один звонок, одно сообщение, один визит, один комментарий в социальной сети. Однако опасность возникает именно из системности, навязчивости и повторяемости таких действий. Именно совокупность подобных действий постепенно лишает человека ощущения безопасности. По сути, жертва начинает подстраивать свою жизнь под поведение преследователя: меняет маршруты, номер телефона, удаляет аккаунты, отказывается от привычного образа жизни. Человек формально остается свободным, но фактически начинает жить в условиях постоянного психологического давления", – продолжила депутат.
Она также заявила, что существует и еще одна проблема, о которой необходимо говорить откровенно, – сталкинг относится к категории высоколатентных правонарушений.
"То есть мы видим лишь небольшую часть реальной картины. Значительное количество потерпевших никогда не обращаются за защитой. И не потому, что не испытывают страх, а потому, что боятся быть непонятыми. Потому что общество все еще часто отвечает им: "Он просто переживает", "Он просто ревнует", "Он просто не может отпустить ситуацию", "Он ничего не сделал". И именно поэтому мы сталкиваемся не только с правовой, но и с серьезной культурной проблемой. Мы по-прежнему нередко романтизируем формы поведения, которые фактически являются нарушением личных границ человека. Именно здесь проходит одна из самых важных границ между правовым регулированием и общественным сознанием. Закон может установить ответственность, но изменить отношение общества к подобным проявлениям значительно сложнее", – сказал Наталья Дементьева.
Она считает, что сегодня перед государством стоят задачи гораздо шире, чем просто введение новой статьи в Уголовный кодекс. По мнению депутата, необходимо формировать новую правовую культуру – культуру уважения к личным границам, частной жизни и нетерпимости к любым формам навязчивого преследования. При этом такая работа должна вестись не только правоохранительными органами, но и системой образования, средствами массовой информации и обществом в целом.
Ранеее депутат Снежанна Имашева объяснила, какое поведение может считаться сталкингом и в каких случаях навязчивое внимание уже становится поводом для обращения в полицию.